Чтение онлайн

Третий же человек… сердце мое замирает, не позволяя мне говорить. Третий человек был граф д'Аржаньяк, ваш дражайший супруг, которого вы любили всем сердцем, и который всегда был для вас надежной опорой. Моя дальнейшая неприятная обязанность состоит в том, чтобы уведомить вас, что смерть его наступила не вследствие несчастного случая и не от недуга. Он был, о моя сестра во Христе и кузина, хладнокровно убит неизвестным лицом или лицами.

Настоятель церкви любезно позволил мне воспользоваться его кабинетом, чтобы я мог немедленно отправить вам это известие. Он человек небольшого ума, но доброго нрава. Я сказал ему, что граф мне знаком и что лучше всего вам узнать об этой трагедии от того, кому известны многие обстоятельства вашей совместной с ним жизни.

Не позволяйте себе отчаиваться. Молитесь Деве Марии о спасении души вашего мужа. Вы увидите, что такое духовное занятие во многом облегчит ваше горе, которое в ином случае просто убило бы вас. Я всегда отмечал, что Господь, сотворив женщину, прежде всего наделил ее слабостью, чтобы она постоянно нуждалась в поддержке или сторонней опеке. Великое утешение Святого Писания поможет вам укрепиться духом.

Я берусь проследить, чтобы тело графа немедленно доставили в храм, прихожанином коего он являлся, и уведомить власти о том, каковы были обстоятельства его безвременной гибели, после чего вы, возможно, позволите мне навестить вас, дабы мы вместе обратились к заветам Спасителя, утоляющим наши печали.

Во имя Господа нашего, который сейчас приветствует вашего возлюбленного супруга в раю, остаюсь вашим преданнейшим кузеном,

аббат Понтнеф С. Дж»

Эркюль плотно закрыл филенчатую дверцу дорожной кареты и удовлетворенно кивнул. Он выполнил все распоряжения графа, и у него еще оставалось время, чтобы помочь колдунам. Повозка, в которую они загружались, стояла на заднем дворе. Он обошел вокруг кареты, в последний раз проверяя упряжь, и нашел, что уздечка у правой пристяжной слишком туго затянута. Эркюль ослабил ее, похлопал серого в яблоках коренного и шумно вздохнул. Ему не терпелось поскорее взяться за вожжи, чтобы опять пережить щемящее чувство восторга, которым всегда щедро наделяли его стук колес, бегущие впереди лошади и ветер, бьющий в лицо. Кучер двигался неуклюже, словно вставший на задние лапы медведь, но… без костылей! С растяжками, которые даровал ему Сен-Жермен, Эркюль больше не был калекой. Он кликнул конюха. Меньше чем через минуту на его зов явились два молодца.

– Осмотр карет не входит в мои обязанности, – холодно сказал им Эркюль.– Но все же я озаботился этим. Теперь ваш черед совершить что-нибудь дельное. По крайней мере, я хочу быть уверен, что кто-то присматривает за лошадьми.

Один из конюхов поклонился, другой просто кивнул и тут же съежился под грозным взглядом Эркюля.

– Время от времени я буду возвращаться, чтобы убедиться, что все тут в порядке, – предупредил он их и, раскачиваясь из стороны в сторону, поковылял к дверце в воротах конюшни. Ночь темная, думал он, наверняка вскоре пойдет дождь – о том явственно говорило поскуливание в поврежденных коленях. Граф сказал, что это поскуливание теперь останется с ним навсегда Что ж, и суставы здоровых людей с возрастом начинают реагировать на погоду. Однако сегодня ночью ему особенно не хотелось испытывать какое-либо недомогание. Он нужен графу, им предстоит решительный бой. Кучер расправил плечи и зашагал к повозке, стоявшей у черного хода особняка.

– Добрый вечер, – приветствовал он Ифигению, пытавшуюся управиться с двумя поместительными корзинами, набитыми коробками самых разных размеров.

– Если бы кто-то действительно желал мне добра, – хмыкнула та, – он бы мне просто помог.

Втайне польщенный, что к нему обращаются как к полному сил человеку, Эркюль влез в повозку и втащил за собой корзины.

– Их лучше бы привязать. Иначе все эти коробки окажутся на дороге.

– Вот вы их и привяжите. Он сноровисто справился с этой работой, затянув веревки тугими узлами.

– Что еще у вас будет?

Мадам Лэрре вздохнула и устремила на него недоверчивый взгляд.

– У нас еще несколько тюков и таких же укладок, ну и, разумеется, тигль. Старый мы оставляем, но новый…

Эркюль слез с повозки.

– Мне нельзя уходить от конюшни, но все, что вы принесете, я уложу, – ему очень нравилась эта властная, хотя и не слишком приветливая мадам.– Скажите вашим приятелям, что наверху я справлюсь без них.

Но мадам Лэрре отнеслась к этой идее с сомнением.

– У нас очень сложное оборудование. Вы можете обойтись с ним… неправильно. Эркюль улыбнулся.

– Я кучер, мадам. Я могу не разбираться, что там у вас к чему, но я лучше, чем кто-либо другой, знаю, как загрузить повозку.

Этот довод показался мадам Лэрре довольно веским. Она внимательно осмотрела бравого добровольца и дважды кивнула.

– Что ж, действуйте как находите нужным, дружище Эркюль.

– В таком случае расскажите мне, что из ваших вещей потребует особого обращения.

– Там много керамики и стекла, – сказала она медленно, – но опаснее всего тигль. Понимаете ли, внутри его жуткий жар. Процесс невозможно остановить, поскольку в нем начали зарождаться алмазы. Он и снаружи страшно горяч. Князь снабдил этот тигль особой защитой, но все же…

Внезапно она осеклась, как видно решив, что и так наболтала много лишнего.

– Вы принесите мне… этот… ну, как его… а я разберусь, куда его поместить.

Эркюль произнес это уверенным тоном, хотя на деле не знал, как поступит, если штуковина и впрямь горяча.

– Вот и прекрасно, – ответила Ифигения, но тон ее был скептическим.

Когда она ушла вниз, Эркюль снова забрался в повозку и пребывал там, пока из темного дверного проема не вынырнул Роджер, влача три объемистых чемодана.

– Карета готова?

– Готова, – ответил Эркюль.– Можно ехать в любую минуту.– Его застали не там где надо, и он был слегка смущен.– Кудесники попросили меня присмотреть за их скарбом.

– У них теперь не хватает ни глаз, ни рук. После смерти Сельбье они совсем потерялись, – Роджер кивком указал на темное тело особняка.– Он странновато выглядит без освещения.

Эркюль посмотрел на темные окна и вслушался в тишину.

– Словно огромный склеп, – пробормотал он.

– Интересно, что с ним теперь станется?

– Что бы ни сталось, я дал слово дождаться графа – и дождусь, даже если сам дьявол сюда заявится и попробует меня припугнуть.

– Это весьма благородно, – сказал Роджер, покосившись на кучера.– Но лучше бы дело до этого не дошло.

Он иронически поклонился и потащил чемоданы к конюшне.

Через какое-то время Роджер вернулся и снова принялся вглядываться в безмолвную громаду особняка.

– Жуть берет, – прошептал он, зябко двинув плечами.

Эркюль услышал и отозвался:

– Он словно чего-то ждет.

– Вот именно… ждет.

Роджер опять поежился, стараясь прогнать неожиданный приступ уныния. Кряхтение англичанина, поднимавшегося из подвала, вселило в него бодрость.

– Вам помочь? – спросил он с облегчением.

– Спасибо сэр, это было бы кстати. Беверли Саттин, тяжело дыша, свалил со своих плеч поклажу.

– Двадцать семь ступеней, – сказал он, отдуваясь.– Пришлось-таки попотеть.