Чтение онлайн

Сельский человек гораздо лучше городского знает цену куску хлеба и пищу никогда не выбрасывает: животные и птицы на что – всегда остатки подберут.

Маша следила не только за тем, чтобы Вася получал достаточное количество калорий, необходимое при больших нагрузках, а всерьёз взялась помогать по учёбе. Но Василий не хотел злоупотреблять её добротой и поэтому для себя определил: к Нечайковским приходить только три раза в неделю на полтора часа. Полчаса положил на диктант с разбором правил; ещё полчаса – литература и полчаса – отчёт по устным предметам, которые осваивал самостоятельно (когда вслух рассказываешь, и усваивается лучше, и разговорная речь совершенствуется). Вася стал даже стихи декламировать, программные, конечно. Постепенно круг «слушателей-педагогов» расширился. Первой присоединилась Дашка, со своим умыслом – зачем учебник по истории и географии читать, когда можно Васю послушать. (Вася первым этапом обучения повторял материал школьной программы начиная с шестого класса, так Елене Ивановна порекомендовала – многое за пять лет забылось, да и повторение – мать учения, все знают). Потом, если заминка какая происходила, стали к Петру Ильичу за разъяснениями обращаться. А где муж, там и жена. Анна Степановна предложила обсуждение проводить на немецком языке, так что время пребывания увеличилось ещё на час – сорок минут немецкий и двадцать – вечерний чай со сдобой, перед сдобой Вася устоять не смог.

Год дорого обошёлся Василию – занимался много, даже ночи прихватывал, но зато и жатва знатная была – и школу закончил, и в институт поступил; правда, по части музыкальной продвинулся недалеко, только нескольким танцам его Маша научила, получалось довольно сносно. А петь и играть даже и не пытался, очень уж был занят другими делами, но об этом нисколько не жалел, так как приоритеты у него изменились. И игру на балалайке для себя посчитал блажью; решив, что стать хорошим понимающим слушателем лучше, чем плохим исполнителем. Музыку же, особенно симфоническую, Василий полюбил по-настоящему, о композиторах много узнал, с Машей часто ходил оперу послушать. Очень ему полюбились и «Евгений Онегин», и «Пиковая Дама», и «Иоланта» – тогда-то и оценил предков-шутников Петра Ильича Нечайковского.

После успешно сданных экзаменов Василий решил устроить себе заслуженный отпуск, к матери в деревню съездить, и проведать, и по хозяйству помочь. Приехал без предупреждения – писал, конечно, что приедет, но точной даты не называл. Заходит в избу, а мать нарядная стоит, волосы в какую-то затейливую причёску укладывает. Увидела сына, заулыбалась и говорит:

– Ты, Вася, как Чацкий – с корабля на бал. Иди умойся с дороги, переоденься да пойдем поздравлять жениха с невестой – свадьба сегодня у Василисы.

– С радостью, – отвечает Василий, – у меня и подарок есть. Правда, тебе чайный сервиз вез (Клавдия очень чаевничать любила), но молодожёнам нужнее, а тебе ещё сделаю.

Клавдия Николаевна знала, что её слова о свадьбе Василисы не ранят сына. В каждом письме Вася всё о Маше и о Маше, Василисе только два раза приветы передал – на Новый год да на Восьмое марта.

Но вернёмся к слову «сделаю», которое так загадочно произнёс Василий, да ещё и подмигнул, что даже Клавдия, уж на что нелюбопытная женщина – всегда всё как есть принимает и ничему не удивляется, – а здесь и её любопытство разобрало. Василий пообещал рассказать, да и я при том разговоре присутствовал.

Дело зимой было. У Машиной подруги Светки очередной «жутко интересный знакомый» появился с нестандартным увлечением. Но Светка заверила, что Кирилл – парень стоящий, затеял производство глиняной посуды по старинным технологиям. Одна незадача – далековато, за городом гончарный цех налаживает. Собрались ехать на машине (Маша уже права получила), но дорога трудная, поэтому уговорили Васю помочь справиться и с автомобилем, и с дорогой, благо у него опыт имеется: в деревне – трактор, в армии – вся транспортная линейка, начиная или заканчивая БТР.

Приехали, познакомились. У Кирилла глаза горят, взахлёб рассказывает о новых идеях. Понял Вася, что с энтузиастом столкнулся. Он по опыту знал, что у некоторых людей этот энтузиазм весь в слова и уходит, а на дело ничего не остаётся. И живёт такой человек весь свой век в мечтах несуразных, что-то пытается делать, да только на деле один пшик выходит. Но Кирилл оказался парень другого рода. Как говорится, и на слова горазд, и на дела. Понял это Василий, когда в мастерскую пришли. Небольшая, но чистая; оборудована просто, но с понятием; всё на своих местах. Опытный глаз Василия сразу оценил – по уму сделано.

Кирилл прежде всего своё небольшое хозяйство показал, пояснив, что хочется ему самому за гончарным кругом посидеть, на ощупь попробовать, как это чудо происходит и из комка глины посудина образовывается. «Хорошо, папаша мои инициативы поддерживает, и финансово в том числе, а когда я «остываю», мною начатое в свои руки берёт и раскручивает, да так, что начинает звонкая монета к нему течь, ну и мне перепадает. Я раз посетовал, что дело начинаю и быстро бросаю, идей много, а до конца ничего довести не могу. Но папаша мне разъяснил, что далеко не каждый может новое зачать, на это талант нужен. Он, например, такого не имеет.

Вот начатое до ума довести и раскрутиться – это пожалуйста. «Поэтому у нас с тобой, Киря, отличный симбиоз получается». Одним словом, родитель даёт мне возможность себя найти, вот я и ищу».

Тут девчонки загомонили, чтобы Кирилл им показал, как на гончарном круге работать, и дал попробовать. Вася от девчонок не отставал, тоже попробовал; умелые руки не подвели – очень хорошо у него получилось. Кирилл тут же предложил в работу включиться, помощником стать; но Василий отказался в связи с большой загруженностью; только одну идею с Кириллом обсудил – насчёт чайного сервиза, матери в подарок, да большого блюда для пирогов. Кирилл согласился помочь, предупредив, что за роспись платить надо будет – девчонки-рисовальщицы бесплатно работать отказываются, говорят: «Это вы безлошадные, а у нас семеро по лавкам, нам детей кормить надо». И здесь Вася Кирилла удивил и ещё больше заинтересовал. Попросил с девчонками-рисовальщицами познакомить, чтобы несколько уроков у них взять. За уроки же отработать: по хозяйству помочь или другую работу сделать, на какую он способен. Василий даже шить умел, у матери научился; любил наблюдать за её работой, фасоны разные обсуждать. Его фантазия в этом вопросе впереди матери бежала. Он всегда гостинцы получал от очередной модницы, если платье или кофточка очень нравились. Так что в этом вопросе у Василия сноровка и выучка были, да и с женским полом он всегда договариваться умел. С любым человеком общий интерес можно найти – было бы желание.

На изготовление сервиза ушло два месяца, точнее, девять выходных, но этого было не жалко. Сервиз получился знатный – индивидуальная работа, в единственном экземпляре, прямо как яйца Фаберже (это Вася в городе нахватался и своими познаниями перед нами решил блеснуть). Но особенно блюдо для пирогов выделялось, с разноцветной жар-птицей – Васина гордость. Блюдо он полностью сам сделал, только печь помогла глину обжечь. И дело рук своих матери с поклоном преподнёс. Сервис же Василисе достался. Невеста даже прослезилась – такая красота. Ещё укололо Василису, что Вася от неё так быстро отказался. Увидела, что не любит, – у женщин на это глаз острый. Но, с другой стороны, что ей до Василия, когда свадьба у неё с другим. Да и от Васи сама же отказалась. Но, видно, у человека натура такая, и чувство собственности – трудно искоренимая черта.

Свадьбу отгуляли весело и шумно. Василий даже с матерью в вальсе покружился. Клавдия и фигурой, и, как говорится, лёгкостью хода от молодых не отставала, а некоторым и фору могла дать, так что у неё с сыном показательный танец получился – все остановились, когда Василий танцевать пошёл, потому что никто и никогда его танцующим не видел. Девчонки даже спорили между собой – кто Василия станцевать уговорит и вкруг выведет, той на неделю освобождение от любой работы будет, а другие безропотно эту работу за неё выполнять станут. Только ни у одной не получилось, даже у Василисы.

Василий в отпуске всё больше матери по хозяйству помогал (дом без мужской руки ветшает), но и меня, старика, порадовал, знал, что разные истории меня увлекают, и дал мне свой дневник почитать.

Стал Вася его вести по совету Маши для укрепления русского языка, да пристрастился – вечером перед сном запишет или что-то значимое для себя, или интересное, что на глаза попалось, или необычное. Маша его нацелила: немного, страница – две, максимум; основное – для отточки мысли; коротко и ясно; обязательно что-то светлое, интересное, чтобы перед сном в хорошую, благоприятную атмосферу погрузиться – и уснёшь быстрее, и выспишься лучше, тело отдохнёт и дух укрепится – в общем, одна польза.