Чтение онлайн

Ныне исследователи критикуют жесткий экономический детерминизм, характерный для марксисткой методологии, и ее тяготение к объяснению истории на основе того или иного доминирующего фактора. Однако практически все они признают как несомненное достижение данной методологии системный подход к анализу общества.

Цивилизационный подход имеет более конкретный исторический характер, учитывает не только материально-технические, но и другие аспекты (факторы) общественного развития.

В постсоветской научной среде активно приживается идея цивилизационного анализа, способная, по убеждению ее сторонников, связать воедино объективные и субъективные факторы движения истории. При этом цивилизационный подход часто рассматривается не как антитеза формационному подходу, а как попытка их взаимного дополнения и синтеза.

Главная мысль в содержании категории «цивилизация» сводится к многообразию исторического процесса, который реализуется через локальные, региональные стадии к общепланетарному уровню.

В качестве отцов-основателей цивилизационной теории принято, прежде всего, называть Н. Данилевского, М. Вебера, О. Шпенглера, П. Сорокина, А. Тойнби и многих других ученых.

Ярким представителем концепции локальных цивилизаций был русский ученый Н. Я. Данилевский (1828–1885). В книге «Россия и Европа» (1868) он выделил 10 самобытных цивилизаций, или культурно-исторических типов: славянский, египетский, китайский, ассиро-вавилонский, индийский, иранский, европейский, греческий, римский, новосемитический (или аравийский). Славянский, как и другие девять культурно-исторических типов, имеет специфику в социальном, промышленном, политическом, научном и других смыслах. Самое главное в его учении – различные аспекты формирования.

Интересными являются идеи А. Тойнби о том, что цивилизация держится на творческом меньшинстве, гениальных людях; эти люди отвечают за надлом цивилизации. Этот надлом совершается в результате утраты творческим меньшинством способности отвечать на «вызов», перерождения творческого меньшинства в правящее меньшинство, управляющее на основе силы. Эти идеи А. Тойнби очень неплохо ложатся в русло тех событий, которые происходили и происходят в современной России.

Проблема понимания хода исторического процесса неизбежно ставит перед нами вопрос: каково же место России в системе мировых цивилизаций? Ученые давно спорят о том, что заставило Россию отойти от общих путей развития. Не присущ ли России особый, третий путь? Чем вызвана ее самобытность? Многие известные историки, философы, общественные деятели пытались предложить свое решение проблемы.

Одним из первых, кто заговорил об особом пути развития России, был С. М. Соловьев. Он увидел отличие России от Западной Европы в том, что условия для возникновения классов у нас не сложились. Поэтому в России борьба развернулась не как борьба классов, а как столкновение между «светлым» активным государственным началом и «темным» – родовым.

Многие работы другого не менее известного историка В. О. Ключевского проникнуты мыслью об упущенных политических свободах в те или иные узловые моменты истории, о том, почему развитие России так часто сопровождалось установлением несвободы.

Существует несколько научных теорий, объясняющих пути исторического выбора России, на рассмотрении которых мы сейчас и остановимся, предоставив право читателю самому делать выводы.

В 30-е гг. XIX в. русские философы, литераторы, публицисты, известные больше как славянофилы, выступили со своим обоснованием пути исторического развития России как пути самобытного. По их мнению, самобытность обусловливалась принципиальным отличием нашей страны от западноевропейской системы развития. Все зло от Запада, и Россия продолжала бы развиваться по своему истинному пути, если бы не Петр, разрушивший глубинные основы русского общества. Спасти себя и мир Россия может только при сохранении своей самобытности, при православии и русской общине.

Славянофилам возражали представители другого направления русской общественной мысли 40–50-х гг. XIX в., которых называли западниками. Для них Россия – страна азиатского типа, и достичь уровень цивилизованности она может, только идя вслед за Европой. Будущее России – развитие по типу буржуазного прогресса, просвещения и реформ. Роль Петра как монарха-реформатора, человека, первым открывшего для России содружество европейских держав, несомненно, велика.

Термином «западничество» можно называть мировоззрение большинства русских реформаторов XIX в., отражавших принципиально новый образ мышления человека.

Проблема «Россия – Запад – Восток» не закончилась спорами славянофилов и западников.

В философско-исторической публицистике мыслителей, вынужденно покинувших Россию, все чаще встречается мотив о том, что объяснение процесса русской истории может исходить из представления его как органично-катастрофического процесса, в котором наблюдается противоречивое единство постепенности и прерывности, заимствованного и национального. Исходя из этого, путь России – это каскад расколов, завершившихся зловещей трещиной революции (Г. П. Федотов).

По мнению Н. Бердяева, исторический путь России и ее особенности предопределены тем, что российская история соткана из противоречий. Россия, по его мысли, не училась у Европы, что было бы хорошо, не приобщалась к европейской культуре, что было бы для нее спасительным, а рабски подчинялась Западу или в своей дикой националистической реакции громила Запад, полностью отрицая его культуру. По Бердяеву, Россия не может определять себя только как Восток и противопоставлять себя Западу. Россия должна осознать себя соединителем, а не разделителем двух миров.

Как над западничеством, так и над славянофильством поднимается концепция евразийства, формальной датой рождения которой считается 1921 г. Евразийство – это историко-культурная концепция, в которой Россия рассматривается как Евразия – особый этнографический мир, занимающий срединное пространство Азии и Европы. Всю совокупность народов, населяющих эту территорию, называют нацией евразийской. Концепция евразийства занимала ведущее место и в трудах Л. Н. Гумилева.

Евразийцы были убеждены в том, что России предначертан особый исторический путь и особая миссия. Но в отличие от славянофилов они не растворяли русскую идею исключительно в идее этнической, полагая, что русская национальность не может быть сведена только к славянскому этносу. В ее образовании немалую роль сыграли тюркские и угро-финские племена. Таким образом, сформировалась русская нация, объединившая разноязычные этносы в единую нацию евразийцев.

Естественно, вряд ли правомерно впадать в крайности, будь то евразийская теория или представление России как одной из составных частей Европы.

В общественной мысли России одной из основных тенденций стало осмысление ее положения как срединного и промежуточного между Западом и Востоком, в котором она неизменно сохраняла свою самобытность. В такой ситуации были возможны два пути. Один заключался в противостоянии и тому и другому началам, причем постоянно проявлялась поочередность этого противостояния, так как враги появлялись то с Запада, то с Востока. И при всем этом Россия еще постоянно выступала и как барьер между враждующими половинами.