Чтение онлайн

– Не смотри, детка. Отвернись. Закрой глаза. Только не смотри.

Девочка попыталась было оторваться от Эндрю и выбежать из комнаты, но он схватил ее за волосы и дернул назад.

– Смотри, я сказал! Видишь! Это будет и с тобой, если попытаешься уйти! Тебе нужно лишь выполнять то, что я скажу! Потом ты сможешь снова увидеть папу и маму.

Она лишь плакала и говорила, что ей больно. Эндрю продолжал держать ее за волосы, дергая голову. Потом отпустил.

– Ступай к тете Элане и скажи, чтобы одела тебя нарядно. Сегодня твой дебют. Твоя первая роль, моя маленькая актриса, – и он улыбнулся.

Сквозь слезы девочка спросила:

– И я увижу маму?

– Да, – восторженно ответил Эндрю. – И не только маму, но и папу.

Она, стараясь на меня не смотреть, отвернулась и побежала к выходу. Когда она исчезла за дверью, Эндрю глянул на меня, и сказал:

– Я всегда добиваюсь своего, мисс Кэрролайн. Все, кто встает на моем пути, гибнут. И вы потихоньку погибаете, как цветок, который не поливают. Вам понравилась вчерашняя ночь? Было замечательно, не правда ли? Юноша, который вас бил, очень талантливый. Он получает удовольствие именно от того, что избивает таких прекрасных особей, как вы. Вам повезло, что он решил растянуть свое удовольствие, иначе вы бы были уже мертвы.

У меня не было сил, чтобы даже послать его куда подальше.

Он все продолжал:

– Вы знаете такого автора как Маркиз Де Сад? Гениальнейший автор всех времен. Из-под его пера вышли такие произведения, как «Жюстина», «Несчастья добродетели». Он считал, что лишь в сексуальном удовлетворении можно познать себя и свою сущность. Вот я и помогаю богатым людям познать себя. Я снимаю фильмы, которые им нравятся, и они покупают их у меня за огромные деньги. Так что, мисс Кэрролайн, я помогаю людям. Не надо обо мне думать плохо.

Он выдержал паузу, потом сказал:

– Теперь, мисс Кэрролайн, прощайте. Вы будете медленно умирать. Надеюсь, я вас еще успею увидеть. – С этими словами он вышел, оставив меня одну.

Прошло примерно два часа. Хотя я точно не уверена, так как сил у меня почти не осталось. Одной ногой я была уже на том свете, другой – здесь, в этой ужасной комнате. В бреду мне казалось, что я сижу за огромным столом. Вокруг нет никого, а стол завален едой: курица, говядина, свинина, картошка, супы. Я беру куриную ножку, масло медленно стекает по пальцам.

«Боже! Как ароматно она пахнет!»

Я открываю рот, пытаюсь откусить, но все это в одно мгновение исчезает. Вместо этого блаженства я возвращаюсь в комнату, где меня ждет «садомазохистская маска». Он улыбается, глядя на меня. В его руках хлыст.

Он им размахивается, но не бьет. Кладет хлыст на столик, подходит ко мне и начинает облизывать лицо. Я пытаюсь отодвинуться, но боль в шее не позволяет. Его слюни стекают по подбородку, падают вниз. Мне противно, но я не могу ничего сделать.

Затем он вновь приступает к моему избиению. Бьет в разные части головы, даже умудряется попасть в затылок. Я уже не чувствую боли – лишь толчки.

Постепенно я начинаю проваливаться куда-то вниз. Мое сознание теряет свою точку опоры и ищет новую…

Мимо меня проскальзывает вся моя жизнь: от пеленок до того момента, где я теряю свою дочь. Дальше почему-то не идет.

В тот день мне позвонили, и сказали, что моя дочь попала в больницу. Однако позже выяснилось, что тело моей девочки перевезли в морг, и я должна была ее опознать. Когда я ее увидела, я даже не смогла заплакать. Ее тело было настолько раздробленным, что сказать сразу «да, это она» просто было невозможно. Мне казалось, что они ошиблись. Это не моя девочка! Не моя Джули! Она все еще в школе, рассказывает миссис Брукс, как мы зимой лепили снеговика.

Однако портфель… этот чертов портфель разбивает все вдребезги, и с моих уст срывается: «да, это она. Это моя Джули!» Я закрываю лицо руками и начинаю при всех громко рыдать. Кто-то до меня дотрагивается, утешая – видимо, медсестра.

Затем перед моим взором всплывает день ее похорон. Мама меня успокаивает.

Я проваливаюсь еще глубже и вижу своего мужа. Бывшего мужа. Он говорит, что любит меня, но после рождения нашей дочки исчезает. Просто собирается и уходит. Я плачу, говорю, что все наладится, но он меня не слышит. Открывает дверь и даже не прощается со мной. И вот я одна. Денег нет, лишь одни долги…

Я прихожу к родителям, но мамы нет. Отец сидит в кресле, пьет виски. Я рассказываю ему о своем положении, а он лишь смеется, и говорит, что я сама во всем виновата.

– Не надо было раздвигать ноги перед кем попало! – кричит он, и я убегаю.

Приехав домой, я села на кровать. Посидела минут пятнадцать, затем встала, достала пистолет. Зарядила, приставила к затылку…

И тут раздался выстрел. Затем еще. И еще…

Послышались крики, стоны. Они вырвали меня из моих воспоминаний, и я снова очутилась в той ужасной комнате. «Садомазохистская маска» стоит напротив меня. В его глазах страх. Казалось, он паникует. Потом он резко поворачивается, и в этот момент дверь в помещение распахивается настежь и внутрь врываются люди в военной униформе – спецназ. В их руках автоматы, на голове – каски.

«Садомазохистская маска» начинает визжать, напоминая трусливую свинью, а спецназ тем временем подходит к нему вплотную и в упор начинает расстреливать. Кровь брызжет в разные стороны; бесконечный поток пуль разрывает его тело на кусочки.

Я теряю сознание…

Белый свет больно бьет в глаза. Я пытаюсь отвернуть голову, но не удается: шея отзывается острой болью.

– Солнечный свет, миссис Кэрролайн, – слышу я до боли знакомый голос. – Вам надо сначала к нему привыкнуть.

Я закрываю глаза и жду. Потом открываю их вновь, и свет уже не такой яркий.

– Где я? – спрашиваю я.

– В больнице. Вы были без сознания два дня.

Я поворачиваю голову, прикладывая неимоверные усилия. Смотрю на источник голоса и прихожу в ужас.

Передо мной стоит детектив Вуд, живой и невредимый. Спокойно стоит и смотрит на меня сочувствующим взглядом.

– Я в раю? – в недоумении задаю я вопрос.

Детектив лишь смеется.

– Нет, миссис Кэрролайн. К сожалению, вы еще на земле.

– Что со мной произошло?

– Вы не помните?

– Я помню только, как в комнату ворвался спецназ и…

– Спецназ? – перебил меня детектив. – Видимо, вам мерещился спецназ вместо простых патрульных полицейских. Вам повезло, миссис Кэрролайн, что мы успели вовремя. Таблетки только-только начинали действовать.

– Таблетки? – я все больше и больше не понимала, что происходит.

– Да, миссис Кэрролайн. Таблетки. Вы приняли таблетки. Хотели покончить жизнь самоубийством. – Он улыбнулся. – Обещайте, что больше так не сделайте. Понимаю, вам трудно сейчас. Все это тянется. Расследование стоит на месте. Но мы поймаем убийцу вашей дочери. Обещаю.