Отечественная война и русское общество, 1812-1912. Том III
Шрифт:
Получив извещение об этом новом решении Барклая, кн. Багратион дал свое полное согласие. Стоявший вообще за какое-либо, если, не лучшее, то твердое и определенное решение, он не верил прочности этого намерения, и предчувствия его не обманули.
Дневка, тем не менее, была принята, и Барклай успокоился на этом решении, не усилив, однако, должным образом малочисленный и геройский арьергард Платова и не дав последнему точной и определенной инструкции, где и до какого времени держаться, а если и дал таковую, то она уже запоздала.
Движения и действия арьергардов. К раннему утру 14-го, по приказанию Платова, регулярные войска арьергарда под начальством Розена, выступив в 5 часов утра из Славково, находились на марше от р. Большой Костры и Славково к р. Осьме [57] , а сам Платов с казачьими полками переходил на место войск Розена в Славково. К 7 часам утра Розен, усиленный упомянутым подкреплением, подошел со своим отрядом к р. Осьме и у сел. Рыбки узнал, что Семлево еще занято частями I армии, а в с. Беломирском, куда он шел, расположены кавалерийские корпуса, почему Розен временно остался у с. Рыбки и только после полудня перешел в с. Беломирское. Платов с казаками оставался у Славкова, имея 3 сотни у Болдина, а посты на правом берегу р. Осьмы близ Дорогобужа. Между тем французский авангард, оттеснив казачьи посты, занял правый берег р. Осьмы, и затем многочисленная кавалерия Мюрата стремительно двинулась вперед. Опрокинув 3 сотни казаков у Болдина, кавалерия Мюрата быстро достигла Славкова и в 3 часа дня обрушилась на Платова. Отбиваясь огнем и атаками и возможно сдерживая массы кавалерии, казаки отошли от Славкова и, пройдя еще 8 верст, стали на месте, причем Платов донес о происшедшем Барклаю, предупреждая, что если армия «сего вечера не выступит из Семлева», то он не ручается, что не приведет французов на своих плечах в Семлево.
57
Осьма, как видно из схемы, пересекает Дорогобуж-Вяземское шоссе три раза, у Дорогобужа, у Рыбки и у Семлева. Поэтому она беспрестанно фигурирует в географии операций наших арьергардов. Ред.
Таким образом, ошибка Платова в незанятии 14-го своей пехотой р. Рехты и уже во всяком случае незанятия левого берега р. Бол. Костры и непринятие здесь боя обнаружилась со всей очевидностью и расстроила соображения Барклая, вынудив далее на более раннее оставление им Семлева, а затем далее и Вязьмы.
События в арьергарде Платова вынудили Барклая отказаться от столь необходимой по многим соображениям дневки у Семлева и, получив второе донесение Платова от 3½ час. дня, он отдал немедленно приказание о дальнейшем, в ночь и раннее утро 15-го, отступлении: I армии — к Вязьме, II — в Скоблево (и Быково), о чем немедленно сообщено кн. Багратиону, а Платову послано приказание: «удерживать неприятеля, сколь можно, не оставляя пехоту без действия».
Одновременно Барклай приказывает «спешно вывезти все из Вязьмы, равно и милицию, предоставив ей конвоировать транспорты и укреплять позиции за Вязьмой». Порядок выступления I армии определен следующий: «V корпусу — равно и артиллерии, которая по дороге — немедленно (т. е. с вечера), III корпусу — в 2 часа (т. е. раннего утра 15-го), VI — в 3 часа, IV — в 4 часа пополуночи», и еще указано: «колонне Багговута (правая) наблюдать идущего за ней в больших силах неприятеля», имея влево связь с арьергардом Платова, а вправо — с г.-м. Красновым, отступая, в случае сильного напора неприятеля, прямо к Вязьме; отряду Краснова I иметь связь вправо с отрядом ген.-ад. Винцингероде, г.-м. Шевичу (2 драгун. полка, 2 грен. бат. и 4 конных орудия) поддерживать Краснова, закрывая дорогу, «дабы дать время обозам и тяжестям I армии пройти в Вязьму».
Получив сообщение о новой перемене действий и о спешном отступлении в Вязьму, начиная уже с вечера, кн. Багратион немедленно пишет в ответ Барклаю: «я уже сего утра приказал графу Сен Приесту объявить Ермолову, что я на все согласен», поясняя, что «желание мое сходственно с вашим, иметь ту единственную цель защищать государство и прежде всего спасти Москву, но не могу утаить, что наше отступление к Дорогобужу уже все привело в волнение, что нас винят единогласно, и когда узнают, что мы приближаемся к Вязьме, вся Москва поднимется против нас». Далее он выражает желание, «чтобы неприятель дал нам время усилиться в Вязьме и соединить с нами войска Милорадовича; позиция в Вязьме хоть и не хороша, но может всегда служить к соединению наших сил, и теперь дело наше не состоит в том, чтобы искать позицию, но, собравши со всех сторон все наши способы, мы будем иметь равное число войск с неприятелем, но можем против него тем смелее действовать, что мы ему гораздо превосходнее духом и единодушием».
Князь Багратион со своей стороны указал II армии порядок отступления: «8 корпусу — в 11 ч. ночи, 7 — в полночь, сводному корпусу князя Горчакова (27 дивизия и егерские полки армии) — в час пополуночи; графу Сиверсу (4 кав. корпус) ждать на месте прибытия отряда г.-м. Панчулидзева I (арьергарда), тогда он выступает; обозам всем выступать с вечера».
Свои впечатления за этот вечер 14-го кн. Багратион так передает в письме к гр. Ростопчину: «Вообразите, какая досада, я просил убедительно министра, чтобы дневать здесь, дабы отдохнуть людям, он и дал слово, а сию минуту прислал сказать, что Платов отступает, и его армия тотчас наступает к Вязьме. Я вас уверяю, приведет к вам Барклай армию через б дней. Милорадович не успеет соединиться с нами в Вязьме, ему 7 маршей, а мы завтра в Вязьме, а неприятель за нами один марш».
Оценивая события дня, следует, помимо Платова, сложить ответственность и на Барклая и на его штаб (Ермолова и Толя), не обеспечивших Платову исполнения данной ему задачи надлежащей организацией службы, численностью и составом арьергарда против многочисленного авангарда французской армии. В подобных условиях арьергард должен был состоять по крайности из целого корпуса (ядро сил арьергарда) при пособии сильной артиллерии, многочисленная же кавалерия Платова (главным образом, казачьи полки) не обладала устойчивостью, не могла проявить необходимого упорства на местности закрытой и пересеченной.
Казалось, и драгунские полки армии нашей могли бы принять в службе арьергарда более деятельное участие.
Кутузов, на пути в армии, прибывает в Вышний-Волочок, где встречается с Беннигсеном, которому сообщает волю государя, чтобы он принял участие в военных действиях, по свидетельству Беннигсена, отклоняет его от намерения все же проехать в Петербург повидать семью и берет с собой [58] . В тот же день Кутузов переезжает в Торжок.
58
Беннигсен в своих воспоминаниях («Р. С.», 1909, сент., стр. 492) так рассказывает это обстоятельство: «Проездом в Петербург из армии через Вышний-Волочок (в Петербург из армии) встретил я Кутузова, Он сообщил мне волю императора, чтобы я принял участие в военных действиях, и сказал, что с этим выслан фельдъегерь с рескриптом. Первым моим движением было продолжать путь в Петербург, где была моя семья. Вместе с тем мне хотелось представиться государю. Но Кутузов выразил желание, чтобы я остался при нем, так как ему предстояло выполнить трудную и сложную задачу. Он должен был стать во главе армии, не скажу упавшей духом (?), но отступавшей и жаждавшей смены главнокомандующего; Кутузов старался уговорить меня и не оставлять его (?), что согласовалось с желанием государя. Из честолюбия и самолюбия, присущих военным, мне было неприятно служить под начальством другого, после того, как я командовал войсками против Наполеона, который до тех пор еще не был побежден и который, разбив прусскую армию, не имел более достойного противника и шел во главе превосходнейшей армии. Так как мне удалось задержать этого великого человека, несмотря на его количественное и качественное превосходство, и ему не удалось в течение 7 месяцев перейти нашу границу (о чем Наполеон и не думал, Б. К.), то я полагал, что мне можно извинить. — Это чувство, вызванное самолюбием, но которое я все-таки заставил замолчать. Кутузов сослался на наше старое знакомство и на узы дружбы, которые связывали нас целых 40 лет (?); он еще раз напомнил мне желание государя».
Так повествует Беннигсен, но к его повествованию следует отнестись с большой осторожностью, много тут личного самохваления и субъективного и мало искренности. Полагаем, дело шло не совсем так: Кутузов взял его, исполняя волю государя, может быть, и не скрывая своего к нему нерасположения. Проницательный Кутузов прекрасно понимал, что Беннигсен лелеял мысль стать — на случай болезни или чего другого с Кутузовым — на его место во главе армии, что предусматривало и приготовленное ему назначение «начальника штаба всех армий».
На театре действий I и II армий. В приказе по I армии на 15-е объявлено о назначении его светлости князя Голенищева-Кутузова «главнокомандующим I, II, III и молдавской армиями». Барклаю Кутузов пишет, что в этот день выезжает из Торжка в Старицу и просит его: «ежели бы что до приезда моего случится, то сим трактом уведомить».
Главные силы всех трех колонн обеих армий исполнили переход согласно предположению и беспрепятственно. I и III кавалерийские корпуса отходили, будучи эшелонированы между средней колонной и арьергардом Платова, не принимая участия в боях арьергарда. К раннему утру арьергарды находились: Платова — по обоим берегам р. Осьмы (у сс. Рыбки и Беломирского), Крейца — выше по течению р. Осьмы (точно неизвестно) и II армии (графа Сиверса) — у с. Лужки, имея казачьи полки у с. Максимовки.
На марше колонн армии получены сведения от возвратившихся ген.-лейт. Трузсона и полк. Толя, что нигде вблизи Вязьмы соответствующих позиций не найдено.
«Ген.-лейт. Трузсон, — свидетельствует Ермолов, — не нашел позиции, которая бы закрывала Вязьму. По превосходству сил, неприятель мог, обходя фланг армии, угрожать дороге на Гжатск».
Также не оправдались надежды на прибытие 15-го к Вязьме генер. Милорадовича.
Таким образом, по-видимому, еще на марше в Вязьму решен вопрос об оставлении этого города и намечено новое место для принятия решительного сражения, а именно — в 10 верстах за Вязьмой у сел. Федоровского, «где изрядная позиция».
Движения и действия арьергардов. К раннему утру арьергард Платова был расположен на р. Осьме, по обоим ее берегам, имея главные силы и артиллерию на позиции левого берега у сел. Беломирского, где начальствовал ген.-м. бар. Розен и на правом (неприятельском) берегу далеко впереди были казачьи полки, а два батальона егерей занимали, как передовую позицию, лес и кусты этого правого берега. Левый фланг верстах в трех прикрывался арьергардом II армии под начальством графа Сиверса (кавалерия 4 кавалерийского корпуса), расположенным у села Лужки, а того же арьергарда казачьи полки стали близ сел. Максимовки. Здесь Платов должен был задержать французскую армию до ночи.