Чтение онлайн

— Мама, глупо грезить о прекрасном принце, который превратит твою жизнь в сказку. В нашей жизни приходится рассчитывать только на себя! — резонно заметила Оксана. Она уже успела убрать со стола и теперь, стоя у раковины, домывала посуду.

— Вот когда ты убедишься, что такой принц появился, ты забудешь обо всех этих постулатах напрочь. — Анна Вячеславовна и сама не поняла, почему она так старалась убедить дочь в чистых помыслах совершенно незнакомого ей человека. Может, потому, что считала, что жизнь состоит из черных и белых полос, меняющихся с мистическим постоянством, а черная полоса в жизни дочери затянулась до неприличия.

— Мамуля, да ты у нас романтик, — с легкой улыбкой повернулась к ней Оксана.

— Может, и так. Но я и правда верю, что в жизни каждому дается по заслугам. А тебя еще никто не любил так, как ты того заслуживаешь.

— Даже ты? — притворно нахмурилась Оксана.

— Лиса Патрикеевна, — наигранно возмутилась Анна Вячеславовна, — я говорю о мужчинах, а не о родительской любви. — Она опять машинально вытянула сигарету из пачки и с сожалением посмотрела на нее. — Привычка — вторая натура. Который год бросаю курить и все никак не могу решиться окончательно и бесповоротно. — В последнее время она начала курить еще больше. Раньше двух пачек хватало на неделю, а теперь она выкуривала почти целую за день.

— Бросишь, как же. Дымишь как паровоз. И какая в этом необходимость? — ворчливо заметила Оксана.

— Никакой, — легко согласилась Анна Вячеславовна. Она постукала кончиком сигареты по пачке и снова щелкнула зажигалкой. Глубоко затянулась, выдохнула в форточку дым и сказала:

— Я написала заявление. Ухожу из школы.

— У тебя неприятности на работе? — спросила Оксана осторожно.

— Нет, там все прекрасно, если можно применить это слово. Тонем потихоньку. — Она зябко передернула плечами и немного прикрыла форточку. Около полуночи снова пошел холодный дождь, прогнав со скамейки закадычных приятелей и сменив их бормотание на частую барабанную дробь капель по жестяному подоконнику. — Помнишь Софью Андреевну? — спросила она, обернувшись к дочери.

— Нашу англичанку? Мисс Софи? Конечно! Мисс Софи — это же мисс Совершенство, истинно английский стиль в одежде и поведении.

— Именно, — кивнула Анна Вячеславовна. — Она уже второй год работает в семье нового русского, обучает детей иностранным языкам. Месяц назад она мне позвонила и предложила ее заменить, условия прекрасные, семья интеллигентная. Вчера я дала согласие. Отработаю положенные законом две недели и стану гувернанткой. Классного руководства у меня нет, выпускных классов тоже, можно уходить со спокойной душой.

— Но, мама, ты же заслуженный учитель России — и в служанки?! Почему? — возмутилась Оксана.

Анна Вячеславовна пожала плечами:

— Ну, как тебе сказать? Во-первых, надоело получать незаслуженные выговоры. В школу идут не педагоги, а неудачники, не нашедшие места лучше. Уровень образования упал катастрофически. Дошло до того, что учителя позволяют себе приходить на урок в нетрезвом состоянии.

Во-вторых, не хочу смотреть, как ты выкручиваешься и экономишь на себе. Мальчишкам необходимо хорошее питание, витамины, а это требует денег. На наши сбережения, мою учительскую зарплату и твое пособие по безработице мы сможем протянуть еще пару месяцев, потом придется искать подработку. А это вряд ли будет квалифицированный труд.

— Мама, а ты задавалась вопросом: если это такое хорошее место, почему мисс Софи сама не хочет там работать?

— Это было первым, что я спросила. Мисс Софи выходит замуж за одного из друзей этой семьи.

— Мам, но вдруг тебе там не понравится? Нельзя жертвовать своей жизнью из-за детей.

— Глупышка, я ничем не жертвую. Я все хорошо обдумала: познакомилась с работодателями, условиями работы. В конечном итоге меня это предложение устроило. Загвоздка только в том, что мне придется жить в той семье и к тебе я смогу приезжать только один раз в неделю. Это меня тревожит больше всего. Одной тебе придется очень несладко.

— За меня не переживай, я справлюсь.

— Может, оставить тебе машину?

— Ни за какие коврижки! — испуганно замахала руками Оксана. — И как только могло это прийти тебе в голову? — У нее были права, но за руль она садилась в последний раз года три назад, если не больше. В тот день она чуть не сшибла человека, еле успела увернуться от столкновения с внезапно выскочившим на проезжую часть подвыпившим мужичком, и этого оказалось достаточно, чтобы вызвать страх перед машиной. Дрожащими руками Оксана еле довела автомобиль до дому и с тех пор ездила только в качестве пассажира.

Анна Вячеславовна вытряхнула пепельницу со скрюченными на дне окурками, залпом допила остывший чай с лимоном и взглянула на часы.

— Представляешь, второй час ночи. Заболтались мы с тобой. Даже забыли, что ночь отведена для сна, а не для бабьих пересудов. Спать, немедленно спать, — назидательным менторским тоном скомандовала она и, обняв Оксану за плечи, как маленькую, повела в спальню. Они привыкли рано ложиться и рано вставать, но, как ни странно, сегодня у нее сна не было ни в одном глазу. — Ты не против, если я почитаю? — спросила у дочери, включив ночник над изголовьем своей постели.

— Да нет, — сонным голосом пробормотала Оксана. В последнее время она засыпала, едва голова касалась подушки. И никакие посторонние помехи: свет, шум работающего телевизора за соседской стенкой, дребезжание трамвайных вагонов, маршрут следования которых проходил рядом с домом, — ей не мешали. Она реагировала только на возню карапузов в своих кроватках, остальное ее не будило. Чтобы облегчить ночные подъемы, они решили, что будут ночевать в одной комнате, Оксана на кровати, а Анна Вячеславовна на раскладном диванчике, который они с дочерью перетащили из гостиной, чтобы вставать по очереди к малышам.

Анна Вячеславовна так и не смогла уснуть. Давно рассвело, ночник был выключен, книга отложена в сторону, а она все лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и составляла план действий. Оксана мельком упомянула, что Олег каждый день выгуливает собаку после обеда. Но одного раза мало, с собакой надо гулять и утром и вечером. Значит, чтобы поговорить без лишних ушей, стоит подкараулить его утром. Она встала, приняла душ, поставила на газ чайник — вскипятить воду для кофе. Прямо в халате спустилась на лифте вниз, забрать почту. Открыла ключом ящик, достала «Комсомольскую правду» и журнал «Семь дней». «Комсомолку» Оксана выписывала по привычке, а журнал — потому что нравился. Анне Вячеславовне он тоже пришелся по душе: легкое необременительное чтение с телепрограммой. Поднимаясь обратно, она на ходу перевернула несколько страниц, проглядывая содержимое. Внезапно откуда-то из середины выпал тоненький листочек бумаги и спланировал прямо к ногам. Она нагнулась, подняла, машинально прочитала. Ее просили поднять коврик перед входной дверью и забрать лежащий там конверт. Как только двери лифта распахнулись на нужном этаже, Анна Вячеславовна вышла и, следуя указаниям записки, достала из-под резинового коврика небольшой плоский конверт. Несколько секунд повертела его в руках, потом открыла и почти оцепенела от растерянности. В конверте лежали деньги: шесть купюр по пять тысяч рублей. Она поспешно влетела в квартиру и кинулась будить дочь.

— Ксюша! Вставай, Ксюша, вставай!

Оксана проснулась от возбужденного маминого шепота.

— Что случилось? — неохотно выдираясь из приятных лап сна, приподняла над подушкой голову, сонно таращась на мать, еще раз спросила: — Что произошло?

Вместо ответа, мама протянула ей деньги и спросила:

— От кого, как думаешь?

— Не знаю. — Оксана оторопело села в кровати. — Представления не имею. А где ты их взяла?

Мама протянула ей листок бумаги:

— Сделала все, как здесь написано.