Откройте форточку! Как впустить новые возможности в свою жизнь. Книга-тренинг
Шрифт:
Когда-то я (М. Х.) координировал проект национальных общин на территории СССР. Мой босс, начальник отдела, заинтриговал меня идеей и согласился на то, чтобы я работал удаленно, что было прецедентом в той компании. Он давал мне безусловную поддержку, вдохновляя на «великие дела». По делам службы я должен был раз в неделю ездить в Иерусалим.
По длиннющим коридорам и шумным кафетериям здания, в котором размещалась компания, слонялся скучающий долговязый Рубен, формально числившийся помощником босса, то есть не последний человек в иерархии. Он явно страдал синдромом навязчивых состояний, и я оказался идеальным объектом для его придирок.
Рубен мне явно завидовал – ему, бедному, приходилось по 8 часов ежедневно протирать штаны в мрачном офисе вот уже лет 20. В накрахмаленной белой рубашке с галстуком, обутый в начищенные до блеска черные старомодные ботинки, он всегда был на виду и, казалось, целиком заполнял пространство офиса своим мельтешением, создавая иллюзию бурной деятельности.
Очередной дежурный наезд – дескать, я веду себя как представитель богемы в месте, где уважаемые люди (он явно имел в виду себя) заняты тяжелой важной работой, случился в присутствии двух десятков его подчиненных. Рубен явно стремился показать, что он – главный самец на этой поляне.
В моих жилах вскипела кровь, что было предвестием надвигающегося эмоционального взрыва – синдром, унаследованный мной от отца. Раздражение за полминуты переросло в гнев, затем в ярость. Для достойной кульминации вся эта сцена должна была закончиться какой-нибудь незабываемой драматической выходкой.
Еле сдерживаясь, дрожащим сдавленным голосом, я почти вежливо попросил Рубена привести хоть один пример чего-то важного, что он сделал за последний год. И добавил: «Ежедневная отметка в личной карточке при входе в здание, которую ты исправно делал, – не в счет!»
Моя манера разговора Рубену, мягко говоря, не понравилась. Дело усугублялось большим количеством заинтересованных зрителей.
Услышав тираду с директивами, как мне жить и работать, я взорвался и послал его далеко и надолго. Администратор окрасился в цвет свеклы и проскрипел, что увольняет меня. В ответ я перевернул его огромный дубовый стол с бесчисленными причиндалами, которые он аккуратно выстраивал и постоянно поправлял в свободное от отдыха время. А потом громко, чтобы услышали во всех кабинетах, заявил: «Я больше не готов находиться в одном помещении с таким маразматиком, как ты!» Я хлопнул дверьми кабинета так, что все стекла разлетелись вдребезги, и стремительно вышел.
Злой ходил я по святому городу. Папы моего к тому времени уже семь лет не было в живых. Проходя мимо магазина, я поднял взгляд на витрину и… не поверил своим глазам – внутри магазина я увидел своего отца! Ошеломленный, я подошел ближе и внимательно всмотрелся в витрину. Никаких сомнений быть не могло – мой папа пристально и мрачно смотрел мне в глаза. Только через некоторое время до меня дошло, что я стою напротив зеркала. Леденящий ужас сменился кошмаром еще большим, когда я осознал, что стал его точной копией.
Мрачный, я побрел обратно к Рубену в кабинет. Он тоже выглядел невеселым. Я попросил его выслушать меня в последний раз и поведал о том, что произошло только что на улице. Я признался, что при его появлении обычно чувствовал раздражение, но дело вовсе не в нем, а во мне. «У меня несведенные счеты с отцом, – сказал я. – А получилось так, что я вымещаю свою злость на тебе».
Он посмотрел на меня как на больного, но мне показалось, что в ту минуту он понял и впервые услышал меня. А когда я рассказывал ему о моих сложных отношениях с отцом, на глазах его выступили слезы. Наверное, мое откровение напомнило ему чем-то его историю отношений, если не с отцом, то с матерью. Я попросил прощения за свое грубое поведение при его подчиненных.
«Я не умею быть под чьим-то каблуком. Даже при наличии актерских способностей я с трудом играю послушного исполнителя и завидую таким людям, как ты, – мне это не дано».
Он молча дослушал и сказал: «А я не умею так, как ты, и завидую тебе».
Меня не уволили, так как проект всего отдела висел на мне. А летом Рубен ушел на пенсию. На его проводах мне стало грустно, и я представил, как ему было одиноко и страшно перед грядущим пенсионным прозябанием. Делиться чувствами он не умел, вот и держал все в себе. Я подошел к нему и поблагодарил за то, что он нашел в себе мужество меня простить.
Долги и незавершенные отношения
Повремени, певец разлук,
Мы скоро расстаемся сами,
Не разлучай уста с устами,
Не разнимай сведенных рук…
Одной из самых распространенных проблем наши клиенты считают откладывание дел на потом. Зная, что платят отношениями, свободой, спонтанностью, здоровьем, яркой жизнью, они все равно по-рабски откладывают все до последнего и загоняют себя в цейтнот. Какие силы управляют нами, какие механизмы заставляют создавать этот социальный невроз? Можно ограничиться типичным ярлыком: лень, неорганизованность, неумение распределять время, безответственность… при этом давая советы, как стать успешным человеком, которые в 100 % случаев будут саботированы. Это не работает! Ведь корни проблемы кроются в тонком сплетении психики с морем бессознательного. У излюбленного паттерна «откладывания жизни на потом» есть своя уникальная история.
Знакомая незнакомка: прокрастинация
Проходя по коридору времени, можно переживать каждое мгновение неповторимого чуда жизни. Какая привилегия! Какой подарок – жить… «Жить или не жить – вот в чем вопрос!» Либо я проживаю мгновение, либо как по льду скольжу мимо него.
А с сопротивлением что делать? Бороться с сопротивлением или ретироваться от него – значит не жить. Можно сказать более жестко: «Когда я оцениваю, осуждаю – я умираю, и моя сущность покидает меня. А когда я это осознаю, моя сущность возвращается».
Неоплаченные счета накапливаются, данные обещания систематически нарушаются, сроков выполнения задач практически не существует, внешние обстоятельства «заставляют» снова откладывать дело на потом, аккумуляторы разряжаются, еда в холодильнике плесневеет, новое дело покорно ждет приступа вдохновения, подготовка к экзамену начинается в ночь перед ним… Мы каемся, клянем себя, обещаем себе и всему миру, что в следующий раз… И снова откладываем. Налицо все признаки прокрастинатора, хронического «потомоголика».
Прокрастинация. Это невроз, нарушение. Болезнь, которой в разной степени болеют все. Некоторые даже не подозревают о ее существовании и обнадеживают себя иллюзией «здорового» тотального контроля. У них все в жизни выверено и происходит точно по расписанию. Эдакий живой робот, исключивший возможность волнений. Постоянное откладывание на потом и тотальный контроль – самый распространенный показатель скрытой или явной депрессии.
Секрет в том, что прокрастинаторы неосознанно отвлекают себя от выполнения поставленных задач, чтобы побороть страх неудачи. Ведь откладывая выполнение планов, мы откладываем и возможный провал.
Проведем аналогию с булимией – навязчивым обжорством. Булимиками становятся те, кого критиковали и наказывали за саму их суть. Атакованный приступом булимии прекрасно понимает, что за переедание будет расплачиваться здоровьем. Тем не менее он продолжает объедаться, благодаря чему временно отвлекается от непереносимого чувства собственной ничтожности. Прокрастинаторами становятся те, чьи поступки систематически подвергались резкой критике и наказаниям. Подобно булимикам, прокрастинаторы в момент начала действия вспоминают весь совокупный опыт отвержения за поступки, не входившие в планы их воспитателей. Нормальная реакция в такой момент – промедление. А за промедлением последуют санкции извне, подпитываемые беспомощностью и чувством вины изнутри. Депрессия обеспечена, заколдованный круг налицо.
Депрессия здесь выступает как хроническое переживание реальной или гипотетической утраты успеха, признания и близости. Легко распознать у себя привычные симптомы болезненной зависимости и паралича воли. Отношение к себе: «Я неполноценный, я неудачник», «Мир беспощаден ко мне, почему именно на меня все это валится?», «У меня нет будущего»…
Давайте рассмотрим истоки этого невроза через гештальт-подход.
Незаконченные гештальты
Фридрих Перлз, создатель гештальт-терапии, считал накопление незавершенных дел (незакрытых гештальтов) главным источником неврозов.
Незавершенный гештальт – это цепь, которая приковывает к людям, местам, событиям. Недочитанная книга, невысказанные слова, невыраженное чувство, недописанный роман, надкусанная конфета, недовязанный шарф, новая и уже эмоционально состарившаяся одежда в шкафу, которую так и не надели… Мы расстались с кем-то, так и не поняв, что же произошло; не доделали работу и, мысленно возвращаясь к этому, испытываем дискомфорт… Парад незавершенных гештальтов!
А это ведь не шутки! Вы обрекаете себя на тщетные попытки в дальнейшем завершить то, что не было завершено. Любой ценой. Любым путем. Пути получаются вычурные, в обход здравого смысла. Например, стремление создать отношения с человеком, подозрительно похожим на предыдущего возлюбленного, который вас бросил. При этом вы постоянно упрекаете его, что он недостаточно надежен. Или попытка создать новое дело и заработать, будучи по уши в долгах.
Незавершенность возникает от невысказанной любви, неразделенной вины, не предпринятых в прошлом нужных действий, невыраженного разочарования, гнева, горя, печали, возмущения по отношению к кому-то.
Оглянитесь и посмотрите, что вас окружает. Проверьте, что вы держите в своем поле зрения как напоминание о былом. Какие из воспоминаний добавляют вам сил, а какие – забирают? Старые забытые вещи олицетворяют собой отложенные дела, незавершенные задачи. Дырочки на одежде, носках, колготках (отложенных, чтобы надевать под джинсы) – манифестация неразрешенных проблем. Многочисленные активные участники наших программ эмпирически доказали, что расхламление необъяснимым образом помогает закрывать эмоциональные долги!
Из-за незавершенных действий образуются блоки. Мы чувствуем себя несчастными и напряженными, внутри возникает очаг хронического неудовольствия и тревоги. Нам свойственно стремиться завершать неоконченное, чтобы ощутить целостность и умиротворение. Гештальт-терапия как раз позволяет довести до победного конца то, что должно быть завершено, особенно если в реальной жизни это уже невозможно сделать. Это и называется «отправить гештальт на фон», чтобы не маячил и не попадался некстати под ноги.