Чтение онлайн

Я хмурюсь.

– Послушайте, - произносит Джей Пи.
– Для меня жизнь так же сложна, как и для любого другого. Даже еще сложнее. Поэтому от меня не стоит ждать той пастырской помощи, о которой вы просите. Я - не такой пастор. Если нужен совет - увольте. Если нужен друг - иное дело.

Я вновь киваю.

Стоя у распахнутой двери, он приглашает меня войти. В ответ предлагаю прокатиться по окрестностям: за рулем мне лучше думается.

Вытянув шею, он смотрит на мой белый «корвет». Такое ощущение, что у его дома приземлился небольшой частный самолет. Пастор слегка бледнеет.

Я везу его кататься по городу, вдоль Стрипа, затем по дороге в горы, окружающие Вегас. Демонстрирую ему возможности машины, разгоняя двигатель в полную силу на пустой ленте шоссе. Затем начинаю говорить о себе. Рассказываю свою историю, перескакивая с одного на другое. Однако Джей Пи, как и Перри, обладает способностью переформулировать мои проблемы, делая их более понятными. Он видит мои внутренние противоречия и улаживает некоторые из них.

– Ты еще ребенок, который живет с родителями, - рассуждает он.
– Но тебя знает вся планета. Конечно, это нелегко. Ты пытаешься выразить себя творчески, в соответствии со своим вкусом - и оступаешься на каждом повороте.

Рассказываю о нападках на меня, о разговорах про украденное мною место в рейтингах, про отсутствие побед над сколь-нибудь сильными соперниками, про то, что все мои успехи - лишь благодаря удаче. И это называется «родился в рубашке»? Джей Пи утешает: это обратная сторона успеха.

Я улыбаюсь.

– Наверное, это странно, когда одни незнакомые люди считают, что знают тебя и любят, другие - считают, что знают, и ненавидят - вне вся-кой логики, - задумчиво произносит он.
– А между тем для себя самого ты - незнакомец.

– Полное безумие, что все это связано с теннисом , - признаюсь я, - а я, между прочим, теннис ненавижу.

– Правильно. Но на самом деле у тебя нет ненависти к теннису.

– Есть.

Я рассказываю Джей Пи об отце и его воплях, о постоянном давлении, гневе, о своей вечной заброшенности. Тот смотрит на меня с забавным выражением лица:

– Но ведь ты понимаешь, что Бог совсем не похож на твоего отца?

Я чуть было не наезжаю колесом на бордюр.

– Бог, - продолжает он, - полная противоположность твоего отца. Он не злится на тебя. Не орет тебе в ухо, не твердит навязчиво о том, что ты несовершенен. Тот голос, который постоянно звучит у тебя в ушах, - это не голос Бога. Это голос твоего отца.

Я поворачиваюсь к нему:

– Пожалуйста, повторите это еще раз.

Он повторяет слово в слово.

– И еще раз, пожалуйста.

Я снова слышу эту фразу.

Благодарю его и в свою очередь задаю вопросы о его жизни. Он рас-сказывает, что ненавидит свою работу. Он просто не в состоянии быть пастором. Он больше не способен нести груз ответственности за чужие души. Эта работа - круглосуточная, без выходных, с ней не остается времени даже на чтение и раздумья. (Гадаю, не в мой ли адрес этот скрытый упрек.) Кроме того, ему уже не раз угрожали смертью. В его церковь приходят проститутки и наркодилеры, они встают на путь исправления, а потом к нему являются сутенеры, клиенты и родственники, существовавшие только на их доходы, и обвиняют во всем.

– А чем бы вам хотелось заняться вместо этого?

– Я композитор - пишу песни и хочу зарабатывать на жизнь музыкой.

Джей Пи признается, что написал песню «When God Ran», которая стала настоящим хитом, в хит-парадах христианской поп-музыки она на первых позициях. Джей Пи напел несколько отрывков. Его голос оказался приятным, мелодия - бодрой.

Я заверил его, что, если действительно хотеть чего-то и много работать, непременно достигнешь задуманного.

Заметив, что говорю, как ведущий тренинга для желающих стать успешными, я понял, что устал. Смотрю на часы: три утра.

– Вот это да!
– я широко зеваю.
– Может быть, подвезете меня к дому родителей? Они живут прямо здесь, за углом, а я уже засыпаю на ходу и больше не могу везти. Возьмете мою машину, доедете до дома и вернете, когда сможете.

– Я не хочу брать эту машину.

– Почему? Классная тачка. Быстрая, как ветер.

– Да, я это заметил. А вдруг я ее разобью?

– Если вы разобьете ее, а сами останетесь целы, я только порадуюсь. На машину наплевать.

– И сколько я могу… в смысле, когда мне вернуть машину?

– Когда вам удобно.

Он вернул «корвет» на следующий день.

– Было очень неловко ехать на ней в церковь, - признался Джей Пи, отдавая мне ключи.
– Ведь я веду заупокойные службы. Нельзя приез-жать на похороны на белом «корвете».

Я ПРИГЛАСИЛ ДЖЕЙ ПИ в Мюнхен на Кубок Дэвиса. Мне очень важно попасть туда, ведь эти соревнования не для меня лично, они - для страны. Кажется, я наконец-то близок к тому, чтобы играть в команде. Поэтому уверен, что поездка будет приятной, а матчи - легкими, и хочу поделиться этим новым опытом с моим новым другом.

В начале турнира мне приходится выйти на корт против Бориса Беккера, которого в Западной Германии считают чуть ли не божеством. Фанаты готовы разнести по кусочкам стадион, двенадцать тысяч немцев освистывают меня. Но я не боюсь - у меня есть собственная защита. Я просто не могу проиграть. Много месяцев назад пообещал себе, что больше никогда не проиграю Беккеру, и вот теперь изо всех сил постараюсь выполнить обещание. Я веду во втором сете подряд. На стадионе меня приветствуют лишь Джей Пи, Фили и Ник, я слышу их крики ободрения. Прекрасный день в Мюнхене.

Затем мое внимание рассеивается, а вслед за ним я теряю уверенность. Проигрываю гейм и, дождавшись смены сторон, иду на свое место расстроенный.

Вдруг слышу, как немецкие организаторы что-то кричат мне. Оказывается, меня зовут обратно на корт.

– Игра не закончена. Вернитесь, мистер Агасси, вернитесь!

Беккер ухмыляется. Весь стадион хохочет.

Я выхожу на корт, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Как будто вновь я в академии Боллетьери, униженный Ником на глазах у других ребят. Надо мной и так все время насмехаются в прессе, выносить насмешки в лицо я уже не в состоянии. Проигрываю гейм. Проигрываю матч.

Приняв душ, выхожу и забираюсь в машину, стоящую за стадионом. Делая вид, что не замечаю Джей Пи, поворачиваюсь к Нику и Фили и говорю:

– Первый, кто заговорит со мной о теннисе, будет уволен.

СИЖУ В ОДИНОЧЕСТВЕ на балконе своего номера в Мюнхене, глядя сверху на город. Не думая ни о чем, начинаю поджигать разнообразные предметы. Бумаги, одежду, обувь. Это мой секретный способ справляться с сильными стрессами. Я делаю это неосознанно - просто что-то изнутри вдруг толкает меня, и я тянусь за спичками.