Чтение онлайн

— Как вы, Рустам, отважились на этот шаг? Что вас, чистокровного азербайджанца роднит с казахским народом?

— Азербайджанцы — одна из ветвей древних тюрков, кочевавших от Алтайских гор до европейской части Земли. К моему стыду, я не очень хорошо знал историю тюркских народов. И когда волей судьбы Назарбаев пригласил меня написать сценарий фильма о кочевниках-казахах, я не сразу на это решился. К тому же после длительного разговора было принято решение возложить на меня всю ответственность за фильм, «чтобы было с кого спросить». И президент Казахстана был так убедителен, что я согласился на это предложение.

— Некоторые считают, что в картине мало казахского быта.

— Да, об этом говорили некоторые историки. Можно было сделать и этнографически более подробный фильм, но при этом увеличивался риск, что он понравится только внутри страны. Нас же просили сделать фильм о Казахстане, интересный зрителям всего мира. Что мы и попытались сделать. Пригласили несколько американских актеров и известного чешского режиссера Ивана Пассера, уже 25 лет живущего в Америке и имеющего голливудский опыт. А поскольку он друг Милоша Формана, я уговорил того стать исполнительным продюсером нашего фильма. Художник-постановщик югослав Крека Клякович делал фильмы с Кустурицей и много снимал в Америке; операторы фильма снимали «Годзиллу» и «Патриота». Художники по костюмам одевали героев «Гарри Поттера». У нас заняты были 140 специалистов из 19 стран. Композитор, итальянец Карло Силиотто, использовал в своей оригинальной музыке казахский национальный мелос и был номинирован в Америке на «Золотой глобус». Конечно, на картине работало и много казахов. Приятно было видеть, что казахские актеры ни в чем не уступали американским звездам. Даже казахи с трудом отличают, кто американец, а кто нет. У Марка Дакаскоса и Джейсона Скотта Ли лица вполне скуластые, да и Джей Эрнандес вполне казах.

— Казахам фильм понравился?

— Сразу после выхода на экраны на него ходили, как когда-то на «Чапаева».

— В романе «Абай» классика Мухтара Ауэзова звучит ключевая мысль: «Честь выше смерти».

— Это понятие сидит в сознании казаха. И в нашем фильме мудрый наставник внушает воспитанникам мысль о человеческом предназначении: кто-то рожден властвовать, а другой — чтоб помочь ему исполнить веление судьбы, Божеского промысла. И это дело их чести.

— Что было самым трудным во время съемок?

— Труднее всего — соединить органично Восток и Запад в работе съемочной группы. Мы снимали в горах. Пару раз шофер-казах вечером напивался, а утром приезжал на съемки на два часа позже, и вода на съемочной площадке подавалась с опозданием. Американцы в таких случаях устраивали забастовку.

— А где все жили?

— По-разному. В гостиницах, квартирах. Но когда мы снимали по 14 часов в сутки на выезде, то отдохнуть можно было в палатках, в шатрах-юртах. И еще одна трудность — климатическая. Надвигалась зима, наступили холода… И тут пришло письмо из Американской гильдии режиссеров с тревогой о здоровье американцев. Мне пришлось взывать к сознанию наших американских коллег: «Смотрите, как переносят трудности казахи: им тоже холодно и трудно, и получают они намного меньше за тот же труд. Но никто не отказывается работать». Удалось убедить, пока не пришел запрет на работу из страховой компании.

— Иван Пассер доволен соединением снятой им половины фильма с материалом Сергея Бодрова?

— Очень! В силу объективных обстоятельств из-за годового перерыва в съемках мы должны были экономить деньги. И Пассер честно признался: «В этих обстоятельствах, когда мало денег, съемочная группа намного сокращена и количество съемочных дней убавлено на две недели, я не могу продолжать съемку». Мы пригласили Сергея Бодрова. Отсмотрев материал, он уловил его тональность, особенности изобразительного ряда, тонкости актерской игры и доснял фильм в срок и очень качественно.

— В итоге какое настроение возобладало в ваших иностранцах?

— Они с удовольствием прилетали на премьеру. Клянутся, что потрясены вошедшей в их жизнь экзотикой казахской земли. Их знают в Алматы, обнимают, целуют при встречах.

— Во что это все обошлось Назарбаеву?

— В 35 миллионов долларов. Однако пять миллионов из них мы сразу же отдали на модернизацию студии. Американцы считают, что в Америке такая картина обошлась бы тысяч в сто.

— Вы там такое настроили! Целый город, роскошные юрты, ханские покои… В главной роли девушки-воина снялась талантливая юная Аянат Есмагамбекова: в ней — нежная грация, детская непосредственность и отвага.

— Она была школьницей, когда мы ее взяли. До этого сыграла в одной картине казахского режиссера. Я ее увидел и пригласил в нашу работу. Но казахи были недовольны моим выбором и долго не соглашались.

— Она хрупкая, а им хотелось увидеть крепкое тело.

— Да. Им хотелось увидеть казахскую амазонку.

— Аянат хочет стать актрисой?

— К сожалению, девочка проявляет склонность к точным наукам. И избрала себе другую карьеру.

— Рустам, уже давно существует огромное любопытство к вашей семье, в которой выросли два брата и оба стали писателями.

— Родители не проявляли склонности к литературе и искусству. Но в доме существовал культ книги — к слову написанному относились с почтением. Сколько помню отца дома — он лежал на диване и что-то читал. Максуд начал писать очень рано, сочинял очень смешные спортивные рассказы, пробовал себя в фантастике. И все-таки закончил политехнический институт, а я — индустриальный. Максуд, поработав на стройке, поступил на Высшие сценарные курсы, в мастерскую Виктора Сергеевича Розова, знаменитого драматурга. А когда я забросил защиту кандидатской и тоже поступил на курсы, мастером моим оказался Сергей Аполлинарьевич Герасимов.

— Повезло же вам, братья Ибрагимбековы!

— Да, это правда. Мы часто говорили друг другу: «Какое везение — занимаемся любимым делом, а нам еще деньги за это платят!»

— Родители успели увидеть ваш с Максудом успех?

— Когда мы с ним решили поменять свои профессии, они отнеслись к этому неодобрительно. Но через несколько лет изменили свою точку зрения. Хотя и опасались за нас, считая, что мы пишем слишком остро. Они откровенно говорили, и мы слышали от них много критического о советской власти. Но при этом никогда не навязывали нам своих взглядов и мы прошли нормальный путь: были пионерами и комсомольцами вместе со своими друзьями и одноклассниками. Правда, в партию я не вступил. К счастью, не было необходимости — обстоятельства не принуждали.

— Рустам, когда отправились в Москву в аспирантуру, вы уже были женаты?

— Женился зимой 63-го. Увидел Шехрет на улице и, найдя общих знакомых, познакомился. Она мне очень понравилась. После двух лет близких отношений решили пожениться и уехали в аспирантуру в Москву. Я — в Академию наук, Шехрет — в МГУ.

— В Москве вы жили в общежитии?

— Кстати, в Баку у нас не было жилья, я вступил там в кооператив, но ждать надо было три-четыре года. Вот мы и решили провести их в Москве. Это был один из лучших периодов моей жизни. Я поселился в МГУ, в женской зоне общежития. Там тогда были странные нравы — мужьям было разрешено ночевать у своих жен два раза в неделю. Кто-то решил, что ночевать по средам и субботам для полноценной семейной жизни вполне достаточно. В связи с этим часто устраивались облавы на нарушителей порядка. Поскольку я через некоторое время начал вести семинар на биофаке, мне дали особый пропуск с правом прохода на женскую половину. Неженатым студентам и аспирантам проникнуть на женскую половину вообще было сложно. Но в конце мая — начале июня некоторых студенток почти одновременно отвезли в роддом. Несложный подсчет показывает: то, с чем так активно боролась университетская администрация, происходило в первые же ночи учебного года, в начале сентября. Причем большая часть родивших не были замужем.

— Соседки не мешали влюбленным?

— В аспирантском общежитии на Ленинских горах каждые две комнаты имели общий туалет и умывальник. Рядом с нашей комнатой жила аспирантка Надя с сиамским котом. Днем это красивое животное вело себя хорошо, но по ночам сильно возбуждалось при виде голого человеческого тела. В связи с этим я держал в нашей комнате веник и с его помощью отбивался от кота. Стоило пойти в туалет, он бросался на мои голые ноги. Вдруг однажды вечером мы услышали нечеловеческие крики из комнаты Нади. Оказывается, кот, которому она откуда-то принесла маленькую кошечку в надежде доставить ему удовольствие, настолько возбудился, что принялся рвать на части хозяйку. И тут я ему отомстил по полной — набросил на него одеяло и сел сверху. Истекающая кровью Надя, прикрывая сильно поцарапанные грудь и живот, обозвала меня садистом и потребовала, чтобы я слез с ее любимого кота. Я вынужден был подчиниться. Позвонили в «Скорую помощь». Первое, что сказал врач, войдя в комнату и оценив обстановку, это: «Что вы собираетесь делать с котом? Подарите его мне». Но Надя отказала ему и подарила бешеного зверя своему свекру. И лишь когда этот злодей исцарапал и свекра, семья решила с ним расстаться. И я понял, что самая сильная любовь на свете — это любовь к кошкам. Сам же я люблю собак.