Чтение онлайн

Бивуак (Фабер дю-Фор)

Наполеон действительно был душевно утомлен этой вечной погоней за решительным сражением и все новым и новым исчезновением неприятеля. Он приходит к решению неожиданным вывертом всего своего наступления от Витебска превзойти все ожидания Барклая и застать, наконец, русских врасплох, как это удалось ему в 1809 году под Ландсгутом с австрийцами. Со свойственной ему легкостью быстро перебрасываться от одной комбинации к другой, император задумывает теперь переправить все свои силы якобы почти в 200.000 человек на левый берег Днепра у Росасны, с налету захватить Смоленск в тылу у русской армии, поразить этим все умы в России и принудить, наконец, противника к решительному бою. Следы этого нового плана ясно заметны у Наполеона уже с 6 августа (н. ст.) после того, как накануне он, наверное, узнал о соединении обеих русских армий в Смоленске. Он советуется с маршалом Даву о преимуществах движения по правому и по левому берегу Днепра, о выгодах переправы у Росасны или дальше у Дубровны, велит, наконец, наводить мосты у Могилева, Орши, Дубровны, Росасны. Однако, когда Платов разбил вдруг 27 июля (8 августа) авангард Себастьяни под Инковым (при Молевом болоте), Наполеон тотчас же опять весь настороже, готов принять битву и на правом берегу Днепра у Лиозны, ждет еще двое суток русского наступления. Только июля 29 (10 августа), когда надежды на атаку Барклая не оправдались, отдаются отдельным французским частям приказы готовиться к походу за Днепр. Ней должен идти через Любавичи и навести мост на Днепре супротив Ляд, дабы затем вместе с Мюратом во главе кавалерии образовать авангард. Даву поручается навести 4 моста у Росасны с тем, чтобы следовать за Неем. Вице-король Евгений двинут черезъ Лиозну к Росасне вслед за Даву. Гвардия, которую император задерживает пока еще на день вследствие дурной погоды, пойдет у Росасны позади Евгения Богарнэ. Для Понятовского намечался путь на Романово или на Боево. В три дня император рассчитывает сосредоточить всю свою армию на Днепре, еще через трое суток — под Смоленском. 1(13) августа в 1 час пополуночи Наполеон в карете выезжает из Витебска в Росасну. К утру Мюрат и Ней направлены уже к Днепру напротив Хомина, к вечеру — и Даву на Росасну. Однако меры предосторожности, принятые Барклаем, а именно — выделение отряда Неверовского к Красному и решение не удаляться от Смоленска далее трех переходов, спасли город от неожиданного захвата и превратили задуманный Наполеоном блестящий удар в азартную игру на авось полководца, избалованного выигрышами на ошибках противников. С утра 2(14) августа авангард кавалерии Мюрата и корпуса Нея были уже за Днепром и после полудня наткнулись на отряд Неверовского, вышедший из Красного и расположившийся в боевом порядке. Мюрат в донесении Наполеону превозносит неустрашимость своей кавалерии в атаках на этого неприятеля, но отдает должное и упорному отпору со стороны русского каре, пролагавшего себе путь для отступления штыками среди французских всадников, которые снова и снова преграждали ему с тылу дорогу. Неверовский потерял в деле под Красным до 1½тысячи человек, но зато задержал на целый день наступление неприятеля на Смоленск. Когда обстоятельства вполне разъяснились, русские главнокомандующие решили как можно скорее спешить на выручку города. Корпус Раевского выступил на поддержку дивизии Неверовского через Смоленск еще в ночь со 2 на 3 августа (ст. ст.) и после полудня соединился с ней к западу от города; русские силы доходили теперь здесь всего до 15 тысяч человек, а потому по предложению Паскевича решено было защищаться в самой крепости.

Перед Смоленском (Фабер дю-Фор)

Смоленск еще при Борисе Годунове был окружен стеной из белого камня и кирпича свыше 5 верст в длину, вышиной не менее 25 футов и толщиной не менее 10 ф.; впереди стены местами имелся прикрытый путь, а за ним везде кругом шел сухой ров. Старых башен сохранилось 17, да еще королевский бастион, пятиугольное насыпное укрепление, построенное Сигизмундом III в юго-западном углу, между Красненским и Мстиславльским предместьями. Предместья эти из деревянных построек опоясывали город с юга от Днепра до Днепра и в порядке с запада на восток назывались Красненское, Мстиславльское, Рославльское, Никольское, Раченка. В стене было несколько проломов и трое ворот — северные Днепровские, восточные Никольские и южные Малаховские.

Под Смоленском 5 авг., 10 час. веч. (Фабер дю-Фор)

3 (15) августа французские войска и императорская квартира были уже в Корытне под самым Смоленском. Предполагая, что город покинут русскими, Наполеон с уверенностью рассчитывал занять его на следующий день без боя, а потому решился даже перебросить кавалерию корпуса Евгения Богарнэ под Хоминым опять назад на правый берег Днепра ради поисков неприятеля. Благодаря такому раздроблению сил, французы 4(16) августа должны были ограничиться только несколькими попытками атак на укрепления Смоленска. С 8 часов утра сюда стала подходить кавалерия Мюрата и корпус Нея, а вскоре после полудня прибыл и Наполеон. Войска Даву появились только с 4 часов дня. Дело ограничилось почти лишь одной канонадой; попытки овладеть королевским бастионом были легко отбиты. К вечеру к Раевскому, потерявшему в этот день свыше тысячи человек, подошли подкрепления и появилась армия Барклая, к которой у города присоединился и Багратион. Перед ночью в русском лагере было решено, что 2-ая армия отступит по московской дороге к Соловьевой переправе, оставив у реки Колодни только особый арьергард под начальством кн. Горчакова. Для прикрытия отступления Багратиона, 1-ая армия будет удерживать Смоленск, после чего она тоже отойдет на московскую дорогу под прикрытием арьергарда кн. Горчакова. Для обороны Смоленска назначен был корпус Дохтурова, усиленный Неверовским, Коновницыным, а затем и другими подкреплениями постепенно до 30 тысяч человек. В течение ночи произошла смена войск Раевского корпусом Дохтурова, а 1-ая армия осталась на правом берегу Днепра и выставила здесь даже батареи в помощь городской артиллерии. Лагерь Наполеона был разбит в 2½ километрах от укреплений города.

Перед стенами Смоленска (Фабер дю-Фор)

На следующий день 5(17) августа Наполеон уже с 8 часов утра знал о появлении русской армии у Смоленска; он рано садится на коня, но все еще до полудня затягивает начало решительного штурма, как бы надеясь на вылазку и битву. В ожидании французские корпуса развертывались против предместий города, Ней — против Красненского, Даву — против Мстиславльского и Рославльского, Понятовский — против Никольского. Около часу дня Ней двинул вюртембергскую дивизию против западного предместья; бригада Гюгеля проникла в Красненское и укрепилась на кладбище. В то же время с юга пошла в атаку дивизия Морана, справа от нее дивизия Фриана, а слева дивизия Гюдена под предводительством самого Даву. Но и здесь французы могли овладеть только Мстиславльским предместьем, а их дальнейшие усилия разбивались о твердыню стены. Император велел было артиллерии пробить брешь в стене, но и эта попытка не удалась, хотя местами палили из пушек почти в упор. Зато удачно брошенные снаряды зажгли и предместья и город. Даву удержал на ночь завоеванную позицию в предместьях и готовился с утра повести атаку через один из проломов в стене. Около 2 часов дня Наполеон велел корпусу Понятовского атаковать Малаховские ворота и восточные предместья вплоть до Днепра, Никольское и Раченку. Поляки легко захватили предместья, но усилия их проникнуть в город остались и здесь бесплодными. Понятовский приказал было большой батарее стрелять по трем мостам на Днепре, чтобы прервать сообщения с 1-ой армией, но русская артиллерия из-за реки поддержала городские орудия и заставила поляков прекратить этот обстрел. Около 5 часов пополудни наступила наиболее страшная минута защитников Смоленска. Войска корпуса Даву при содействии поляков повели настойчивый приступ против Малаховских ворот, переходя через сухой ров и оттесняя русских в город. Но в это время подоспели подкрепления, вытребованные Дохтуровым из 1-ой армии. Принц Евгений Вюртембергский согласился произвести вылазку через ворота; егерский полк снаружи стены устремился в прикрытый путь и залпами остановил натиск французов. Наполеон в 8 часов вечера велел прекратить атаку; он не пожелал ввести в дело молодую гвардию и другие части армии, остававшиеся в резерве. Уложить на месте сразу столько войска, сколько потребовалось бы для взятия города штурмом во что бы то ни стало, еще не входило в его планы. Французы и так потеряли не менее 8–10 тысяч человек и к тому же, по мнению знатоков, без крайней нужды, потому что легче было бы перейти Днепр выше Смоленска, у Шеина Острога или в брод у Прудищева и наступлением между обеими русскими армиями принудить противника очистить город. Русские потери доходили до 6 тысяч убитых и раненых. К полночи Барклай приказал начать отступление из города. Тщетно все главные защитники Смоленска уговаривали его продолжать оборону города, а Багратион, Беннигсен и вел. кн. Константин требовали даже перехода в наступление. Барклай твердо верил, что переправа Наполеона несколько выше по Днепру сделает положение русских отчаянным.

Наполеон под Смоленском 5 августа 1812 г. (Гесс)

За ночь на 6(18) августа русская 1-ая армия отошла на дорогу к Поречью, чтобы обмануть неприятеля надеждой на битву, а Дохтуров успел очистить Смоленск и уничтожить мосты. Однако за отсутствием у русских арьергарда, маршал Ней, проникший с утра в опустевший город, отрядил тотчас же головную дивизию в брод на правый берег Днепра, чтобы скорее овладеть Петербургским предместьем. Здесь бригада Гюгеля заняла редут у реки над бродом и удержала его за собой вместе с выгоревшим предместьем, несмотря на то, что спохватившиеся русские целый день старались выбить вюртембержцев из позиции. Главная квартира Наполеона теперь в Смоленске; но сам император с 10 утра до 6 вечера остается верхом; он лично осматривает батарею за рекой. К следующему утру французы успели навести мост у Смоленска, и 7(19) августа весь корпус Нея перешел на правый берег Днепра. Только теперь Наполеон велел, наконец, корпусу Жюно переправиться и выше города в брод у Прубищева. Однако на этот день император почему-то не взял в свои руки общего руководства военными действиями за рекой против армии Барклая. Он только вечером вернулся с объезда назад в Смоленск, но в сущности предоставил русских разрозненным или недружным атакам Нея, Мюрата, Даву, Жюно. Благодаря этому, 1-ая русская армия стойко выдержала 7(19) августа боевые встречи с французами у Гедеонова, у деревни Валутиной близ реки Колодни, у Лубина за рекой Строганью и, потеряв за этот день еще до 5 тысяч человек, все-таки нашла себе выход на московскую дорогу вослед Багратиону.

Битва под Смоленском 5 августа 1812 г. (литография Адама)

Стратегическое положение великой армии за время похода от Вильны до Смоленска значительно ухудшилось. Обе русские армии теперь объединились, а численное отношение сил Наполеона к войскам Александра I, которое в начале похода было близко к 3:1, уже понизилось до 5:4. Император французов не щадил своей армии; непосильные форсированные переходы и потери убитыми и ранеными свели ее после Смоленска к 130.000 человек. Но он мало выиграл и во времени: продолжительные остановки в Вильне, Витебске, Смоленске все-таки затянули развязку кампании на неблагоприятное время года. При этом, в отличие от походов 1805–7 гг. в Австрию и Пруссию, охрана тыла армии вовсе не была организована; если исключить Вильну и Смоленск, то от Немана до Москвы не было ни гарнизонов, ни магазинов, ни госпиталей. При таких условиях подвоз провианта и препровождение отсталых к их частям были лишены безопасности, а эвакуация раненых и отправка пленных на запад за русскую границу стали просто невозможны. Еще до Вильны случалось, что солдаты по 5, по 6 дней не видали печеного хлеба и питались мукой, которую разводили в кипятке. Между Вильной и Смоленском каждый корпус, каждый полк, каждый батальон сами должны были заботиться о своем пропитании. Стада быков, коров и овец, угнанных у поляков, шли при армии, и мяса одно время было вдоволь. Но на З. Двине вюртембержцы корпуса Нея грабили и жителей и повозки с мукой, назначенные для других частей армии. После занятия Вильны, от дурной погоды и усиленных переходов массами падали лошади, умирали уставшие солдаты. Уход за больными был слаб; в Смоленске госпиталь с сотней раненых 4 дня оставался забытым. Для полководца, ведущего войну методично, уже в Витебске и Смоленске могли возникнуть вопросы: не пора ли приостановить это движение вперед во что бы то ни стало, не отложить ли конец похода на следующий год, а пока не заняться ли закреплением за собой тех областей, которые уже завоеваны? Но Наполеон еще надеялся несколькими устрашающими ударами, как взятие Смоленска, победа над русской армией в решительном сражении, наконец занятие Москвы, принудить Александра I просить о мире. В ночь с 24 на 25 августа (н. ст.) император в карете выехал из Смоленска. Уже в Дорогобуже начались пожары; Вязьма покинута жителями, а через два часа после вступления французов и здесь вспыхивают пожары. Гжатск совершенно пуст. Вся местность, через которую проходит великая армия, опустошена отчасти жителями, отчасти самим неприятелем. Что же может ждать его в Москве!

Евгений Щепкин

Карта 1

Карта 2

Наполеон выдвинул на оба фланга своей главной армии сначала только по одному корпусу. На левом фланге Макдональд с X корпусом (32.500 чл.), наступая от Тильзита, должен был захватить Ригу, чтобы обеспечить подвоз провианта и военных припасов с моря и вверх по Двине, а потом угрожать правому флангу армии Барклая. На юге Шварценберг со своими 33.000 австрийцев должен был ограждать пределы Великого герцогства Варшавского и удерживать обсервационную армию Тормасова. События очень быстро показали, что выдвинутых на фланги сил недостаточно. Оба корпуса были составлены из вассальных и союзных войск. У Шварценберга были исключительно австрийцы. У Макдональда — пруссаки (около 20 тыс.), баварцы, вестфальцы, поляки. Поэтому оба корпуса действовали вяло. У Шварценберга были даже, по-видимому, определенные инструкции — не ввязываться в серьезные дела. А Макдональд ничего не мог поделать с пруссаками Йорка. Нет ничего удивительного, что Наполеону скоро пришлось усилить фланги.

Макдональд, выделив часть войск для осады Риги, двинулся вверх по Двине к Якобштадту, чтобы здесь перейти на правый берег реки и броситься на наш правый фланг. Корпусу Макдональда мы могли противопоставить только рижский гарнизон, совершенно иммобилизованный, и трехтысячный отряд в Динабурге.

Перед Полоцком 25 июля 1812 г. (Фабер дю-Фор)

Осада Риги оказалась безуспешной, ибо пруссаки умышленно не проявляли никакой энергии, а обход нашего фланга рядом обстоятельств оказался возложенным на другие части, а не на Макдональда. Витгенштейн был вынужден под Вилькомиром к отступлению [53] , та же неудача отрезала его от Вильно-Свенцлинской дороги. Со своим 25-тысячным корпусом он должен был отступить в совершенно противоположную сторону, к Друе (см. ст. полк. Поликарпова в «Нов. Жизни», 1911, X). Вследствие этого он стал самостоятельной частью и получил назначение прикрывать Петербург. Тогда естественно на корпус Удино была возложена задача действовать против Витгенштейна и против Петербурга. У Удино номинально было 37.000 чел., но фактически едва 28.000. Так как одному ему задача была непосильна, то он должен был действовать сообща с Макдональдом. Оба маршала сговорились перейти Двину, соединиться в тылу Витгенштейна, у Себежа, отрезать его от Пскова, его базы, и Петербурга и опрокинуть на главные силы Наполеона. Тогда дорога на Петербург сделалась бы свободной и оба корпуса могли угрожать нашей столице очень опасными неожиданностями. Исполняя этот план, Удино быстро двинулся к дрисскому лагерю, разрушил его, поднялся выше по реке, перешел ее у Полоцка, где учредил свою главную квартиру, и повернул на север. Но Макдональд вместо того, чтобы перейти Двину у Якобштадта и идти навстречу Удино, спустился к Динабургу и там задержался. Этим воспользовался Витгенштейн, который направил все свои силы на Удино. Он двинулся от Росицы, чтобы захватить Клястицы и загородить дорогу французам. И хотя Удино успел предупредить его и занять Клястицы, но для этого ему пришлось оставить на переправе через Дриссу одну из своих трех дивизий. У Витгенштейна получился перевес в силах; 18 июля он выбил неприятеля из его позиции и заставил отступить к югу. Удино сосредоточил свои силы, перешел обратно через Дриссу, уничтожил у Боярщины (20 июля) авангард Кульнева — сам Кульнев был тут смертельно ранен [54] — и попробовал было снова перейти в наступление. Но отбитый при Головщице, 21-го отступил к Полоцку. Витгенштейн, неспокойный насчет Макдональда, передвинулся к западу и стал у Росицы, наблюдая за обоими маршалами. Но Макдональда словно какие-то чары приковали к Динабургу. Он не подавал никаких признаков деятельности, и это спасало Витгенштейна.

Между тем к Удино подошли подкрепления. Наполеон отдал под его начальство войска VI баварского корпуса Гувиона Сен-Сира. При переходе через Неман в нем числилось 25.000 человек. Но Наполеон отобрал от него всю кавалерию, и он так расстроился от недостатка провианта — он шел в хвосте великой армии, — что численность его, когда он прибыл в Полоцк, не превышала 13.000 чел. Но все-таки эта была хорошая поддержка. 30 июля Удино возобновил наступление, но на Свольне был отбит и снова отошел к Полоцку, преследуемый Витгенштейном. Последний 5 августа атаковал французов, занявших позиции в городе и впереди него, но был отбит. Удино, раненый — такова уже была его судьба, что он всюду первый получал рану — сдал команду Сен-Сиру. Этот генерал был человеком другого темперамента. 6-го, обманув Витгенштейна притворным отступлением, он обрушился на него всеми силами, привел в расстройство и заставил только поспешно отступить на север за Дриссу. Но так как он не чувствовал себя достаточно сильным, для дальнейшего наступления, а Макдональд по-прежнему стоял на месте, то его энергия на этом иссякла. Он вернулся в Полоцк, где продолжал оставаться в бездействии: весь август и сентябрь авангарды занимались ленивой перестрелкой.

На юге действия Шварценберга с самого начала казались Наполеону подозрительными, а так как на него ложилась миссия очень ответственная, то император счел за лучшее отозвать его к главным силам, а его задачу возложить на VII саксонский корпус графа Ренье. У Ренье было мало народу, всего около 17.000 человек, в то время как у Тормасова около 47.000, хотя и разбросанных по большому пространству. Ренье повернул от Несвижа к Слониму, в то время как Шварценберг двинул свой корпус в обратном направлении. От Слонима Ренье начал развертывать свои силы, чтобы занять линию Брест — Кобрин — Пинск и тем преградить Тормасову путь к Литве. Сам он с главными силами двинулся к Пинску, а 4-тысячный отряд ген. Клингеля направил к Кобрину и Бресту. Клингель укрепился в Кобрине и послал эскадрон гусар захватить Брест, когда Тормасов, узнав об отходе Шварценберга, решил перейти в наступление. Посланный им авангард Ламберта без труда выгнал саксонских гусар из Бреста. Против Кобрина, занятого Клингелем, Тормасов сосредоточил отряд в 20 тыс. слишком человек. 15 июля, окруженные со всех сторон саксонцы, в числе около 2.500 чел., сложили оружие. Это была первая победа русских над неприятелем.