Чтение онлайн

И после обеда, помогая мне снова накинуть шубку, его руки сжимают меня горячо и крепко, заставляя краснеть. А заметив, что один из посетителей заинтересованно меня рассматривает, Воронцов обнимает меня так собственнически, будто я сейчас убегу к этому молодому человеку.

Неловкой тишины в машине нет только благодаря Тимошке, который взахлеб рассказывает, как круто он качался на веревочной лестнице, прямо как настоящий пират. Он постоянно перевешивается с заднего сидения между передними, чтобы водителю было лучше его слышно, и Виктор снова и снова перехватывает его, чтобы он не брякнулся вперед. И каждый раз, когда он задевает мою руку, я вздрагиваю и отодвигаюсь.

Обстановка так накаляется, что как только мы доезжаем до места, я выстреливаю из машины, прежде чем Воронцов успевает открыть мне дверь и подать руку.

Почему-то я думала, что этот самый прием будет в коттедже, но водитель привозит нас к городской квартире, где уже снуют люди из службы кейтеринга, сервируя шведский стол и стойки для напитков.

Навстречу нам вылетает молоденькая встрепанная девушка, может, чуть моложе меня. Наверно, студентка.

– Вы уже вернулись! – в ее голосе слышится заметное облегчение. – Мне как раз пора убегать!

И даже не прощаясь, она сует ноги в ботинки и, схватив дубленку подмышку, пулей вылетает из квартиры.

– Это кто? – очень любопытно, что так довело девчонку.

– Бебиситтер из агентства, – морщится Виктор. – У Екатерины сегодня выходной. Надо было с кем-то оставить Тиль ненадолго.

– Вы не пробовали водить Эстель в сад? – мягко намекаю я. Такой активной девочке явно не хватает возможностей, чтобы потратить энергию. Я Тимку-то стараюсь вымотать, а то он и после садика как заведенный.

– У нее подготовишка, – вздыхает Воронцов, – но они откроются только после праздников.

Словно опасаясь, что я тоже сейчас умчусь, как наемная няня, Виктор перехватывает мои пальцы горячей ладонью и ведет меня в комнату к Тиль.

Тимка застревает по пути, столбом застыв перед башней из фужеров.

Догадываясь о желаниях ребенка, я строго грожу ему пальцем и в ответ получаю настолько невинный взгляд, что уверяюсь в собственных догадках.

Однако Воронцов уверенно буксирует меня дальше, и мне остается только надеяться, что мы с мамой воспитали Тимошку достаточно хорошо.

А вот Тиль, увидев меня с отцом, хорошими манерами не заморачивается и огорошивает меня криком на грани визга.

– Уходи! Ты плохая! Злая-презлая! Ты меня не выгонишь!

Я отшатываюсь и затравленно смотрю на Воронцова.

– Уходи! – выкрикивает Тиль и бросает в мою сторону куклой.

Я в каком-то растерянном ужасе, если такое бывает вообще.

Я уже была плохой у Эстель, когда она обиделась, что я уезжаю, но такое…

Нервно сглатываю.

Похоже, мое появление не только не поможет Воронцову, но и усугубит положение.

– Папа мой! – очередной крик подтверждает мои предположения.

– Мне, наверное, лучше уйти, – выговариваю я с трудом.

Все это не просто неприятно, у меня сердце болезненно сжимается при взгляде на покрасневшее лицо девочки и крупных слезах, дрожащих на ее ресницах.

– Мы с Тимкой сейчас уйдем, – сдаю я назад, не отрывая взгляда от Тиль, которая сгорбилась и раненым зверьком забилась в угол своей принцессиной постели.

– Нет. Подожди, Варя, – металлическим голосом останавливает меня Виктор, и я по тону его понимаю, что он на взводе.

– Виктор Андреевич, – хочу вразумить его, но куда только делся рассудительный мужчина, который успокоился всех, когда Тимка упал с лестницы?

– Подожди, я сказал! – рубит он. Я вижу, что спорить с ним сейчас бесполезно, и молча проглатываю его приказ. – Тиль, изволь объясниться!

Господи! Разве так разговаривают с напуганными детьми? А большого ума, чтобы понять, что ребенок боится, не нужно.

Изволь объясниться? Идиот!

Вот и голос не повышает, а даже у меня мурашки по коже.

– Виктор Андреевич, – снова робко подступаюсь я и, встав на цыпочки, шепчу ему на ухо: – Так нельзя. Вы же понимаете, что у поведения Эстель есть какая-то причина…

Поскольку и сам Воронцов напоминает пороховую бочку, я успокаивающе поглаживаю окаменевшие плеч, а то вон уже шеей поводит, как застоявшийся в стойле скакун.

Виктор так сверлит глазами Тиль, что мне кажется, что он меня не слышит и не замечает. Так и представляю его на совещании совета директоров. Там, наверное, и главный безопасник в штанишки накладывает.

Вот вроде и хороший отец, но характер… И еще удивляется, что Тиль «неуправляемая».

Однако мне по-видимому удается достучаться до Виктора, и он спрашивает чуть спокойнее:

– В чем дело, Тиль? И я сейчас не про вежливость.

Девочка только сердито сопит и хлюпает забитым носом. Ну точно, вот-вот разревется. Нанервничалась до соплей.

– Тиль, я сейчас уйду, – игнорируя похожее сопение со стороны ее отца, говорю я. – Я не хотела тебя обидеть. Мы с Тимкой сейчас уедем…

– Варя…

– Виктор Андреевич, может, вы мороженое принесете? У вас есть мороженое? – с нажимом предлагаю я.

– То воды, то мороженого, – ворчит он, припоминая, как я его уже сплавляла из этой комнаты, но все-таки выходит.

– Тиль, может, скажешь, в чем дело? Я папе ничего не передам.

Не отзывается. Я сажусь на краешек постели.

– Смотри, какое красивое, – я берусь за колье. – Хочешь померить? Сейчас папа принесет мороженое, а мы с Тимкой уедем, пока он там не расколотил башню из фужеров. Мне уже страшно, что до сих пор никто не кричит…

Я несу всякую фигню, и в конце концов Эстель выдает:

– Дай, – и показывает на колье.

– Я сама не смогу снять, – вру я. – Помоги, а я тебе помогу померить.

Девочка нехотя поднимается и принимается возиться с мелкой застежкой. Видимо, она слишком тугая для детской моторики, и Тиль, психанув, начинает реветь взахлеб.

Обхватываю тельце и глажу по спине.

– Ну что ты… что ты… Кто тебя обидел? Я сейчас всех накажу…

И детеныш, захлебываясь слезами и икая, вываливает на меня такое, что сначала я думаю, что мне слышится. Не могу поверить, что у кого настолько каменное сердце, чтобы сказать такое ребенку. От фраз «выкинет на помойку», «у него будет другая дочка» у меня все обрывается.