Чтение онлайн

Впрочем, это, разумеется, пограничные примеры поведения закупщиков в период халявно-откатных трипов, и в последнее время встречается это безобразие все реже, ибо руководство сетей, где работают закупщики, с большой неохотой стало отпускать их в подобные поездки, а в некоторых сетях и вовсе на такие вояжи наложено табу…

Однако закупщики на это табу плевать хотели. Герман из опасения, что получит от Мурды официальный отказ и вместо него полетит его стервозная начальница, как известно, не меньшая любительница всяческой незаслуженной халявы, просто взял отпуск сроком на неделю и отдал в «АК» свои документы для оформления. Никакого особенного интереса ехать в Турцию у него не было, но хотелось встряхнуться после окончательного разрыва с бывшей семьей, переживаемого Герой, если честно сказать, очень тяжело, и, кроме того, вместе с ним в Стамбул летел Андрей Второй, приглашенный алюминиевыми королями в качестве дорогого и почетного гостя. А присутствие Андрея Второго, человека, обладающего неукротимой тягой к абсолютно «адским отжигам», любителя приключений и выпивки, да и просто интересного собеседника, обещало сделать это путешествие и полезным, и приятным во всех отношениях. Щедрость Андрея Второго не знала границ, и это понимал не только Герман, но и все закупщики, которые подобно ему также получили от «Алюминиевой Компании» выбитое на листе алюминия приглашение.

Забавно было наблюдать, как в день отлета Андрей Второй знакомил всех закупщиков, которые лично не знали друг друга. Все они вились вокруг него, словно птенцы вокруг матери, держащей в клюве вожделенного червяка. Но Андрей отмахивался от них, как от надоедливо чирикающих воробьев. Увидев подходящего к новому для него обществу Германа, Андрей сделал несколько шагов ему навстречу, дружелюбно пожал руку, пригласил в компанию коллег закупщиков и представил им Геру.

Пожимая руки своим братьям по откатам, Герман отметил для себя одну забавную особенность. Все они держали себя, словно белые и пушистые овцы, изо всех сил пытаясь произвести друг на друга впечатление бессребреников. При этом отлично понимая, что на каждом из них и пробы негде ставить. Все эти коррумпированные «туристы» работали на своих местах гораздо дольше Германа и поэтому с любопытством принялись разглядывать новичка. Вскоре, видя, что Андрей Второй оказывает Герману неформальное и дружеское внимание, это любопытство переросло в некоторую ревность. Затем все пошло по традиционному сценарию: Андрей Второй и Гера купили в магазине беспошлинной торговли две бутылки коньяка «Hine ХО» емкостью 0,7 литра, в самолете сели на соседние кресла и всю дорогу вначале произносили тосты, а после того, как темы иссякли, и вовсе пили коньяк просто так. В отличие от вышеперечисленных участников группы, ведущих себя откровенно по-свински, Гера с Андреем были на высоте: в самолете не курили, громко не матерились, под ноги не сплевывали и не приставали к стюардессам с предложениями заняться сексом в воздухе за некоторое вознаграждение.

Организаторы поездки – люди из администрации «А.К.» – мужественно перенесли этот перелет. Поначалу они страшно краснели, извинялись за свою беспокойную группу перед прочими пассажирами, но в конце концов махнули на все рукой и, приобретя прямо на борту какой-то, имеющийся у стюардесс специально для продажи алкоголь, довольно быстро настроились на волну приглашенных ими откатчиков и пивных торговцев. В Стамбул вся компания прибыла, источая мощнейший винно-солодовый запах, шумно загрузилась в зафрахтованный автобус и направилась в отель «Арарат Парк Хайят», пожалуй, лучший в Стамбуле, что было особенно смешно и исторически поучительно, учитывая всем известный геноцид армян турками.

Из окна автобуса Гера глазел на один из старейших городов земли, бывшую столицу Византии – Константинополь. Он пытался сфокусировать зрение на каких-то отдельных объектах, но зрение, солидно разбавленное коньяком, фокусироваться отказывалось, и поездка по Стамбулу для Германа запомнилась как череда ярких разноцветных пятен, минаретов в виде космических ракет и бестолковой, с его точки зрения, планировки городских улиц.

По прибытии в отель Андрей с Германом продолжили напиваться, затем пытались затащить в номер симпатичную горничную с очевидной целью принудить ее к двойному проникновению и прочим извращениям. После того как ушлая горничная вырвалась из их пьяных объятий и убежала, в номер через некоторое время постучали. Герман глянул в дверной глазок.

– Андрюха! Там полиция!!! – испуганным шепотом произнес он.

– Вот досада! Попали мы с тобой, ничего не скажешь.

Стук повторился. Прозвучала по-английски команда открыть дверь.

– А знаешь, Андрей, ведь мой номер через стену, и в нем открыто окно, которое точно так же выходит в сад, как и у тебя здесь. До земли недалеко. Давай вылезем из твоего номера в окно, захлопнем его и влезем ко мне. Тем более что закрывается оно «по-английски» – снизу вверх! Полицаи вскроют дверь, а тут никого нет. Горничная будет иметь бледный вид. Давай?! Есть, конечно, опасение, что нас засечет видеонаблюдение, если оно есть в том месте, но альтернативы, кажется, нет.

– Отличная идея, брат, и, кажется, единственная из возможных в качестве варианта спасти положение. Полезли!

…Через несколько минут троим полицейским, вызванным напуганной горничной, надоело стучать в закрытую дверь. Они потребовали, чтобы портье открыл ее при помощи имевшегося у него дубликата ключа. Тот немедленно выполнил просьбу полиции. Полицейские влетели в номер, держась за пистолетные кобуры, так как по собственному опыту знали, что русские, как известно, не сдаются. Мгновенно осмотрели весь номер, заглянули под кровать и в стенные шкафы, но никого нигде не обнаружили. Вопросительно поглядели на горничную. Та стала клясться и божиться, что тут только что были двое русских, пытавшихся затащить ее в номер, и никуда деваться они не могли, так как, пока она бегала вызывать полицию, за дверью следила вторая горничная. Тогда полицейские решили проверить соседние номера.

В то время как за стенкой слышался тарарам, протрезвевшие от осознания той опасности, которой они подвергаются, двое приятелей лихорадочно соображали, что им делать дальше. Герман страшно захотел курить. Вспомнил, что в чемодане лежат сигареты, и сделал попытку их достать. Чемодан, оснащенный кодовым замком, не открывался. Код отчего-то перестал подходить. Герман с остервенением, изо всей силы ударил по чемодану ногой, отчего тот с треском распахнулся. После того, как крышка чемодана отлетела от повторного удара ноги и злосчастные пьяницы увидели, что в нем лежит, наступила небольшая пауза. Первым голос подал Андрей:

– Мммм… Какой, однако же, неожиданный поворот. Да ты, оказывается, любишь надевать на себя женское белье?!

В чемодане вместо Гериных трусов, носок, бритвы, одеколона, сигарет, рубашек и галстуков совершенно непонятным образом оказались упаковки с женскими чулками, косметичка, кружевные трусики танго, бюстгальтеры, комбидрессы, женские гигиенические девайсы в виде прокладок и прочее в этом роде.

Герман при виде этого удивился не меньше Андрея и лишь руками развел:

– Андрей! Да за кого ты меня принимаешь! Должно быть, у кого-то из группы похожий чемодан!

– Ну да, у девчонки какой-нибудь. Белье-то что надо. Такое для мужика надевается, чтобы он его поскорее стащил.

– Вот-вот! А ты говоришь, что это я на себя напяливаю! Совсем ты, что ли, сдурел?! Ты меня за пидора принял?!

– Да ладно, Гера, извини. Сейчас чего только не встретишь. Уже ничему не удивляешься, если честно… Слушай! Так чемодан-то нам просто во спасение послан!

– В каком это смысле?! – подозрительно спросил Гера, с тревогой прислушиваясь к шуму за стеной. Кажется, он уже переместился в коридор.

– А вот в каком: раздевайся!

– Чего-чего?! Ты что, больной, что ли?!

– Да ничего я не больной! Полиция вот-вот здесь будет! Мы будем обязаны открыть дверь. А если они увидят, что на нас женские стринги и чулки, они вряд ли поверят горничной в том, что ее хотели оприходовать два убежденных педика!

Раздумывать было некогда, и оба неудачливых мачо ринулись к чемодану. Через пару минут на Андрее Втором были надеты красные чулки с поясом, стринги из блестящей ткани, похожей на парчу, также красного цвета, и красный же бюстгальтер. Герман неумело застегивал между ног крючочки атласного, с кружевной отделкой черного комбидресса. Наконец у него получилось, и он облачил свои буйно заросшие суровым черным волосом ноги в черные чулки с силиконовой лентой, пришитой сверху и предназначенной специально против сползания. Андрею подошли туфли на высоком каблуке без задника размера тридцать девять с половиной из девушкиного чемодана. Герман за неимением подходящей обуви с трудом нацепил какие-то тапочки в виде кроликов. Стыдясь взглянуть друг на друга, в таком отвратительном для честных гетеросексуалов прикиде приятели уселись спиной друг к другу по разные стороны разобранной Андреем «для правдоподобия» кровати и принялись ждать. Впрочем, ждать долго им не пришлось. Раздался настойчивый и долгий стук в дверь, похожий на автоматную очередь:

– Русски! Палис! Открывайт!

– Ну что, Андрей? Откроем?

– Пошли… Голубок, блин.

– Да отвали ты, скотина!

– Дай-ка я тебя обниму. Так будет правдоподобнее.

– Делай что хочешь, мне уже по фигу.

Дверь открылась, и взорам полицейских предстала пара мужиков: один поменьше и в туфлях на каблуке, другой повыше и в пушистых кроличьих тапках. В нижнем женском белье. В обнимку. Желание задавать вопросы у полицейских иссякло мгновенно. Они просто развернулись и бросились в уборную, где каждого из них долго и мучительно рвало от увиденного. И долго еще потом в полицейском управлении Стамбула над ними подшучивали их коллеги, прозвав этот полицейский наряд «полицией голубых нравов».