Чтение онлайн

— Не пугайтесь. Я хотел смазать колесо вашей коляски, но вы не вышли на прогулку. Тогда я набрался наглости и зашел к вам без приглашения.

Оксана потерла пальцами виски, словно пытаясь решить сложную задачу. От этого движения рукав халата съехал, обнажив тонкую руку до локтя. Олегу показалось, что он никогда не видел ничего более эротичного.

— Знаете, я думаю, что сейчас не самое подходящее время, — сказала она после недолгого раздумья и внимательно посмотрела на него.

Олег только сейчас заметил темные круги у нее под глазами.

— Это не займет много времени. Я не хотел причинить вам неудобство. Простите, что так получилось.

— Действительно, неудобно, — смутилась она. — Но... я вас совсем не знаю... А, ладно, проходите, грабить у меня все равно нечего. — Она бессильно махнула рукой, словно сдаваясь на милость победителя, и отошла в сторону.

Переступая порог квартиры, Олег понял, что с этого момента его жизнь изменилась. Собственно, это он понял еще раньше, когда встретился с ней взглядом, но осмыслил только сейчас. Пусть это и казалось невозможным, но с самой первой встречи, когда она скользнула по нему невидящим взглядом, кивком отвечая на приветствие, в нем жила непреодолимая потребность заботиться о ней, сделать ее жизнь счастливой и беспечной. Она была из тех женщин, в которых влюбляются раз и навсегда, хотя сама не сознавала этого.

Сама она считала, что стала практичной женщиной. Романтичные мечты и полеты фантазии — это не для нее, ей надо смотреть на жизнь рационально, чтобы не запутаться в жизненных проблемах. Тем более что ей было о ком заботиться. В ее жизни все было четко организовано, все, кроме отношений с мужчинами. Для них просто не осталось места.

Он специально тянул время, чтобы подольше побыть рядом с этой удивительной женщиной. Работы было минут на пять, не больше, но Олег старательно возился возле коляски уже полчаса. Он проверил пружины на всех колесах, подкрутил болтики на всех соединениях.

— Ну вот, пожалуй, и все, — сказал, уже не зная, как еще протянуть время.

— Спасибо, — просто поблагодарила она его, чуть повернула голову, и теперь ее лицо было рядом с его лицом, глаза смотрели в глаза, губы ощущали его дыхание.

Сердце опять ворохнулось — неожиданно остро и глубоко. Она чуть наклонилась к нему, а он привстал, и их тела коснулись друг друга. Прикосновение было случайным, но имело катастрофические последствия. Она почувствовала, как напряглось его тело, и что-то отозвалось в ней самой. Внезапно он взял ее лицо в ладони и поцеловал, прежде чем она отошла от шока и успела воспротивиться. Ее словно ударило током: горячий мужской рот, мощные и алчные руки, требовательные объятия. На мгновение ее тело, изголодавшееся по мужской ласке, страстно прильнуло к его телу, но какая-то толика сознания, оставшаяся холодной, заставила тут же отпрянуть. Ее лицо отражало бурю эмоций: оскорбленная и сердитая, ошеломленная и обиженная — она была самой прекрасной женщиной на свете, которую он только видел. Искры гнева били из ее глаз фонтаном, когда она сумела освободиться от его объятий, но голос звучал совершенно спокойно. Даже чересчур спокойно, с легким налетом презрения. Хотя это показное хладнокровие стоило ей огромного труда: ее обуревали противоположные чувства, а к горлу подступил ком. Но об этом она сейчас задумываться не собиралась, она будет думать позже, намного позже, а сейчас надо держаться подальше от этого человека. От его поцелуя желание наполнило кровь, сделало здравый смысл и логику неуклюжими и смешными, но усилием воли ей все же удалось совладать с собой.

— Этого делать не стоило, — произнесла она, стараясь обойти его, не прикоснувшись, хотя в тесной прихожей сделать это казалось немыслимым.

— Прости, я сам не понимаю, как это произошло. — Своим дурацким поступком он мог свести общение на нет. — Прошу, не сердись. У меня и в мыслях не было обидеть тебя, просто потерял голову. Конечно, ты не поверишь, но с самой первой встречи ты не идешь у меня из головы. Я влюбился как мальчишка! — Олег и не заметил, как в волнении он заменил официально-безразличное обращение на более сердечное. Он корил себя за поспешность, но что сделано, то сделано, теперь ее доверие придется завоевывать с большим трудом.

Оксана пыталась не вникать в его сумбурные слова. Она была не настолько наивна, чтобы верить таким спонтанным спичам. Чтобы такой видный мужчина обратил внимание на многодетную маму? Извините, это бывает только в сказках. Да и там у девицы-красавицы сначала веселый пирок да свадебка и только потом детишки.

— Очень хорошо, вы не хотели меня обидеть.

Она подошла к двери и открыла ее.

— Всего доброго, — сказала спокойным, ровным голосом и закрыла дверь за ним, щелкнув замком.

Он не смог уйти сразу. Минут пять топтался под дверью, как влюбленный неуклюжий подросток, не решаясь нажать на кнопку звонка, потом уныло побрел вниз по лестнице. Выйдя из подъезда, задрал голову и посмотрел на ее окна. Ему показалось, что дрогнула штора, мелькнул и исчез тонкий силуэт. Но это вполне могло показаться, тем более на такой высоте. Ни на что не надеясь, он помахал в ее сторону рукой и тихонько прошептал пришедшие на ум строки какой-то песни: «Я говорю вам «до свиданья» расставанье не для нас».

Оксана отвела взгляд от неторопливо удаляющегося мужчины. Влюбился как мальчишка — вспомнилось ей, и она улыбнулась. Что ни говори, а слушать объяснения в любви приятно любой женщине. Она обвела взглядом двор: на тропинке между редкими деревьями увидела две фигуры: высокий сухопарый мужчина в старомодной фетровой шляпе, с клетчатым пледом на плечах и женщина с идеально прямой спиной балерины. Рядом с ними брел черный лабрадор. Это соседи по лестничной площадке совершали обычную ежедневную прогулку со своей старой, бесконечно преданной собакой. От этого зрелища у нее улучшилось настроение. Что бы ни происходило, это всегда оставалось неизменным. Сколько Оксана помнила, эти трое в любую погоду выходили на неспешную прогулку. Такое постоянство могла поддерживать только любовь.

Поздно ночью Оксана с мамой сидели на кухне и держали семейный совет, разговаривая почти шепотом, чтобы не разбудить малышей. Почему-то ночью даже слабый голос кажется поражающе громким, может, из-за наступающей тишины, может, из-за тонких стен квартир-клетушек, звукоизоляция которых была и остается смехотворной. Город спал тихим полуночным сном, только двое подвыпивших приятелей все не могли расстаться. Их несвязное бормотание доносилось из открытого кухонного окна вместе с чистым холодным воздухом, но не мешало неспешной беседе.

— Не надо тащить на себе груз прошлого. Забудь все и поверь в новое счастье. Не стоит привыкать к статусу брошенной жены и матери-одиночки. Ничего нет в этом веселого, в одиночестве, — задумчиво заметила дочери Анна Вячеславовна.

— Я не одинока, у меня дети, — поспешно ответила Оксана. И эта поспешность выдала ее с головой.

Анна Вячеславовна поняла, что Олег затронул в сердце дочери какие-то струны, но она не хочет признаваться в этом. Она щелкнула зажигалкой, закурила сигарету, которую все это время вертела в руке, и подошла к открытой форточке. Хорошо это или плохо? Честно говоря, в глубине души она не верила в такие внезапные чувства, но чего только на свете не бывает? Разве не так было у нее в молодости? Когда она впервые увидела Оксанкиного отца, у нее даже голова закружилась. И, он тоже признался, что впал в ступор, как только встретился с ней взглядом: будто молнией пригвоздило к месту, не мог двинуть ни ногой, ни рукой. Она затянулась еще раз и, глядя в пыльное, не мытое с прошлого года окно, загасила наполовину выкуренную сигарету.

— В воскресенье, если будет тепло, помоем окна, — предложила она и, не дождавшись дочериного согласия, продолжила вяло текущий спор: — Не надо путать божий дар с яичницей. Ты молодая женщина, и в конце концов организм потребует свое. Ничего радостного в разводе нет, но всякую жизненную неудачу следует принимать как шанс начать все сначала. — Она приняла решение: дочери, чтобы прийти в себя, нужен красивый роман, сладкая сказка. Она встретится с этим человеком и попробует понять, что у него на уме. Романтические отношения Оксане не помешают, но в то же время ее дочь устала от переживаний, и новые волнения ей ни к чему, ее материнский долг — оградить своего ребенка от лишней нервотрепки.