Чтение онлайн

Я сглатываю. Он думает, что я специально всё подстроила? от этих мыслей меня даже в пот бросает.

— Я не знала, что вы её отец. И насколько мне тогда надо быть продуманной, чтобы начать дружить с ней за десять лет до нашей встречи.

— Вы дружите десять лет? — снова прищуривает глаза. И я в очередной раз чувствую, как он сканирует меня. Каждый раз словно детектор лжи проверяет меня на враньё.

— Но теперь знаешь. — Он делает ещё шаг ближе, и его тень накрывает меня. — И теперь у нас проблема.

— Какая?

— Ты знаешь, где я был два месяца назад. А я этого не афиширую.

Я моргаю.

— Вы... скрываете это от Алисы?

— Это не твоё дело. Твоё дело — молчать.

В горле пересыхает.

— Я не собиралась ничего рассказывать.

— Умная девочка. — Его голос звучит как шёпот, но в нём — сталь. — Потому что, если Алиса узнает...

— Она не узнает, — тороплюсь подтвердить, что не планирую об этом рассказывать.

— Точно?

— Да.

Он изучает меня несколько секунд, потом слегка кивает.

— Хорошо. Тогда можешь ехать с нами.

Я не ожидала такого поворота.

— Вы... разрешаете?

— Алиса хочет. А я... — Его взгляд на мгновение становится тяжелее, но тут же снова становится непроницаемым. — Я не вижу причин отказывать.

Лжёт.

Он видит причину. И я её вижу.

Но ни один из нас не скажет этого вслух. Для него я голодранка. Нищенка. Прилипала. Хоть как назови, но смысл один. Он думает, что я с его дочерью только из-за денег.

— Спасибо, — бормочу я, опуская глаза.

— Не за что. — Он отходит, берёт со стола свой бокал. — Но запомни: если хоть слово...

— Я поняла.

Он кивает, и в этот момент дверь открывается.

— Пап! — Алиса влетает в комнату, сияя. — Всё решено?

Он поворачивается к ней, и в его глазах — тёплая, отеческая мягкость. Как будто последние пять минут в них не было лютой жёсткости.

— Конечно. Арина едет с нами.

Алиса визжит от восторга, бросается обнимать меня.

А он стоит за её спиной, и его взгляд говорит мне только одно: Только попробуй рассказать.

Самолёт мягко касается взлётно-посадочной полосы, и я просыпаюсь от лёгкого толчка. Глаза слипаются, в ушах всё ещё гудит от перепада давления. Алиса уже вскочила с кресла, трясёт меня за плечо:

— Просыпайся, соня! Мы прилетели!

Я моргаю, пытаясь прийти в себя. Это был мой первый полёт, и я совсем не ожидала, что мне будет так нехорошо. Голова гудела, и постоянно подташнивало. Через иллюминатор льётся ослепительное средиземноморское солнце. Оно кажется другим — не таким, как дома. Более золотым, более жирным, будто пропитанным мёдом и теплом.

— Боже, мне до сих пор не верится, что мы вместе прилетели сюда, — Алиса сияет, как ребёнок в Диснейленде.

— Красиво… — выдавливаю я, но мой взгляд непроизвольно скользит к передним рядам.

Молохов уже встал. Высокий, в белоснежной рубашке с закатанными рукавами, он разговаривает со стюардессой. Его профиль резко очерчен, челюсть напряжена — он выглядит так, будто даже в отпуске не может позволить себе расслабиться.

И вдруг — поворачивает голову.

Наши взгляды сталкиваются.

Я тут же отворачиваюсь, но уже слишком поздно — он увидел. Увидел, что я смотрю.

Алиса, конечно, ничего не замечает.

На парковке нас встречает чёрный Mercedes с затемнёнными стёклами. А через пять минут она уже мягко катит по узким улочкам.

Я прилипла к окну, как зачарованная.

Белоснежные дома с резными балконами, увитыми бугенвиллией. Узкие улочки, где едва разъедутся две машины. Яркие двери — синие, жёлтые, красные — как будто сошедшие с открытки. И море. Оно везде — сверкает между домами, переливается вдали, пахнет солью и свободой.

— Нравится? — Алиса тычет меня в бок.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

— Подожди, скоро увидишь виллу, — она хихикает. — Там вообще…

Я не представляю, что может быть красивее этого, но ошибаюсь.

Ворота распахиваются без единого скрипа, словно перед нами расступается сам воздух. Я замираю на пороге, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Дом.

Нет, это слово слишком убого для этого места.

Дворец из золотистого мальтийского известняка, будто высеченный из самого солнца, раскинулся на скалистом утёсе. Его террасы каскадом спускаются к самой кромке воды, где волны разбиваются о древние камни, вздымая бриллиантовые брызги.

— Ну что? — Алиса щеголяет передо мной, как фокусник, только что доставший из шляпы не слона, а целый мир.

Мой рот беззвучно открывается. В горле пересыхает.

Молохов проходит мимо нас стремительной походкой человека, привыкшего владеть пространством. Его пальцы разжимаются — ключи падают в ладонь водителя с металлическим звоном, слишком громким в этой внезапной тишине.

— Покажи Арине её комнату, — бросает он Алисе, даже не удостоив меня взгляда.

Но я-то чувствую.

Чувствую, как его внимание скользит по моей спине, пока я, ошеломлённая, бреду за Алисой по мраморному холлу.

— Та-дам! — Алиса распахивает двойные двери.

Я застываю на пороге.

Комната — нет, будуар принцессы — залита солнцем. Высокие потолки с лепниной. Французские окна, ведущие на частный балкончик. Кровать... о боже, эта кровать размером с мою комнату в хрущёвке, застеленная белоснежным бельём, которое, кажется, светится.

— Ну как? — Алиса плюхается на покрывало, заставляя шелковистую ткань шелестеть.

Я медленно поворачиваюсь на каблуках, впитывая детали:

— Ванная там, — она машет рукой в сторону двери из матового стекла, — гардеробная здесь. А это... — её пальцы щёлкают по панели на стене, — вот так включается вид.

Окна мгновенно темнеют, превращаясь в гигантский экран. На нём — подводный мир: коралловые рифы, стайки разноцветных рыб.

— Это... нереально, — выдавливаю я, чувствуя, как реальность уплывает из-под ног.

Алиса смеётся, но мой взгляд уже скользит к двери в коридор.