Чтение онлайн

Андрей Второй и Гера пообещали сами себе никому и никогда не рассказывать о том позоре, который они вынуждены были пережить, лишь бы не попасть в тюрьму из-за несговорчивой горничной. Чемодан, в котором нашелся даже вибратор на батарейках, Гера пинками запихнул под кровать. Тот оказался принадлежащим той самой любвеобильной и известной в торговой московской тусовке откатчице Карелии Ротевник, наличие у которой мужа и ребенка не мешало ей одновременно близко встречаться с несколькими разными мужчинами. Она вернула по ошибке взятый ею чемодан Германа и безуспешно пыталась найти свой, точную копию Гериного. Гера же как-то вывернулся, заявив, что был очень пьян, никаких чемоданов не помнит, ее чемодана он не видел, и тому подобное. Как Ротевник вышла тогда из положения, так никто никогда и не узнает. Остается предположить, что все необходимое взамен утраченных прокладок она прикупила в стамбульских магазинах, а отсутствие шустрого вибратора на батарейках ей компенсировал не менее шустрый Аркаша Тормошин – изрядный любитель тормошить женский пол.

Чудеса тем временем продолжались. Гера и Андрей бурно отметили свое невероятное спасение от тюремной камеры и решили пройтись по городу с целью ознакомления с достопримечательностями. По пути они зашли в какую-то чайхану, где попробовали турецкого национального достояния: крепкой анисовой настойки под названием «ракы». После первого же глотка на лица обоих нельзя было взглянуть без смеха, так как они стали напоминать сушеные сморщенные яблоки.

– Гер, ну и дрянь же тут пьют, а?!

– Не говори, Андрей! Похоже на микстуру от кашля из моего застенчивого детства под названием, кажется, «Пертуссин»!

– Это точно, чувак. Так и есть, галимый «Пертуссин».

– Эй, хозяин! Пива налей!

Хозяин чайханы подлетел к их столу с двумя кружками местного мутноватого пива. С дикой скоростью, вращая карими зрачками, затараторил:

– Рюсски! Наташчя нада? Тракацца нада? Наташчя карашо!

Приятели переглянулись:

– Чего это он про какую-то Наташу задвигает?

– Проституток предлагает вроде бы. Эй, крендель! Проститьюшен? Секс?

– Секс, секс! – закивал хозяин чайханы и, проведя указательным пальцем по длинным и острым, как у таракана, усам, высунул язык и совершил им несколько неприличных быстрых движений, которые выдавали в нем опытного куннилингера. – Рашен гёлс! Наташчя! Тракацца!

– Предлагает с какой-то Наташей потрахаться, – резюмировал Андрей. – Ты как? Не против?

– У меня, Андрей, к проституткам настороженное отношение. Я, видишь ли, все время боюсь заболеть чем-нибудь вроде сифилиса или еще какой-нибудь заразы, пострашнее него.

– Да забей ты! Я вот ничего не боюсь! От меня вся эта зараза отскакивает, словно черт от ладана.

– А черт отскакивает от ладана?

– А то!

– Ты уверен?

– Герыч! Мы идем к Наташам или нет?

– Скажи мне, Андрей, как человек более опытный в подобного рода вещах: вот почему иностранцы называют наших путан поголовно Наташами? Откуда у них такая ассоциация именно с этим прекрасным именем?

– Не имею понятия. Очевидно, первую девушку из России, залетевшую в постель к какому-нибудь популярному и влиятельному журналисту-международнику из, ну скажем, Би-би-си, звали Наташей, и она так смогла его очаровать, что в своей статье или передаче о русской продажной любви он ввел ее имя, как нарицательное.

– Да. Ты прав, пожалуй. Вполне правдоподобная версия. Очаровала или кинула. К своим девкам вроде не так стремно ехать, правда? Эй, хозяин! Мы хотим к Наташьчям, натюрлих!

Турок, похожий на таракана, радостно закивал. Видимо, его настолько обрадовало согласие двоих русских, находившихся в изрядном подпитии, что он даже начал одновременно потирать руки, прищелкивать пальцами и притопывать одной ногой.

– Рюсски! Тавай мине писсот долляр. Тамам?

Гера и Андрей переглянулись:

– Пятьсот баксов требует, слыхал, Андрей?! Он что, сам, что ли, нас обслужить надумал? Ха-ха-ха!

– Да ладно тебе, Гера, – с видом знатока молвил Андрей Второй. – Здесь проституция вне закона, вот и старается чувачок, заколачивает посреднические. Видимо, есть схема. Деньги ему, а затем он со всеми делится.

Турок, словно понимая все, что сказал Андрей, осклабился и продолжил бубнить про «писсот долляр».

– Дам ему бабки.

Андрей достал из заднего кармана пачку долларов в банковской упаковке, подмигнул Герману:

– Начнем, Гера, новую пачечку? Обновим ее, так сказать?

Герман одобрительно кивнул. Андрей вытянул из пачки пять сотенных бумажек, кинул на стол:

– На, забирай. Где девочки?

Турок при виде пачки денег с видимым трудом пришел в себя. Глаза его вспыхнули каким-то, словно черным, огнем. Впрочем, он мгновенно взял себя в руки. Сгреб со стола доллары и пригласил приятелей за собой. Вышли на улицу через черный ход, пройдя по пути до двери через какие-то подсобные помещения, кухню, чуланы, где стояли ведра, стремянки и ползали огромные черные тараканы. На улице не было ни души, лишь перед самым выходом из заведения этого сводника стояло такси с выключенным мотором. Внутри дремал турок-шофер, положив голову на руль. Сводник пнул по колесу автомобиля. Таксист открыл глаза, встрепенулся, выскочил из своего такси и открыл заднюю дверь машины, приглашая Германа и Андрея внутрь. Те переглянулись, смутно понимая, что именно сейчас-то и есть как раз самое время для того, чтобы отказаться от сомнительного сексуального приключения, но нежелание одного мужика показать слабину в кураже перед другим забило им нужные слова обратно в глотки. Такси рвануло с места и принялось петлять по невообразимо кривым стамбульским улицам.

Ехали около сорока минут. Довольно долго, если учесть, что машина ни разу не застряла в пробке и все время двигалась со скоростью около восьмидесяти километров в час. Водитель совершенно игнорировал красные сигналы светофоров, орал на каких-то зазевавшихся прохожих, на таких же, как и сам он, таксистов, на остальных водителей… Словом, он орал на все, что попадалось в его поле зрения и имело способность двигаться, и все это в свою очередь отвечало ему тем же. Такова манера общения в этом городе. Андрей несколько раз зевнул и задремал. Герман пытался хоть как-то запомнить дорогу, но понял, что сделать это невозможно. К тому же каких-то особенно запоминающихся ориентиров – больших зданий, телевышек, крупных торговых центров – по пути не встречалось. У Германа мелькнуло подозрение, что они ездят кругами, но Андрей спал, и поделиться своими выводами Гере было не с кем.

Наконец такси остановилось на улице, которая была очень похожа на ту, откуда они уехали сорок минут назад. Такая же безлюдная и очень тихая. Даже шум города, казалось, не нарушал этой тишины. Таксист открыл дверь, Андрей проснулся и сперва начал рассеянно осматриваться по сторонам, затем, вспомнив, где он и с какой целью они с Герой приехали, живо выбрался из машины. Герман за ним. Таксист, не давая им оглядеться по сторонам, открыл дверь в стене и, буквально толкнув в нее Германа, шедшего за Андреем Вторым в спину, захлопнул дверь, а сам остался снаружи.

Они оказались в помещении размером примерно в тридцать квадратных метров с огромной кроватью, стоящей посредине. Окон не было, но освещение, которое давали точечные светильники в потолке, было достаточным для того, чтобы увидеть, что на кровати в самой неприличной позе, раздвинув лепестки пальцами с длинными наманикюренными ногтями, лежала довольно симпатичная девица и облизывала языком пухлые губы. Из одежды на ней был золотой браслет на ноге и на правой ягодице цветная татуировка в виде пышной розы.