Чтение онлайн

К тому времени королевская конница уже неслась во весь опор – чётко в центр потрёпанного Пикового легиона. Большинство тяжёлых даймонских пик валялись на земле, в руках нелюдей были топоры и палицы.

– Рассыпаться! С дороги, с дороги! – закричал Эномай своим конным лучникам, опасаясь как бы им не попасть под копыта тяжёлой конницы.

Королева неслась в первом звене, её было видно отовсюду благодаря высокому алому вымпелу и развевающемуся чёрному плащу с алой подкладкой. В бой шла главная ударная сила королевства – последняя надежда. Лучшие когорты армии не решат боя. Не решат его и пять тысяч «степных орлов» Этеокла. Но королевская конница – это не только главный атакующий корпус, это символ, а значит, и боевой дух всего войска.

Ближе, ближе, ближе… Налитыми кровью глазами Сильвира глядела из-под шлема на суетящихся и сбивающихся в кучу даймонов, на их вожаков, с рёвом приказывающих им поднять пики, и яростное боевое предвкушение охватывало её тело.

«Что, владычица, хочешь забыться в неистовой схватке, не думать о тысячах судеб, доверенных тебе, обо всех этих жизнях, принесённых в жертву твоей безумной идее?»

Сорок шагов. Тридцать. Двадцать. Сейчас будет удар!

…К сердцу Сильвиры подступил ужас. Не страх погибнуть, и даже не страх гибели всех её соратников, а непостижимый ужас откровения – увидеть истину. Если это правда… если истина заключается в том, что вся её отважная атака – всего лишь проявление её закостеневшей гордыни, её нечистой жажды лично схватиться с Хадамартом… если истина в том, что она, всю жизнь не приемля фанатиков, сама оказалась такой и с головой ринулась в искусно расставленную ловушку… то лучше ей умереть прямо сейчас!

«Нет! Надо верить, верить!» – запаниковало сердце.

«Верить способен каждый, владычица. Но лишь единицы находят в себе отвагу, чтобы взглянуть в глаза истине и принять её такой, какой она есть – неискажённой убеждениями, надеждами и мечтами. Именно в этой отваге и рождается настоящий полководец и правитель».

Даймонские пики глядели в её глаза.

«Я готова, Всевышний. Готова увидеть истину…»

Страшный треск и грохот потряс поле брани. Казалось, дрогнули скалы по обе стороны Тёмной долины, содрогнулся в кои-то веки сам Амархтон, забурлили тучи. Рыцарские кони смели первые ряды даймонов, как ураган срывает сухие колосья, и устремились дальше. Нелюди отшатнулись, иные попятились, тесня других. Даймонские пики таки поразили нескольких всадников и коней, но даже мёртвый конь по инерции нёсся вперёд, разбивая ряды.

В мгновение ока Пиковый легион оказался разрезан надвое. Прямо по центру даймонских позиций пролегла широкая дорога, усеянная сражёнными телами. Несущиеся следом за королевой рыцари лихо рубили мечами направо и налево.

– Вали их, круши! А ну разойдись, твари! – возликовали всадники, даже те, что минуту назад были мрачны, словно приговорённые пленники.

Сломав копьё и всадив его обломок даймону-вожаку в прорезь шлема, королева выхватила изогнутый кавалерийский меч.

– Не останавливаться! Пришпорьте коней! Быстрее, быстрее, во имя Спасителя!

Под звук горна трубача голос её подхватили десятки рыцарей:

– Вперёд! На Хадамарта! Сметём эту тварь!

Изломав копья, закованные в броню воители взялись за мечи и секиры, пробиваясь к зловещему багровому шару.

– Ого, да их тут тьма тьмущая!

Вслед за Пиковым легионом путь королеве преградил Панцирный, растянувшийся вдоль всех позиций Хадамарта – один из лучших легионов Падшего. Шесть тысяч даймонов, закованных в броню, какую без устали ковали тысячи нерейцев в последние месяцы. Куда ни глянь, всюду виднелись железные шлемы устрашающих форм: рогатые бычьи головы, морды львов, пасти драконов. Отовсюду глядели боевые крючковатые багры, вытянутые алебарды, бердыши со страшными зазубринами и другое древковое оружие, опасное для любой конницы.

Мощный легион собрал Хадамарт под своими знамёнами. Здесь были и выкормыши капищ Амартеоса, и ненавидящие весь мир дракодаймоны, пробудившиеся в Драконовых скалах, и самые свирепые из всех – ренгарки. Прознатчики докладывали о них королеве ещё три года назад. По законам, установленным лояльными Хадамарту вождями Нереи, каждый крупный двор их племени был обязан вырастить одного ренгарка в год. Жители двора брали на прокорм обычного боевого даймона, часто слабого и безвольного, кормили и опекали его, приносили ему жертвы, взращивая его преисподнюю силу. От роста и силы даймона зависело благосостояние жителей. Если даймон вырастал за год сильным и свирепым, жители получали дары и привилегии от своих вождей, если же он оставался слабым или убегал – платили огромный штраф и урезались в правах. Вынужденные лелеять тварей, которые ненавидят всё человеческое и вскоре будут убивать людей, жители Нереи воспитывали воистину страшных бестий. В ренгарках смешались человеческая и даймонская ненависть и взаимное отвращение.

Панцирный легион встретил королевскую конницу как могучая твердыня. Раздался режущий уши скрежет, когда рыцарские мечи и секиры обрушились на доспехи нелюдей. Инерция скорости, которой конные рыцари смели Пиковый легион, была утеряна, воинам приходилось с большим трудом прорубаться сквозь лес древкового оружия.

– Не стоять на месте, не стоять! – вознёс голос Главк, ведя своих серебристых воителей вперёд, сокрушая восстающих на пути даймонов ударами двуручного меча. – Не оглядывайся! Вперёд, вперёд, на прорыв!

Королева направляла коня в самую гущу сражения, и восемь рыцарей-телохранителей окружали её со всех сторон. Всякий раз, когда перед королевой возникал грозный враг, старший телохранитель Ларес бросался на него, как коршун, опережая меч королевы.

Сильвира не осуждала телохранителей за чрезмерную опёку. Ей и, правда, нельзя рисковать сейчас. Главная схватка впереди.

– Все за мной! Не отставать! Не отставайте, иначе погибнете!

И всё же многие рыцари немного отстали, но продолжали прорываться за владычицей с таким неистовством, что панцирные даймоны рушились по обе стороны, как подточенные водой каменные статуи.

Королева лишь раз обернулась, чтобы удостовериться, рядом ли Мойрана. Зрящая по-прежнему держалась на своей быстроногой лошадке за её спиной. Руки её вцепились в поводья, глаза широко открыты и глядят в истоптанную землю, губы мертвенны. И лишь напряжение лица выдаёт, насколько тяжело даётся ей молчаливая боевая молитва.

– Круши нелюдей! Забудь о ранах, о боли, об усталости, бейся выше своих сил! – возглашал Главк, привставая в седле и раскалывая мечом шлем ренгарка как скорлупу.

В этот момент Панцирный легион охватил новый прилив энергии Хадамарта. Даймоны с рёвом пошли на рыцарскую конницу, жаждая раздавить её, как в тисках. Раздался предсмертный крик кого-то из знатных рыцарей, попавшего под удар бердыша, вскрикнул и поник на пиках воитель в серебристых доспехах, пал один из телохранителей королевы, защищая владычицу от напора ренгарков.

Клин рыцарей содрогнулся. Немногие сохранили стойкость в миг, грозивший обернуться началом сокрушительного поражения. От ненавидящей силы, исходящей от врагов, руки наливались безволием, удерживать оружие было всё тяжелее.

Королева мгновенно ощутила этот перелом, как если бы весь конный клин был её телом.

– Не останавливаться! В промедлении смерть! – крикнула королева и направила коня в группу ренгарков, от которых только что пал её телохранитель.

Могучий конь встал на дыбы, обрушившись копытами на пять выставленных пик, направленных в голову королевы. Сильвира успела опустить клинок на шею одного ренгарка, ударить в забрало шлема второго, после чего её смертельно раненый конь рухнул наземь.

Мелькнувший и исчезнувший из вида королевский вымпел пробудил в рыцарях новые силы.

– Владычица в опасности!

Ларес и остальные рыцари-телохранители набросились на ренгарков, мгновенно оттеснив их от королевы. Оруженосец поймал другого коня и подвёл уже встающей на ноги владычице, горнист издал новый трубный глас, влекущий вперёд, к победе. Главк, без устали вздымая и опуская двуручный меч, уже прорывался дальше, проводя своих серебристых собратьев через ряды вражеских панцирников.