Чтение онлайн

— Как я мог забыть обо всем! — воскликнул я. — Это из-за Отца. Он приказал мне забыть.

— Но чем же ты провинился перед ним?

— Я вернул в мир живых сознания тех, у кого отнял жизнь.

— Зачем? — она остановилась и всплеснула руками.

— Спроси лучше не "зачем?", а "как?". Я создал пазиру. Вот эту. Она оживила их всех, когда я пробудил ее. Побочный эффект. Я не для этого ее делал. Мне кажется, я создал семя, из которого можно вырастить новую вселенную. Я не сказал отцу о своем изобретении, а просто стал использовать его. Пазира исполняла все мои желания, стоило мне прикоснуться к ней. Я захотел создать собственный мир, в котором радость и счастье были бы основными качествами бытия. Отец узнал о моих действиях, потому что они породили мощный Ветер, изменяющий зоны слишком необычным способом. Тогда он явился передо мной и заставил прервать эксперимент. Только и всего.

— Я начинаю понимать. Когда ты обучался у меня управлению вероятностью, мы обсуждали с тобой теоретическую возможность создания такой пазиры. Теперь ты сумел сделать ее.

— Да, теория стала реальностью. Кроме того, как оказалось, моя пазира неуничтожима. Отец убрал меня со сцены, просто приказав мне забыть все, что я знал о себе и о мире, а потом направил всех, кому мог доверять, в погоню за пазирой. Он бы убил меня, если б мог. Чтобы ослабить пазиру. Но отнять у меня жизнь может только сойкеро. А ты же знаешь, исход поединка двух сойкеро зависит только от того, кто из них более справедлив. Во всем остальном они не уступают друг другу. Как я понимаю, справедливость была на моей стороне, и ни один из братьев не захотел со мной связываться. Благодаря этому я жив. И теперь помню все, что случилось раньше. Пазира, видимо, много путешествовала по зонам. В конце концов она оказалась у Моргульского, за которым по пятам гнался Эвкатион. Моргульский доверил пазиру брюху большого окуня. Это случилось здесь, в "Икс-6". Каким-то образом окунь попал в пограничную реку, ту самую, на которой я был перевозчиком. Я удил рыбу и поймал его.

— Могущественные вещи часто перемещаются из зоны в зону, — улыбнулась Эйя.

— Думаю, окуню пазира сильно мешала. Поэтому она перенесла его через шесть зон, чтобы именно я, ее создатель, сойкеро, освободил окуня от страданий. Пазира просто не нашла другого решения проблемы: она должна была найти сойкеро, чтобы он отнял жизнь у несчастной рыбы. А может быть, она пожелала снова оказаться в моих руках, потому что прежние хозяева ей не подходили. Благодаря этому я здесь.

В это время мы уже сидели за столом, и мои спутники, не стесняясь, уминали всякие экзотические блюда. Я рассказал сестре все, что случилось с нами вплоть до настоящего момента.

— Что же ты будешь делать теперь? — спросила Эйя. — Твой отец так и не простил тебя. И не простит. Он постарается убить тебя. Чего бы это ему ни стоило.

— Я люблю его. Несмотря ни на что. И не хочу воевать с ним.

— Может быть, получится как-то помирить вас? Ведь если ты отдашь ему пазиру, он…

— Нет, Эйя. Я не отдам ему пазиру. Я буду делать то, что хочу. Помни — я смерть. Моя личность — не больше, чем иллюзия. Я даже не принимаю никаких решений. Я всего лишь следую импульсам собственной природы. И Отец не может помешать мне. Не может. Потому что я — необходимая часть созданного им мира. Ему придется разрушить весь свой мир, чтобы уничтожить меня.

Я проснулся на огромной мягкой кровати под балдахином. Эйя любила роскошь, и создавала ее всюду, где появлялась хотя бы ненадолго. Перина подо мной была такая пышная, что я встал с нее только со второй попытки.

Давно я не спал так хорошо и спокойно. Все-таки приятно обрести память. Правда, вместе с памятью приходят и вопросы, на которые не знаешь ответов, и о существовании которых не подозревал еще вчера, а еще наваливаются проблемы, которые требуют решения, потому что теперь они снова стали твоими.

Я все еще не понимал, почему отец был так разозлен моими экспериментами. Эйя, когда я вчера поздно вечером спросил ее об этом, не смогла предположить ничего убедительного.

Значит, отец знал что-то такое, о чем мы оба не догадывались. Да, мои эксперименты породили необычный ветер. И пазира выступила как мать этого ветра. Это так. Но в этом, насколько я понимал, не было ничего угрожающего. Отцу ничего не стоило укротить этот ветер и вернуть пазиру в пассивное состояние, что он и сделал. Если бы он попросил меня никогда больше не повторять этого эксперимента, я бы послушался. Да, тогда я еще был послушным. Но он сделал другое. Он убрал меня из меняющегося мира. Просто выбросил в реку, по которой я и доплыл до переправы, весь израненный, наполовину захлебнувшийся. Да! Я же был весь изранен! Меня пытали! Меня пытал сам отец. А мать смотрела на это. Это было совсем рядом с ее любимым местом, у Светлой Лужайки, на которой она так любила стоять под лучами небесного светила. Да, она стояла на окраине этой лужайки и смотрела, как отец пытает меня. Он спрашивал, как я создал пазиру. И я смеялся ему в лицо на каждую новую вспышку боли. Зачем он делал это?

Мое тело заныло, вспоминая эту пытку. Наверное, у меня были сломаны все кости и вывихнуты все суставы. Я был изрезан инструментами, по сравнению с которыми игрушки Эвкатиона — занозы в пальце. Но я не мог умереть. Потому что некому было отнять мою жизнь. Мое тело снова и снова собиралось в единую плоть, чтобы продолжать служить вместилищем сознания. И когда отец понял, что ничего не добьется, он приказал мне забыть.

Осторожный стук в дверь отвлек меня от этих воспоминаний.

— Войдите! — крикнул я.

Вошла девушка-ангел, которая вчера накрывала нам ужин, и внесла завтрак. Она улыбнулась мне, махнула крыльями и ловко поставила на столик поднос с ароматными напитками и вкусными пирожными.

— Приятного аппетита, мой господин. Госпожа просила узнать, всем ли вы довольны…

— Спасибо. Она придет?

— Я попрошу ее составить вам компанию.

Девушка-ангел упорхнула, а я, приблизившись к подносу, принялся вкушать лакомства. Когда я уже завершал завтрак, вошла Эйя.

— Доброе утро, Крит!

— Привет, Эйя. У тебя здесь так хорошо! Будь у меня спокойный и мирный характер, я бы так и жил здесь, в этой спальне, питаясь одними пирожными.

— Тебе не повредит, если ты немного подобреешь и успокоишься. И если пирожные этому способствуют, я попрошу приносить их тебе постоянно…

Я посмотрел на нее, и мое сердце снова сладко заныло.

— Эйя, я так скучал по тебе. Скучал, даже не помня, что ты есть.

Она посмотрела на мой обнаженный торс.

— У тебя все тело в шрамах. Откуда это?

— Я только сегодня вспомнил. Отец пытал меня перед тем, как выбросить в неизменяющийся мир. Ни я, ни ты не понимаем, почему он начал воспринимать меня как своего врага. Или он сходит с ума, или он знает то, чего не ведаем мы.

— Все дело в твоей пазире. Ты создал то, что не должно было быть создано. Остальное — лишь последствия этого шага.

— В таком случае, я сам не понимаю, что я создал.

— Дай мне посмотреть на нее еще раз.

Я извлек пазиру и передал ей. Когда Эйя взяла ее в руки и приблизила к ней лицо, над пазирой появилось легкое голубоватое облачко. Потом оно увеличилось в размерах, и я увидел внутри него объемную картину. Ветер менял мир. Менял так сильно, как обычно не бывает. А потом мир стал совсем другим. Облако исчезло

— Пазира ответила на твой вопрос, — сказала Эйя, отрывая от нее взгляд.

— Я не понял ответа.

— Ты говоришь, что пытался создать новую вселенную. Но это не так. Ты начал изменять этот мир, созданный нашим отцом. И если бы ты довел изменения до конца, я не знаю, остались бы в нем Отец и Мать или исчезли бы из него, потому что им в твоем мире нет места.

— И он решил, что я сделал это нарочно?

— Или по наущению глубинных сил.

— Глубинные силы? Ах, да! Эти детские сказки о том, что нам постоянно угрожают воины подземных миров.