Чтение онлайн

– Почему он был так подозрителен?
– спросила Розалинда, - может, он догадался. Или слышал что-нибудь об _э_т_о_м_? А может, он сам?..

– Нет-нет, он не умеет!
– сказала Салли.
– Я пыталась, но он не из н_а_ш_и_х_.

Неожиданно включился Мишель, не слыхавший начала разговора, и спросил, о чем это мы. Когда мы рассказали ему, он на несколько секунд задумался.

– Вообще кое-кто считает, что такое возможно, - наконец, произнес он.
– Правда, и они плохо себе представляют, что это такое, называют т_е_л_е_п_а_т_и_е_й_ или как-то еще в этом роде. Но большинство не верит в то, что это бывает.

– Но те, кто верит... Они считают это отклонением?
– спросил его я.

– Трудно сказать. Я никогда не слышал, чтобы это обсуждалось всерьез. Строго говоря, по их же логике, если Бог может знать все тайные помыслы человека, то и человек как образ и подобие Господа должен уметь это делать. Можно попытаться доказать, что человек утратил это свойство в наказание за что-то... Ну, что это была, допустим, часть Кары... Но я бы не хотел участвовать в такой дискуссии. В особенности, если она будет происходить в суде, - твердо закончил он.

– Этот человек... Скинер... он словно что-то учуял! Он был, как пес, идущий по следу!
– неожиданно с силой произнесла Розалинда.
– Вспомните, может и... еще кто-то был так же подозрителен?

На это мы все ответили твердо: "Нет", и Розалинда быстро взяла себя в руки.

– Что ж, ладно, - сказала она.
– Мы должны сделать так, чтобы это больше не повторилось. Я имею в виду эту встречу всех нас вместе. Дэви, тебе придется объяснить Петре на словах и попробовать научить ее с_д_е_р_ж_и_в_а_т_ь_с_я_. Если же эти _к_р_и_к_и_ будут повторяться, вы все не должны обращать на них внимания, не отвечать и вообще оставить это Дэвиду и мне. Ну, а если это будет так же... Если вы не сумеете противиться этому, то первый, кто прибежит к ней, должен любым способом заставить ее замолчать, а сам тут же исчезнуть. Мы никогда больше не должны попасться все вместе. Еще один такой эпизод - и нам конец!

Все согласились с ней и один за другим "покинули" нас. Мы же с Розалиндой стали обсуждать, как лучше и понятнее объяснить все Петре.

На следующий день я проснулся ни свет, ни заря, и первое, что почувствовал, - горе, исходящее от Петры. Но теперь оно _з_в_у_ч_а_л_о по-другому. Страха и ужаса уже не было. Была лишь острая жалость к мертвому пони. Не было и той страшной силы чувства, которая вчера создавала между всеми нами непреодолимый барьер. Я попытался войти с ней в контакт, и хотя она и не поняла меня, я отчетливо услышал ее удивление. Я встал и пошел к ней в комнату. Она обрадовалась мне, ощущение горя сразу стало слабее, как только мы начали болтать. Прежде чем уйти, я пообещал взять ее с собой сегодня на рыбную ловлю.

Не так-то просто объяснить на словах, как у нас получался мысленный разговор. Все мы доходили до этого вместе и безо всяких слов. Поначалу это были лишь самые простые фразы, но чем больше мы общались, тем искуснее становилась эта речь. Мы все время инстинктивно помогали друг другу и постепенно так овладели _э_т_и_м_, что обычные слова стали для нас бесцветными, невыразительными, почти ненужными... С Петрой у нас обстояло иначе: в свои шесть с половиной лет она обладала такой силой п_е_р_е_д_а_ч_и_, какая нам и не снилась. Это был какой-то совсем иной у_р_о_в_е_н_ь_. Но обладала она этим, сама того не сознавая и не умея себя сдерживать. Я пытался объяснить ей хотя бы самую суть, но и теперь, когда ей было уже почти восемь лет, необходимость пользоваться только самыми простыми словами создавала, казалось, непреодолимую преграду. Целый час, когда мы сидели у реки, я пытался втолковать ей хоть что-то, но она лишь устала и начала капризничать. Тут нужен был какой-то способ... Нужно было что-то придумать...

– Давай сыграем в такую игру, - предложил я.
– Ты закроешь глаза, крепко-крепко закроешь и представишь, что смотришь в такой глубокий-глубокий черный колодец. Глубокий и черный-пречерный - такой, где ничего не видно. Поняла?

– Ага, - сказала она и крепко зажмурилась.

– Теперь смотри, - сказал я. И стал мысленно _р_и_с_о_в_а_т_ь_ ей кролика. Такого маленького крольчишку, трущего лапкой нос. Она хихикнула. Это был хороший знак: значит, она приняла мой сигнал. Я _с_т_е_р_ кролика и _н_а_р_и_с_о_в_а_л_ щенка, потом несколько цыплят, потом лошадь с повозкой. Минуты через две она открыла глаза и разочарованно огляделась по сторонам.

– Где они?
– спросила она.

– Нигде. Я их просто придумал, понимаешь, _п_р_и_д_у_м_а_л_, - сказал я.
– Это... ну, такая игра. Давай теперь я закрою глаза, и мы оба представим, что смотрим в черный колодец, только теперь ты что-нибудь придумаешь там, на дне. Придумаешь так, чтобы я тоже смог увидеть, ладно?

Я закрыл глаза и _р_а_с_п_а_х_н_у_л_ свой мозг, чтобы принять ее "картинку". Это была моя ошибка. В мозгу у меня что-то взорвалось с такой силой, как будто в голову ударила молния. Голова кружилась, меня подташнивало, колени дрожали. Никакой "картинки" я не _у_в_и_д_е_л_. Тут же послышались громкие жалобы всех наших. Я объяснил, чем мы с Петрой занимаемся.

– Пожалуйста! Действуй осторожнее! Не давай ей повторять это!... Я чуть себе ногу топором не оттяпал!
– взмолился Мишель.

– Я ошпарилась кипятком! Из чайника!..
– донеслось от Кэтрин.

– Успокой ее! Иначе мы все сойдем с ума!
– взмолилась Розалинда.

– Да она совершенно спокойна. С ней-то все в порядке, - сказал я им.
– По-моему, она просто не может иначе...

– Так надо научить ее _и_н_а_ч_е_, - сказал Мишель.

– Я знаю. Но что я могу сделать? Может, вы скажете, как ее научить? осведомился я у них.

– Хотя бы предупреди нас в следующий раз, когда она начнет! попросила меня Розалинда.

Я постарался сосредоточиться и обратился к Петре:

– Ты... У тебя получилось слишком _с_и_л_ь_н_о_, - сказал я.
– Теперь попробуй чуть-чуть потише... Нарисуй картинку так, как будто она далеко от тебя. Сделай ее не такой _я_р_к_о_й_, словно бы она из паутинки... Понимаешь?

Петра кивнула и снова зажмурилась.

– Берегитесь!
– предупредил я остальных и сам _з_а_к_р_ы_л_с_я_.

На этот раз у нее получилось слабее, и мы были готовы к _э_т_о_м_у_, но все равно у меня в мозгу опять словно что-то взорвалось. Однако за в_с_п_ы_ш_к_о_й_ я все-таки разглядел...

– Рыба!
– сказал я, - маленькая рыбка с длинным хвостом!

Петра довольно ухмыльнулась.

– Верно, рыбка!
– донеслось от Мишеля.
– Здорово у вас получается, ребята! Только если в следующий раз ты не научишь ее пользоваться одной с_о_т_о_й_ своей силы, она спалит нам мозги, пока не научится г_о_в_о_р_и_т_ь_.

– Теперь ты рисуй!
– потребовала Петра, и урок продолжался.

На следующий день мы занимались тем же. Громадная сила ее передач жутко изнуряла меня, но она явно делала успехи. Постепенно она научилась передавать не только зримые образы, но и мысли. Конечно, очень по-детски, но другого мы и не ждали. Главная трудность по-прежнему заключалась в ее с_и_л_е_, с которой она это делала. Стоило ей чуть-чуть забыться, как она буквально выворачивала наши мозги наизнанку. Все наши жаловались, что ничего не могут делать во время этих упражнений: у всех в головах словно гремел оглушительный барабанный бой. В конце второго урока я объявил Петре: