Чтение онлайн

В июле двор отправился в летнее путешествие из Хэмптон-Корта в Вудсток и Эбингдон, а затем в сторону Ноттингэма. Новый посол Франции Жиль де ла Поммерэ [105] сопровождал короля в этом путешествии как его почетный гость. Как обычно, основным времяпрепровождением его величества и придворных была охота; на оленя с арбалетом и на зайца с гончими. Но кое-что изменилось: если раньше по пути следования королевского двора собирались толпы, приветствовавшие его величество и особенно королеву Екатерину, то сейчас те, кто выходил навстречу королевскому поезду, были настроены враждебно по отношению к леди Анне. Стоило этим людям завидеть ее, как они свистели, улюлюкали, а иногда и выкрикивали оскорбления. Королю приходилось делать вид, что он их не замечает — нарушителей порядка было так много, что схватить их всех не представлялось возможным.

Помимо недопустимого поведения подданных, настроение королю портила и мучившая его в то лето зубная боль. Не знаю, по какому маршруту изначально должен был бы тем летом двигаться королевский двор, если бы появление леди Анны как будущей королевы встречалось криками ликования, но в августе мы повернули обратно. Когда мы достигли поместья Хэнгворт в Миддлсексе неподалеку от Хэмптон-Корта, нам сообщили, что король и леди Анна останутся здесь до конца лета.

К тому времени король уже подарил дом и землю, на которой он стоял, леди Анне. И теперь Поммерэ стал ее почетным гостем. Сделано это было явно для того, чтобы подготовить почву для «секретного» визита короля во Францию.

Окруженный рвом дом красного кирпича, стоявший в центре поместья Хэнгворт, был красив и очень удобен. Он был перестроен отцом короля, а его величество приказал заново его отделать, перед тем как подарить своей фаворитке. Среди прочего, ворота поместья были украшены терракотовыми барельефами, привезенными из Хэмптон-Корта. В большом зале поставили новую мебель, включая огромный стол для придворных дам леди Анны.

Поместье процветало: здесь выращивали клубнику, знаменитую во всем графстве, а к аккуратным грядкам по мостикам и переходам можно было пройти прямо из дома. Тут же располагались птичник, фруктовый сад, несколько прудов, где разводили рыбу. В отдалении раскинулся живописный парк. Я старалась как можно больше времени проводить на свежем воздухе, но чаще всего оставалась в четырех стенах, среди тяжелого аромата крепких духов, принужденного смеха придворных, в атмосфере интриг и опасностей. Были ли эти опасности реальными или воображаемыми, я сказать не могла.

Леди Анна с удовольствием пользовалась моими услугами, однако я еще не стала для нее незаменимой и не знала, как этого добиться. Мой день всегда начинался одинаково: я являлась в спальню леди Анны, дабы присутствовать и помогать при ее утреннем туалете. Однажды утром в середине августа я, как обычно, готовилась принять из рук камеристки пеньюар зеленого дамаста, подаренный Анне королем, который в этот час заменялся парадным платьем. Этот утренний наряд был не так красив, как роскошный халат из черного шелка, отороченный бархатом и подбитый черной тафтой, но гораздо лучше подходил для ежедневной носки.

В этот момент леди Анна начала жаловаться своей сестре на французского посла. Если ей что-то не нравилось, как часто случалось, она не стеснялась давать волю языку в четырех стенах собственных покоев. Вот и теперь она негодовала:

— Я уже подарила этому человеку одну из своих лучших борзых, а еще охотничий костюм, шляпу и рог. А он потчует меня рассказами о том, что Маргарита Ангулемская [106] все еще нездорова и не может сопровождать своего брата короля Франциска в Кале. Если при встрече королей не будет присутствовать от Франции дама благородных кровей и соответствующего ранга, то и мне нельзя будет там находиться.

— Принцесса Маргарита не виновата в том, что заболела, — попыталась успокоить сестру леди Мэри.

— Она здорова как бык и таким образом намекает, что недовольна намерением Генриха жениться на мне.

— Что ж, тогда король Франциск найдет другую столь же знатную особу.

— Какую? Королева Франции не в счет. Она — племянница Екатерины [107] .

Леди Мэри передала мне пеньюар. Мягкая ткань легкими складками легла на мои руки, и я вдохнула терпкий запах мускуса, который леди Анна теперь предпочитала всем другим ароматам.

— Может быть, там будет герцогиня Вандомская? [108] — предположила леди Мэри.

Я должна была тотчас унести переданный мне пеньюар, однако замешкалась, ибо любопытство победило здравый смысл.

Леди Анна могла надавать прислуге затрещин, если та не была достаточно расторопной. И со мной она бы не стала церемониться. Однако же я осталась и увидела, как лицо королевской фаворитки покраснело от гнева:

— Эта шлюха? Ты что, думаешь, я хочу, чтобы люди нас сравнивали? Необходимо, чтобы этот визит во Францию проходил с соблюдением всех требований этикета!

— Может, и лучше, если никаких дам ни с одной из сторон не будет?

В ответ на эти слова леди Мэри ее сестра лишь бросила на нее сердитый взгляд.

— Подумай, Анна, — быстро добавила леди Мэри, — ты сможешь находиться рядом с Генрихом в Кале, где тебя и посетит король Франциск после того, как первая встреча монархов пройдет на французской земле [109] .

— Этого недостаточно. Я заслуживаю того, чтобы меня признали как будущую королеву Англии. Нужно придумать что-то еще, чтобы завоевать расположение этого чертова лягушатника-посла.

Она протянула руку, не глядя взяла из ларца со сластями, стоявшего рядом на столике, пригоршню миндаля в сахаре и принялась его грызть. Все дамы при дворе обожали это лакомство, и я не составляла исключения, однако не могла себе позволить такое дорогое угощение.

Я призвала на помощь все свое мужество и предложила:

— Подарите послу хорошую охотничью лошадь, чтобы он мог угнаться за своей борзой.

«Даже король может не устоять перед великолепным скакуном, как я уже имела несчастье убедиться», — добавила я про себя, вспомнив Светоча Хартлейка. Стоит отметить, что в конюшне леди Анны были отличные лошади, которых она покупала в Ирландии.

Анна повернулась и обожгла меня пронзительным взглядом своих темных глаз, от которого меня бросило сначала в жар, а потом в холод. Неужели я навлекла на себя ее гнев? Однако, если королевской фаворитке удавалось сдержать свой буйный нрав, ум ее мог соперничать только с ее дальновидностью. Она поразмыслила и важно изрекла:

— Возможно, это не такая уж глупая затея… — а потом, усмехнувшись, вздернула бровь и спросила: — Есть ли у тебя еще какие-нибудь мысли, Томасина Лодж?

И тут я выпалила, даже не задумываясь о том, какие последствия могут иметь мои слова:

— Вы, миледи, можете попросить короля дать вам титул, коим будете владеть, находясь в своем праве. Титул, который сделает вас равной любой высокородной даме Франции или, если уж на то пошло, Англии.

Первого сентября 1532 года от Рождества Христова леди Анне Рочфорд, ранее известной как мисс Анна Болейн, на церемонии в Виндзорском замке был пожалован титул маркизы Пембрук в своем праве [110] . Новоявленная маркиза не забыла, кто из ее свиты подал ей идею попросить его величество возвести ее в пэрское достоинство, чтобы она могла прибыть на встречу с королем Франции. И когда леди Анна увеличила штат своих фрейлин, в их числе оказалась и я. Так она меня вознаградила. Нам всем были сшиты платья синего и пурпурного цветов — именно эти цвета королевская фаворитка сделала своими. Она велела заново обставить и украсить свои покои при дворе. Но это ее не удовлетворило, ибо она хотела большего: уже не первый год она стремилась стать королевой Англии.