Чтение онлайн

Тони первый влзъ въ воду, чтобы изслдовать обратившій его вниманіе предметъ. Оказалось, что это — уголъ металлическаго ящика, фута въ два длиной и шести въ глубину. Поднять ящикъ Тони не смогъ, потому что онъ былъ прикрпленъ кольцомъ и мдной проволокой къ чему-то другому на дн. Это что-то оказалось вторымъ ящикомъ, прикрпленнымъ такимъ же способомъ къ другимъ. Общими силами они стали вытаскивать ящикъ за ящикомъ на берегъ — и при ближайшемъ разсмотрніи оказалось, что все это желзные ящики извстной лондонской фирмы. Такъ какъ открыть ихъ безъ помощи ключа не было возможности, то ршили перетащатъ ихъ на яхту, остановившуюся въ бухт, черезъ деревню Гольяву, чтобы не очень обратить вниманіе на странный новый грузъ яхты.

Въ нсколькихъ ярдахъ отъ мста, гд они вс стояли, показалась изъ-за пальмъ фигура, подошла къ берегу озера, постояла нсколько минутъ и снова скрылась. Вс видли ясно подошедшаго человка и убдились, что это ни Поликсфенъ, ни Коко. У него былъ скоре видъ иностранца.

Двое сутокъ спустя, въ ясное тропическое утро, «Странникъ» собирался покинуть берега Гренады. Капитанъ Четвудъ былъ въ пріятно-возбужденномъ настроеніи. О Вальтер Поликсфен и Коко не было больше слуха, и «Блая Роза» не появлялась боле. По близости отъ Джоржстоуна находилось только русское военное судно «Пелагея», стоявшее на якор уже при прибытіи «Странника». А въ это утро капитанъ Четвудъ, стоя на мостик, замтилъ, что съ «Пелагеи» отплылъ маленькій катеръ, на палуб котораго стоялъ человкъ въ мундир флотскаго капитана. Катеръ направлялся къ «Страннику», и капитанъ Четвудъ замтилъ, что «Пелагея», которую онъ принималъ за частную яхту, была подъ флагомъ русскаго императорскаго флота. Къ величайшему удивленію, катеръ съ морскимъ офицеромъ подошелъ въ «Страннику», пожелалъ вступить на его бортъ, затмъ передалъ свою карточку, прося сказать сэру Антони Гидрингу и г-ну Филиппу Мастерсу, что онъ проситъ ихъ принять его. На карточк стояло: «Капитанъ Порфирій Платоновичъ Кирсановъ».

Чрезъ нсколько минутъ сэръ Антони и Филиппъ принимали капитана Кирсанова въ курительной комнат и старались представиться, — точно посщеніе русскихъ флотскихъ офицеровъ для нихъ вещь самая обыкновенная, хотя, на самомъ дл, появленіе капитана Кирсанова ихъ сильно изумляло и даже нсколько пугало.

— Я васъ задержу не надолго, — вжливо сказалъ офицеръ. — Я долженъ, съ вашего позволенія, предложить вамъ одинъ, можетъ быть, нескромный вопросъ. — Онъ оглянулся, чтобы убдиться, что вс двери заперты, и придвинулся къ сэру Антони. — Простите меня, прошу васъ еще разъ, если мой вопросъ покажется вамъ нескромнымъ. — Я долженъ васъ спросить о вашемъ груз. У васъ на яхт двсти-тридцать-семь стальныхъ ящиковъ. Вдь мои свднія врны?

— Да, — проговорилъ Тони, покраснвъ. — Мы дйствительно веземъ съ собой этотъ грузъ.

— Вы принесли эти ящики ночью съ Гранъ-Этана, вынувъ ихъ изъ воды. Это было два дня тому назадъ. Конечно, у васъ были свои причины переносить ихъ именно ночью, и я не стану спрашивать. — Онъ улыбнулся. — Но вы не знаете исторіи этихъ ящиковъ, не знаете, что въ нихъ, какъ они попали туда, гд вы ихъ нашли, и кому они принадлежатъ. Если позволите, я все это вамъ скажу.

Посл настойчивой просьбы обоихъ друзей, капитанъ Кирсановъ закурилъ папиросу, пустилъ струю дыма и началъ свой разсказъ.

— 27 мая, — сказалъ онъ, — я находился на русскомъ броненосц «Ослябя». Было три часа пополудни, вода просачивалась черезъ пробоину одного бока; носовая часть была уже сильно повреждена и броненосецъ сталъ накреняться на бокъ. Ахъ да, я, кажется, не сказалъ, что это происходило въ цусимскихъ водахъ, въ то время, какъ происходила величайшая морская битва. Мн донесли, что два магазина уже затоплены. Вода лилась на бортъ въ огромномъ количеств. Я далъ приказъ остановить машины, веллъ экипажу оставить судно и отправился къ капитану. Въ это время, лвая часть моста наклонилась въ вод и палуба приняла вертикальное положеніе. Капитанъ ухватился за перила. — Какая жалость, сказалъ я ему, что вмст съ броненосцемъ погибнутъ полъ-милліона имперіаловъ! Никто, кром адмирала, капитана и меня и нсколькихъ младшихъ служащихъ морского казначейства, не знали, что на «Осляб» везутся вс фонды балтійскаго флота. Казалось, что деньги совершенно въ другомъ мст. Къ удивленію моему, капитанъ отвтилъ: «Вы ошибаетесь. Я перенесъ вс ящики на „Анадырь“ три часа тому назадъ». Въ это время на палубу нахлынула волна — море было очень бурное и стоялъ сильный туманъ — и капитанъ былъ смытъ. Я потерялъ сознаніе и очнулся на слдующій день на японскомъ крейсер «Кассуга».

Капитанъ отпилъ немного виски и продолжалъ:

— Можетъ быть, вы помните, что «Анадырь» исчезъ, и посл мсяца отсутствія вдругъ появился въ Мадагаскар. Вс уже думали, что онъ потонулъ. Изъ шести крейсеровъ второго класса онъ одинъ только и спасся. Что происходило съ «Анадыремъ» во время отсутствія — знаютъ очень немногіе, а т, кто знаютъ — не все скажутъ. Командиръ его умеръ или убитъ. На немъ произошелъ бунтъ. Встртивъ одну изъ яхтъ, которая шла подъ французскимъ флагомъ для наблюденія за японскимъ флотомъ, экипажъ «Анадыря» перенесъ ящики туда подъ командой нсколькихъ тайныхъ революціонеровъ среди экипажа. Но нужно было спрятать ящики на время, такъ какъ грабители знали, что стоитъ переждать нсколько времени, чтобы фактъ грабежа могъ быть забытъ, и они могли воспользоваться бы своей добычей. Одинъ шотландецъ, находившійся на яхт, подалъ идею спрятать находку въ Гранъ-Этан, помочь свезти туда и опустить на дно грузъ, и подучилъ за это денежную награду. Среди знавшихъ тайну былъ молодой докторъ Павловскій, который вскор посл того погибъ во время безпорядковъ. Чтобы избжать преслдованія полиціи, онъ переодлся жандармомъ на горе себ, такъ какъ толпа рабочихъ приняла его за дйствительнаго жандарма и избила его до смерти камнями. Это происходило на набережной. Онъ попалъ, умирая, въ шлюпку, принадлежавшую пароходу «Волга», которымъ командовалъ капитанъ Поликсфенъ. Павловскій прожилъ еще двнадцать часовъ и сообщилъ капитану Поликсфену разныя тайны революціонной партіи. Свднія обо всемъ этомъ достигли вскор до морского министерства въ Петербург. Сумма, составляющая почти милліонъ англійскихъ фунтовъ стерлинговъ, иметъ значеніе для всякаго правительства. Мн поручено было сдлать розыски и дана въ распоряженіе для этой цли яхта. Я узналъ, конечно, занимаясь нужными развдками, о смерти капитана Поликсфена. Посл того я отправился сюда, чтобы выждать и посмотрть, что сдлать. Я не зналъ одного: гд помщаются ящики. Вы будете поражены, до чего я освдомленъ относительно всего другого, — относительно вашихъ сношеній съ «Блой Розою» и той первоначальной глупости, если можно такъ выразиться, по которой капитанъ Поликсфенъ открылъ свою тайну брату своему Вальтеру.

— Простите, — сказалъ Филиппъ, — но, судя по вашимъ словамъ, капитанъ Поликсфенъ зналъ, кому принадлежали ящики, и, значитъ, хотлъ украсть ихъ?

— Нтъ, — спокойно отвтилъ капитанъ. — Такого намренія у него не было. Дло въ томъ, что среди революціонеровъ былъ расколъ, и Павловскому удалось склонить капитана Поликсфена на сторону одной изъ двухъ партій. Ему поручено было захватить ящики съ золотомъ, опередивъ представителей второй партіи, затмъ провезти ящики въ адріатическій портъ и получить десять процентовъ за свои труды.

— Недурная награда, — сказалъ Тони.

— Та же награда предлагается теперь русскимъ правительствомъ, отъ имени котораго я къ вамъ являюсь. Я увренъ въ вашемъ джентльменств, господа, и въ томъ, что никакія политическія симпатіи не ослабятъ въ васъ чувства справедливости, и потому прошу возвратить ящики ихъ законному владльцу, т.-е. императорскому флоту, причемъ я уполномоченъ заплатить вамъ за это семьдесятъ-пять тысячъ фунтовъ стерлинговъ.

— Странно, — сказалъ Филиппъ посл короткаго молчанія, переглянувшись съ Тони, — что это предложеніе не было сдлана уже давно, черезъ вашего посланника въ Лондон.

— Причина очень простая, — отвтилъ капитанъ. — Въ эта дло замшано очень много высокопоставленныхъ лицъ, и потому нельзя было его поднимать оффиціально, чтобы не скомпрометировать разныхъ людей. Я могу представить вамъ доврительныя письма и сдлаю это, получивъ вашъ отвтъ. Я попросилъ бы васъ только дать мн отвтъ не позже, чмъ черезъ два часа. Если отвтъ будетъ соотвтствовать моимъ ожиданіямъ, то я передамъ вамъ нчто интересующее васъ — ключи отъ ящиковъ, забытые на «Анадыр» тми, которые перенесли ящики на яхту. Ключи эти у меня. Военное министерство покупаетъ ящики въ Лондон, и, вроятно, вамъ не удалось открыть ихъ.

Капитанъ Кирсановъ поднялся и, улыбнувшись, хотлъ откланяться, но Филиппъ, которому Тони шепнулъ что-то на ухо, задержалъ офицера. Онъ сказалъ, что они сразу могутъ отвтить утвердительно, и имъ не нужно двухъ часовъ, чтобы ршить, что они не воры.

Когда Кирсановъ удалился, то оба друга сразу ршили, что это послднее приключеніе — самое оригинальное изъ всего, что они пережили.

Движеніе по Кингсуэ сильно увеличилось. Лондонцы научились пользоваться этой вновь прорзанной улицей, какъ это замтили Филиппъ и Мэри въ ясный, солнечный день, когда, по странной случайности, встрчающейся, впрочемъ, и въ жизни самыхъ серьезныхъ людей, онъ вдругъ встртилъ ее на улиц. Они вернулись въ Англію, приблизительно, за мсяцъ до того.

Главная новость, которая встртила ихъ при возвращеніи, — это то, что трупы Вальтера Поликсфена и негра Коко были найдены плававшими на поверхности Гранъ-Этана, но на далекомъ разстояніи одинъ отъ другого. У Поликсфена засла пуля въ затылк, и онъ умеръ не оттого, что потонулъ. На тл Коко не было вншнихъ поврежденій, и, по мннію врачей, онъ утонулъ. Высказывалось предположеніе, что Коко, открывъ тайну Поликсфену, застрлилъ его потомъ сзади. По величайшей ироніи судьбы, Поликсфенъ, обманывавшій цлые полъ-вка самыхъ умныхъ людей на двухъ материкахъ, сдлался въ конц концовъ жертвой наивнаго Коко, въ голов котораго не могло сразу умститься боле одной мысли. Открытіе труповъ возобновило интересъ Лондона къ почти забытому преступленію. Орасъ снова сдлался героемъ среди школьныхъ товарищей; мать Ораса была огорчена, а Мэри и сэръ Антони опять подверглись множеству непріятностей. Полиція, которой теперь ничего не оставалось длать въ дл открытія преступленія, проявила необыкновенную энергію. Трехъ друзей снова опрашивали, за ними наблюдали, шпіонили, выводя ихъ изъ себя, пока наконецъ департаментъ полиціи не нашелъ боле интересныхъ занятій, и дло о Поликсфен не отошло въ древнюю исторію.