Чтение онлайн

– Вроде кажется, мы слишком много народу набрали, да? Господа, мне неприятно это говорить, но, когда открывается гостиница, особенно такая роскошная, как наша, знаменитая своим сервисом, на первые несколько недель мы должны набирать чуть больше людей, чем нужно. Видите ли, люди приезжают сюда и хотят видеть сервис. Они действительно хотят видеть кучу сотрудников, стоящих вокруг и ничего не делающих. Печально, но это правда, поверьте. И это хорошо для службы регистрации, потому что они получают фиксированную зарплату, но гораздо труднее для людей, которые зависят от чаевых – как вы, например. Парни, я буду честен. Чтобы у нас появилась работа, потребуется некоторое время. Однако у нас уже забронированы ряд совещаний и вечеринок, разовых мероприятий, на которые будут съезжаться до ста пятидесяти автомобилей за раз. Так что мы ждем их с нетерпением. А сейчас я попрошу бухгалтера платить вам фиксированное жалованье, пока бизнес не начнет процветать. А он будет процветать, уж поверьте. Как вам это? Кроме того, в конце месяца мы будем выбирать капитана парковщиков из тех, кому это интересно и кто заслужит это. В качестве бонусов обещаем повышение почасового тарифа и смены в самые лучшие часы. Держитесь, господа. Кстати, вы выглядите потрясающе.

Он хлопнул Кита по плечу и пошел в гараж.

– Вот это дело! – сказал Перри, вновь сцепил руки в замок у себя за спиной и улыбнулся фонтану.

Перри был избран капитаном парковщиков единогласно.

Через месяц все прогнозы господина Дэниелса сбылись: работы прибавилось, гараж заполнился роскошными автомобилями, а наши карманы – чаевыми. Высшие слои нью-орлеанского общества тоже повысили наше благосостояние, устраивая в наших залах банкеты, балы и благотворительные мероприятия, вызывая чрезвычайный и непродолжительный приток трафика, а потом – шквал квитанций в конце вечеринки. Очень скоро нашим любимым гостем из высшего общества стал человек, которого мы между собой прозвали Генералом. Его привозили в канареечно-желтом «бентли», который невозможно было не заметить. Парковщик, стоявший во главе очереди, становился у борта машины, а швейцар открывал дверь. Генерал плохо слышал, плохо видел, его полосатый костюм пестрел и переливался военными наградами (отсюда и прозвище); он приподнимал подбородок и силился разглядеть сквозь свои катаракты того, кто был готов помочь ему. Его покрытая пятнами рука всегда сжимала стопку свежих липких двухдолларовых купюр. Парковщик вставал рядом с автомобилем, как будто намеревался поставить его (хотя шофер скорее позволил бы нам помочиться на свои туфли, чем прикоснуться к рычагам этого «бентли»). Генерал пристально смотрел на парковщика, бормотал что-то милитаристское и вытаскивал для него из пачки двухдолларовую купюру. Единственное, что мы должны были делать – это убедить Генерала, что мы ему помогаем; тогда нам перепадали чаевые. Нажать кнопку лифта, придержать дверь. Черт, просто сделать широкий жест рукой, как бы показывая ему дорогу – и получить двухдолларовую купюру. Он видел так хреново, что можно было семенить за ним, выполняя множество преувеличенно любезных и по сути бесполезных действий, а потом вернуться к остальным парковщикам с десятком свежих липких банкнот.

Не то чтобы наши карманы лопались от чаевых. Я открыл для себя одну неоспоримую истину: парковщик, независимо от места службы, – это работа на износ.

Представьте себе темный душный десятиэтажный гараж без лифта в Новом Орлеане, где летний зной лижет вашу шею толстым влажным языком, пока вы пробегаете десять пролетов вверх, потом проходите по десятому уровню, держа ключ над головой; пот стекает по рукам, вы жмете кнопку блокировки, и машина пищит, помогая вам себя отыскать. Садитесь в нее, весь мокрый, изучаете кнопки, включаете фары, кондиционер, включаете заднюю передачу, перебрасываете свою влажную руку за кожаный подголовник пассажирского кресла и сдаете назад, кондиционер только дует горячим воздухом в ваше потное лицо, быстро едете задним ходом, и тут – ГРЕБАНЫЙ ТОРМОЗ! – Кит на «порше» ломится со скоростью девяносто, шины визжат, а хип-хоп с пригородного железнодорожного вокзала сотрясает всю парковку до основания. Теперь вы потеете еще сильнее, но уже от страха, что чуть не стукнули друг о друга две машинки примерно по семьдесят пять тысяч долларов каждая, но кондиционер набирает обороты, и, кто знает, это же «мерседес-бенц» S500, пригонишь его в целости и сохранности – и все эти пот и страх могут и окупиться.

Шины визжат, я кручу руль с безумством маньяка и лечу по уровням так быстро, что желудок скачет вниз (и передняя часть машины тоже, прямо в бетон, но плевать – это внутренние и незаметные повреждения), пулей мчусь на прямых участках, врубив Вивальди на полную громкость, потому что под него моя сумасшедшая езда кажется красивой, и снова царапаю переднюю часть где-то на седьмом уровне – эта чертова машина постоянно поднимает зад, но не слышу царапины, только чувствую, потому что скрипки орут что есть мочи, и тут – ГРЕБАНЫЕ ТОРМОЗА! – встречаюсь бампер к бамперу с другой машиной. Мой «мерс» почти подминает под себя гигантский черный «Кадиллак Escalade», его фары жгут мне глаза, как свет в конце белого туннеля, в котором я чуть не умер. В кресле водителя сидит Перри, он смеется, указывая на меня. Я резко сдаю назад, и задняя часть «мерса» вплотную приближается к стене – может, был и удар, но не остается никаких следов, которые клиент заметит прежде, чем покинет отель. Перри останавливается рядом и опускает стекло.

– Мне доводилось ездить на таком. Еще когда я возил кирпич. Езжай туда, Томми, Зулу Крю уже сворачивают вечеринку, и Кит с Уолтером перехватывают все квитанции. Говнюк Уолтер хватает по три квитка за раз. Не с тем он связался.

Я трогаюсь с места, два автомобиля остаются в дюйме от меня, боковое зеркало «кадиллака» проходит прямо поверх моего «бенца», а затем я выжимаю газ в пол, шины взвизгивают, последний уровень прохожу уже на тридцати, затем снижаю до пяти, очень медленно выкатываюсь из темной парковки так внимательно и осторожно, что успеваю перехватить взгляд клиента, волнующегося за свой автомобиль.

– Прошу, сэр. Приятного вечера.

– Хм, – говорит он и проходит мимо.

Ни намека на чаевые, но я улыбаюсь и мягко закрываю дверцу за ним, а взглядом уже ищу следующую квитанцию на стойке парковщиков. Вот он – очередной квиток на проклятый десятый этаж. Мало того, что Вальтер берет по три квитанции за раз, он еще и отбирает их по этажам, чтобы уменьшить беготню. Еще один «мерседес-бенц» S500. Пора бежать.

– Так, послушайте. Клиенты жалуются на вас, господа. Больше никакого визга шин. Я понимаю, вы пытаетесь как можно быстрее сделать свою работу, но эта парковка – своеобразный усилитель звука, и если вы жжете шины на десятом уровне, здесь это отлично слышно. Что, по-вашему, чувствуют наши гости, ожидающие своей машины, когда слышат сумасшедший визг? Больше никаких жженых шин. Ездите медленно. Второе: нельзя менять радиостанцию. Мы получаем жалобы о том, что, когда гости садятся в машину и включают радио, их оглушает рэп. Этим гостям неинтересно слушать «Cash Money Millionnaires» [4] . – Тут мы все рассмеялись. – Не прикасайтесь к радио. Не меняйте положения кресел. Полегче, ладно? Сегодня большая вечеринка, мэр устраивает очередной благотворительный ужин, ожидается двести человек, окончание около десяти вечера. КРОМЕ ТОГО, если вы получаете квитанцию на парковку на всю ночь, не паркуйте машину на десятом уровне, НЕ ЛЕНИТЕСЬ И НЕ СТАВЬТЕ ИХ НА ВТОРОМ. Это значит, что вам придется бегать на десятый уровень весь вечер для тех, кто всего лишь приехал на вечеринку. Увидел квиток на ночную парковку – паркуй эту машину наверху. Потому что сегодня вечером этот клиент не вернется. Кит, ты меня слышишь? Не думайте, что я не понимаю, что здесь происходит, парни.

Так говорил Джон, помощник управляющего отделом рецепции. Посыльные, швейцары, стойка регистрации и парковщики – все относятся к этому отделу. Джона недавно назначили разобраться со всеми проблемами. О да, проблемы множились.

В нашей подсобке, где ключи от машин хранились в толстых желтых пронумерованных пакетах, стоял маленький проигрыватель компакт-дисков – для пущей мотивации. Наша коллекция дисков росла сама собой. Подъезжает «лексус», гость сует Уолтеру сложенный доллар, парковщик бежит в подсобку и вытаскивает из-под одежды футляр с диском:

– Проверь-ка, брат. Теперь мы послушаем Бетховена. Классика, сечешь? Хакеры зарабатывали бешеные деньги и слушали дерьмо вроде этого.

Мы все знали, что Кит воровал мелочь из машин. Мы видели, как он украдкой подсчитывает монеты. И потом, он очень характерно позвякивал на бегу.

К сожалению, как только ваш автомобиль поворачивает за угол и ныряет в глубь парковки или поворачивает вправо на разрешающий сигнал светофора, по вине парковщика могут случиться разные страшные вещи. Как сделать так, чтобы вашим автомобилем не воспользовались? Эээ, извините, вариантов немного. Когда ваша дочь уходит на свидание, вам остается только молиться, чтобы она вернулась домой до полуночи цела и невредима. Тем не менее прогуляться за угол до того, как отъедет ваш автомобиль, не повредит. На парковочной квитанции схематично нарисован автомобиль, на котором парковщик или швейцар обозначает уже имеющиеся царапины. Таким образом, позже, если гостю вдруг почудится, что он обнаружил новую царапину, парковщик быстро докажет, что она присутствовала и раньше и была отмечена на квиточке (хотя сам он может сбить какой-нибудь колышек при парковке и отметить это позже). Посему пройтись вокруг машины и самостоятельно ознакомиться со всеми имеющимися повреждениями не помешает. Если что-то случится, ваша уверенность пригодится, а если парковщик заметит, что вы осматриваете свой автомобиль, он будет осторожнее и постарается не добавлять свежих царапин. Если вы видите, как парковщик садится в вашу машину, дайте ему пару долларов сразу, чтобы за рулем он вспоминал вас по-доброму. Но тот, кто позже будет выгонять машину, ничего о вас не знает и у него уйма времени. И если вам невыносим любой, кто проводит время наедине с вашей дочерью, всегда можно назначить ответственным швейцара. Зона въезда – это епархия швейцара, и он может позволить – и позволяет – парковать некоторые автомобили на несколько часов в своей непосредственной видимости, готовыми к отъезду. Как обеспечить желанное место прямо перед входом? Дайте швейцару двадцатку. Он будет более чем рад помочь. Швейцары любят двадцатки. А еще больше им нравятся престижные марки автомобилей, способные украсить крыльцо любой гостиницы. Если у вас потасканный «шевроле», можете смело отдать его Киту и позволить ему украсть всю вашу мелочь.

– Чувак, ворующий мелочь. Это уже ни в какие ворота, – говорит Перри. – Послушай, Томми, ты знаешь, что ты мне нравишься. Приходите в мой кабинет, поговорим кое о чем.

Его кабинетом служил корпоративный автомобиль, черная «семерка» «БМВ», на которой отель возил особо важных гостей по городу и иногда – в аэропорт. Перри в последнее время часто подбрасывал мне работу на этой машине, и это было приятно. Поездки в аэропорт давали примерно часовую передышку от работы, отель платил двадцать долларов наличными, а клиенты часто добавляли еще двадцатку чаевых. Кроме того, обратно я ехал один и мог регулировать сиденья по своему усмотрению, открывать люк и слушать что душе угодно, руля через весь Нью-Орлеан на черной «семерке» «БМВ». Уолтеру как-то поручили трансфер в аэропорт, всего разок; он вернулся через пять часов. Сказал, что мыл машину. Но чистой ее никак нельзя было назвать.

Перри вставил ключ в замок зажигания BMW, чтобы мы могли включить негромко радио и откинуть кресла.

– Томми, ты же знаешь Триш?

– Управляющую отделом рецепции?

– Правильно. Она ищет человека в свой отдел и спрашивала меня о каждом из вас. Я сказал ей, что ты умеешь обходиться с гостями. Вот почему я так часто поручаю тебе эти поездки в аэропорт: ты правильно обращаешься с гостями. Я всем рассказал об этой вакансии, но она, возможно, присматривается именно к тебе. Какое-то время будь осторожен. Еще несколько недель, и, может быть, Триш позовет тебя наверх. Внутрь отеля. Что скажешь?

– Что я знаю об этой работе? Но, думаю, было бы неплохо получить повышение.

Я вспомнил, как представлял себя генеральным директором отеля. Всего несколько месяцев парковки – и моя мечта запылилась и потускнела. Я уже начал видеть отель таким, какой он есть, и представлял себе, сколько ступеней на этой карьерной лестнице.

– Хотя мне нравится работать здесь, с вами. Зачем мне уходить?

– Деньги. Карьера. Так будет правильно. Слушай, я готов на что угодно ради моих маленьких дочек, вот почему я ухватился за эту позицию капитана. Знаю, что у тебя нет семьи, но сделай это для себя. И сделай это сейчас. Человек всегда должен стремиться к лучшему. Здесь чертовски жарко. Иди внутрь, где кондиционер, ясно?