Чтение онлайн

Каждый раз, провожая Бодро на очередное задание, он долго держал своего старшего товарища за руку и не просил, а требовал, совсем по-взрослому:

– Пообещай мне, что ты вернешься, Пчёлка! Пообещай, что тебя не убьют! Поклянись мне, что вернешься!

И Бодро клялся, тоже по-настоящему и совершенно серьезно:

– Я вернусь, Грейди. Обещаю, обязательно вернусь. Со мной ничего не случится.

Этим бесхитростным небесным глазам лгать было нереально, и Адам делал все, что мог для того, чтобы остаться в живых. Был максимально осторожен и внимателен как никогда. Не потому что боялся погибнуть (иначе в спецназе ему было бы не место), вовсе нет. Он боялся оставить Грейди одного, без поддержки, без заботы, которая была необходима этому малышу как воздух. Бодро давал ему клятву выжить и в самом деле, становился словно заговоренный. Вокруг него по-прежнему погибали товарищи, и сам он не раз бывал на волоске от смерти, но…там, в лагере его ждал маленький ангел-хранитель. Переживал, надеялся и верил, считая дни и часы до возвращения друга. Он всегда самый первый замечал в воздухе вертолет, первый бежал ему навстречу и, задыхаясь от восторга, бросался на шею Бодро:

– Пчёлка!!!

Иных слов для выражения эмоций не требовалось, оба они – и взрослый парень, и мальчик в такие мгновения были просто счастливы снова видеть друг друга. Странным и необъяснимо прекрасным было это чувство ответственности, и Бодро, сам с детства лишенный ласки и внимания, буквально купался в своих эмоциях с головой. Впервые в своей жизни он был кому-то очень нужен, впервые рядом с ним был человек, который любил его совершенно искренне и беззаветно. И, как оказалось, Адам умел отвечать на эту любовь. Этому даже не пришлось особо учиться – достаточно было только взглянуть на милую мальчишескую мордашку, как сердце непроизвольно наполнялось безграничной нежностью. Грейди никогда не звал его по имени. Только «Бодро», а чаще всего просто сокращал эту фамилию до первой буквы, в результате чего выходила смешная игра слов, и Адам превращался в «Пчёлку». Прозвище всем понравилось и с тех пор прочно прикрепилось за Бодро. Впрочем, он и не возражал. Для этого ребенка он был готов стать кем угодно. Лишь бы только он был рядом.

Ах, если бы не эта трижды проклятая война! С некоторых пор Адам стал чувствовать себя заядлым пацифистом. Ему хотелось как можно скорее вернуться домой, забрать Грейди из этого ада, подарить ему нормальное детство – без горя, без страха, без одиночества. Этот мальчик заслуживал самой счастливой судьбы на свете. Ну а пока всё, что мог Бодро для него сделать – это уделять ему своё внимание в коротких перерывах между вылазками на очередное задание. Воистину, это было лучшее время! Грейди очень хорошо читал – мама с ранних лет пыталась привить ему любовь к книгам. А вот с письмом дела обстояли хуже. Впервые увидев неразборчивые каракули мальчика, Адам пришёл в ужас:

– Это как называется?!

У него самого почерк был почти каллиграфическим.

– А что? – Грейди невинно моргал, глядя на старшего товарища.

– Разве так можно писать? Ты как ручку держишь? С таким наклоном у тебя никогда ничего не выйдет!

– Я забыл, как правильно. Мама показывала, но я уже не помню.

Следующие полчаса Адам терпеливо воскрешал в памяти малыша эти полузабытые навыки, и потом, всякий раз, отправляясь на операцию, он оставлял Грейди «домашние задания» в виде целых газетных статей, которые тот должен был аккуратно переписать в тетрадь.

– Тут слишком много! – Возмущался Грейди. – Я это сто лет буду писать!

– Ровно столько, сколько меня не будет. – Возражал Адам учительским тоном. – Пока будешь писать, я вернусь. И время пролетит незаметно.

Грейди, как всегда, верил ему на слово, и чтобы порадовать друга, старался изо всех сил. Любая похвала Бодро приводила его в восторг. Мальчик вообще часто пытался ему подражать, и многих вокруг это не на шутку беспокоило.

– Ты видишь, что он к тебе привыкает? – Говорил Адаму его командир, капитан Форрестер. – Того гляди, папой начнет называть. Прекратил бы ты эту игру в «дочки-матери», пока не поздно. Пацану не место в военном лагере, сам понимаешь. Рано или поздно его придется отсюда увезти.

Адам понимал, но ничего не мог с собой поделать. Конечно, стать в буквальном смысле отцом он не планировал и не стремился, да это, по сути, и не имело никакого значения. Вот только и расставаться с Грейди по доброй воле не собирался тоже. Этому мальчику он был обязан жизнью, а ещё – способностью ЧУВСТВОВАТЬ и ЛЮБИТЬ. Адам плохо себе представлял, что будет делать с Грейди на гражданке, когда вернется домой, но заранее морально готовился к любым проблемам и заботам. Да, Грейди был абсолютно не трудным ребенком в плане воспитания: почти не пререкался со взрослыми, не капризничал по пустякам и даже никогда ни на что не жаловался, живя в тяжелых полевых условиях, в мрачной среде тренированных бойцов спецназа. Однако стресс, пережитый им во время гибели родителей, здорово давал о себе знать. Особенно по ночам. Спал мальчик плохо, беспокойно ворочался и часто кричал во сне, тревожа окружающих и в том числе самого Бодро, который по первому же зову бросался на помощь своему маленькому другу. Обнимая, утешал его, как умел, и долго еще потом сидел рядом, осторожно поглаживая хрупкую детскую ладошку. Он понимал, что так просто это не пройдет – ночные кошмары еще долго будут одной из серьезных проблем малыша Грейди, и их впоследствии тоже надо будет устранять при помощи специалиста. Голова порой раскалывалась от кучи разных мыслей, но сердце сжималось от жалости и нежности к несчастному ребенку, который так хотел казаться сильным на людях, но был таким беспомощным и слабым во сне. Он отчаянно нуждался в защите, и Адам с ужасом думал, что будет с его мальчиком, если он, не дай бог, погибнет. Но каждый раз, обещая Грейди вернуться живым, он твердо держал своё слово… Всегда…

«Не строй себе воздушных замков» - Сказал ему сегодня старина Тэд. Разумеется, из самых лучших побуждений.

«Ты просто внушил себе эту надежду» - Заявила чуть позже Мэллой, тоже движимая исключительно чувством сострадания. У них и мысли не было о том, что Грейди может быть жив…Тогда как сам Бодро ни на минуту в этом не усомнился.

Конечно, он мог бы не думать и мог бы, пожалуй, заставить себя смириться с этой потерей. Если бы точно знал, что Грейди на свете НЕТ и где-то есть его могила. Но Адам не видел его мёртвым и не получал никакой информации, подтверждающей его смерть, а это означало, что Грейди всё-таки мог выжить. Нет, он просто ДОЛЖЕН был выжить, иначе и быть не могло. Ему же на роду было написано жить до ста лет – так сказал Нэш, когда Грейди болел малярией. У него почти не было шансов, док этого не скрывал, потому что во время эпидемии у него на глазах умирали даже бывалые бойцы. Адам тогда ходил как во сне. Никого вокруг себя не замечал, почти не ел и плохо воспринимал окружающих. В лазарете с температурой за сорок метался в бреду его мальчик. Именно ЕГО, и больше ничей, никому не нужный ребенок, до которого никому, кроме него не было особого дела. Он заходил в изолятор без марлевой повязки и напрочь отказывался уходить. Садился возле Грейди, щупал его обжигающе горячий лоб и смотрел на Нэша с разрывающей душу мольбой.

– Как он?

– Ты сам не видишь – как? Плохо, Адам, плохо.

– Что-нибудь можно сделать?

– Адам, не будь идиотом. Что тут еще можно сделать? Только ждать и уповать на бога.

– Но я могу чем-то помочь?

Нэш вздыхал в изнеможении, понимая, что отправить настырного капрала восвояси не получится, и в конце концов находил самый оптимальный вариант:

– Ну разве что только компрессы ему менять почаще. Может, тебе повезёт, и жар спадёт немного. Я, сам понимаешь, не могу возле него постоянно торчать, у меня таких как он тут еще двенадцать человек.

Конечно, он был прав. Ему, в первую очередь, нужно было выхаживать бойцов, от которых многое зависело, которые были нужны фронту. А ребенку явно было тут не место, Бодро уже не раз давали это понять – те, кто не умирали в беспросветных джунглях без воды… Те, кто не оставался один на один со своим отчаянием и страхом. Война ожесточила всех вокруг, в этом не было ничего удивительного, вот только с Бодро происходило совершенно противоположное. В какой-то степени он был даже благодарен этой войне за что, что она дала ему шанс стать нормальным, живым человеком. Здесь он обрёл гораздо больше, чем потерял. И ради этого стоило побывать в аду.

«Ну я-то ладно… Я знаю, зачем сюда пришел. Это был мой выбор. – Думал Адам, тревожно всматриваясь в розовое от жара детское лицо. Грейди не приходил в себя уже сутки и всё это время бредил во сне.
– Но этот малыш… За что ему такая участь?»

О чём думали его родители, когда отправлялись сюда? О благотворительности и помощи ближнему своему?.. О боге, который милосерден и поэтому не допустит, чтобы с ними случилась беда? Что ж… У бога, как видно, на этот счёт были свои соображения. Или же ему просто было не до того. В любом случае, он вряд ли принимал активное участие в уничтожении деревни Чан Ло. Так же как и в дальнейшей судьбе этого ребёнка участия принимать он не будет. Бог, так же как и Нэш, не в состоянии позаботиться о каждом, особенно здесь, на этой земле, где гибли тысячи невинных людей. Одним человеком больше, одним меньше – какая разница? Планета не прекратит вращаться, если на ней не будет мальчика по имени Грейди.

«Да чёрта с два!
– Хотелось крикнуть куда угодно, в пустоту, на ветер, в надежде, что кто-то невидимый услышит. – Он будет жить, потому что так хочу Я! Пока Я жив, с ним ничего не случится, ясно?! Я зубами землю буду грызть, я кого угодно порву, но ЕГО у меня так просто никто не отнимет!»

В действительности же Адам ничем не мог помочь. Он даже не мог разбудить Грейди, чтобы прекратить его кошмары, которые снились ему в бреду, и это ощущение собственного бессилия сводило с ума.