Чтение онлайн

Индия не бедная страна. Она в избытке наделена всем, что делает страну богатой, и однако народ ее очень беден. Она обладает замечательным и разнообразным культурным наследием, и ее культурный потенциал очень высок. Но ей нехватает многих новых достижений и атрибутов культуры. Это объясняется целым рядом причин, и прежде всего тем, что ее умышленно лишают всего этого. При этих условиях жизненная энергия народа должна преодолеть препятствия, стоящие на пути, и восполнить недостающее. Это и происходит в настоящий момент в Индии. Совершенно очевидно, что Индия обладает ресурсами, разумом, умением и способностями, необходимыми для быстрого развития. У нее за плечами многовековой опыт культурного и духовного развития. Она может идти вперед как в области теоретических наук, так и в области применения науки на практике и стать великой промышленной страной. Ее научные достижения сейчас уже замечательны, несмотря на множество ограничений, от которых она страдает, и на то, что ее молодежь лишена возможности вести научную работу. Учитывая размеры и возможности страны, эти достижения невелики, но они служат показателем того, что произойдет, когда силы нации будут высвобождены и будут созданы условия для их применения.

Этому могут помешать лишь два фактора: международные события и давление на Индию.извне, с одной стороны, и отсутствие общности цели внутри страны — с другой. В конечном счете, лишь последнее будет иметь значение. Если Индия будет расколота на две или более частей и не сможет функционировать как политически и экономически единое целое, это серьезно отразится на ее развитии, это окажет прямое ослабляющее воздействие, но гораздо большим злом будет внутренний, психологический конфликт между теми, кто хочет ее воссоединения, и теми, кто ему противится. Появятся новые привилегированные группы, которые будут сопротивляться изменениям и прогрессу, и новая зловещая карма станет преследовать нас в будущем. Один неверный шаг влечет за собой другой. Так было в прошлом, так может быть и в будущем. И все же временами приходится делать неверные шаги, дабы нас не постигла худшая опасность. Это великий парадокс политики, и никто не может с уверенностью сказать, действительно ли нынешние неправильные действия лучше и безопаснее в конечном счете, нежели возможность этой воображаемой опасности. Единство всегда лучше разобщенности, но навязанное единство есть фикция и опасное дело, чреватое возможностью взрыва. Единство должно быть единством мыслей и чувств, сознанием общности и единодушного сопротивления тем, кто посягает на эту общность. Я убежден в том, что Индия обладает таким единством, но в какой-то степени оно скрыто и отодвинуто на задний план другими силами. Силы эти могут быть временными, искусственно созданными и преходящими, но сейчас они играют свою роль, и никто не может их игнорировать.

Это, конечно, наша вина, и мы должны нести ответственность за свои ошибки. Но я не могу простить английским властям сознательного содействия расколу Индии. Все прочие беды минуют, но эта будет терзать нас гораздо дольше. Думая об Индии, я часто вспоминаю об Ирландии и Китае. Обе эти страны отличаются от Индий и друг от друга в части своих прошлых и нынешних проблем, и все же между ними много сходного. Не суждено ли и нам в будущем проделать такой же путь?

Джим Фелан рассказывает нам в своей книге «Jail Journey» о влиянии тюрьмы на характер человека, и всякий, кто долго пробыл в заключении, знает, насколько справедливы его слова: «Тюрьма... в отношении человеческого характера играет роль увеличительного стекла. Каждая крошечная слабость выявляется, подчеркивается, пробуждается, пока наконец вместо заключенного, наделенного разного рода слабостями, перед нами не оказывается сама слабость, облеченная в одежду заключенного». Такого же рода результат дает воздействие иностранного владычества на национальный характер. Но это не единственный результат, ибо наряду с этим в ходе борьбы развиваются также благородные качества и происходит постепенное накопление силы. Но чужеземное владычество поощряет первое и старается подавить второе. Подобно тому как в тюрьме имеются надсмотрщики из числа самих заключенных, чья главная задача — следить за своими товарищами по несчастью, так и в угнетенной стране нет недостатка в марионетках и льстецах, которые облачаются в ливрею своих господ и действуют в их интересах. Есть и другие, которые не вступают сознательно на этот путь, но, тем не менее, испытывают на себе влияние политики и интриг господствующей державы.

Признание принципа разделения Индии или, вернее, принципа, отрицающего принудительное единство, может привести к спокойному и бесстрастному рассмотрению его последствий и тем самым к пониманию того, что единство в интересах всех. Тем не менее существует явная опасность, что как только этот ложный шаг будет сделан, он может повлечь за собой много других подобных шагов. Попытка разрешения ложным путем одной проблемы вполне может породить новые проблемы. Разделение Индии на две или более частей затруднит включение в состав Индии основных индийских княжеств, ибо у этих княжеств будет дополнительная причина — которой в противном случае, возможно, не было бы — оставаться в стороне и держаться за свои авторитарные режимы123.

Любое расчленение Индии на религиозной основе, например на основе деления на индусов и мусульман, как это предлагает сейчас Мусульманская лига, не может отделить приверженцев этих двух главных религий Индии друг от друга, ибо они рассеяны по всей стране. Даже если территории, в которых каждая группа составляет большинство, будут отделены друг от друга, то и тогда на каждой такой территории останутся значительные меньшинства, принадлежащие к другой группе. Таким образом, вместо того чтобы разрешить проблему меньшинства, мы создадим взамен одной такой проблемы несколько. Другие религиозные группы, как, например, сикхи, будут расколоты несправедливо, вопреки их воле, и окажутся в двух различных государствах. Предоставляя свободу отделения одной группе, мы в то же время лишаем другие группы, хотя и находящиеся в меньшинстве, этой свободы и вынуждаем их изолироваться от остальной Индии вопреки их ясно выраженным горячим желаниям. Говорят, что в вопросе о разделении должно возобладать мнение большинства (религиозного) в каждом районе. Так почему же точка зрения большинства не должна решить этот вопрос для всей Индии? Или почему бы каждому крошечному району ие решить самостоятельно вопрос о своем независимом статуте и не создать таким образом огромное число небольших государств, что привело бы к совершенно невероятным и фантастическим результатам? Но и в таком случае это невозможно сделать сколько-нибудь логично, ибо религиозные группы перемешаны между собой и разбросаны по всей стране.

Такие проблемы трудно разрешить с помощью разделения, когда дело касается различных национальностей. Но когда в основу кладется религиозный признак, всякое логическое решение такой проблемы становится невозможным. Это возврат к некой средневековой концепции, которая неприложима к современному миру.

При рассмотрении экономических аспектов раздела становится ясно, что Индия в целом является сильной и экономически более или менее независимой единицей. Всякое деление, естественно, ослабит ее и поставит одну ее часть в зависимость от другой. Если в основу будет положен принцип деления на районы с преимущественно индусским или мусульманским населением, тогда первые из них будут обладать значительно большей частью минеральных ресурсов и промышленных центров. Индусские районы не пострадают так сильно с этой точки зрения. Мусульманские районы, с другой стороны, будут экономически отсталыми и зачастую будут во многом испытывать нужду и не смогут существовать без значительной помощи извне. Таким образом, создается странное положение: те, кто сейчас требует разделения, больше всего пострадают от него. Отчасти сознавая этот факт, они заявляют, что раздел должен быть произведен таким образом, чтобы они могли получить район, отличающийся экономическим равновесием. Возможно ли это при каких-либо обстоятельствах, я не знаю, но весьма сомневаюсь в этом. Во всяком случае, любая такая попытка означает насильственное присоединение к отделенной территории других больших территорий, население которых состоит преимущественно из индусов и сикхов. Это был бы странный способ осуществления прин-пипа самоопределения. Это напоминает мне историю о человеке, который убил своего отца и мать, а потом воззвал к суду о милосердии как сирота.

Возникает и другое весьма любопытное противоречие. Наряду с признанием принципа самоопределения отвергается идея плебисцита или, самое большее, говорится, что этот плебисцит должен охватывать исключительно мусульманское население данного района. Так, в Бенгалии и Пенджабе мусульманское население составляет 54 процента или даже меньше. Высказывается мнение, что в случае проведения голосования в нем должны принять участие только эти 54 процента и они-то решат судьбу остальных 46 или более процентов жителей, которые не будут иметь права голоса в этом вопросе. Это может привести к тому, что 28 процентов решат участь остальных 72 процентов.

Трудно понять, как здравомыслящий человек может выдвигать эти предложения и ожидать, что они будут приняты. Ни я и никто другой не может знать, пока такое голосование не состоится, сколько мусульман в упомянутых районах голосовало бы за разделение. Мне думается, что значительное их число, возможно даже большинство, стало бы голосовать против. Многие мусульманские организации против такого разделения. Все не-мусульмаие, будь то индусы, сикхи, христиане или парсы, против этого. В сущности, это стремление к разделу возникло в районах, где мусульмане составляют незначительное меньшинство,— в районах, которые ни при каких обстоятельствах не были бы отделены от остальной Индии. В тех провинциях, где мусульмане образуют большинство, влияние таких настроений не столь сильно. Это естественно, ибо они могут прочно стоять на собственных ногах и у них нет оснований опасаться других групп. Меньше всего такие настроения ощущаются в Северо-западной пограничной провинции (95 процентов мусульман), которую населяют патаны — мужественные, уверенные в себе люди, не страдающие от комплекса страха. Таким образом, как это ни странно, предложение Мусульманской лиги о разделе Индии находит гораздо меньше отклика в мусульманских районах, которых должен был бы коснуться этот раздел, нежели в районах с мусульманским меньшинством, которые остались бы незатронутыми. Все это не исключает того факта, что значительное число мусульман эмоционально привержено идее раздела, ие задумываясь над его последствиями. В сущности, это предложение сформулировано до сих пор лишь туманно, и, несмотря на неоднократные просьбы, не сделано никакой попытки конкретизировать его.

Мне думается, что это чувство искусственное и не укоренилось глубоко в сознании мусульман. Но даже и временное чувство может быть достаточно сильным, чтобы влиять на события и создавать новые ситуации. В нормальных условиях время от времени происходило бы известное регулирование, но в том особом положении, в каком находится сейчас Индия, когда власть сосредоточена в руках чужеземцев, может произойти все что угодно. Ясно, что всякое реальное урегулирование должно быть основано на доброй воле участвующих в нем сторон и на желании всех их сотрудничать во имя достижения общей цели. Ради достижения этого стоит пойти на любую разумную жертву. Каждая группа не только должна быть теоретически и практически свободной и иметь равные возможности для развития, но и должна ощущать эту свободу и равноправие. Если оставить в стороне все страсти и неконтролируемые разумом эмоции, нетрудно будет найти такую форму свободы, обеспечивающую широчайшую автономию провинций и княжеств при одновременном сохранении прочных связей с центром. В пределах более крупных провинций или княжеств могут даже существовать, как в Советской России, автономные единицы. В дополнение к этому можно включить в конституцию все мыслимые виды защиты и гарантии прав меньшинства.

Все это можно сделать, и все же я не знаю, как сложится будущее под влиянием различных не поддающихся определению факторов и сил, главной из которых является политика Англии. Может случиться, что Индии будет навязан какой-то раздел, предусматривающий сохранение непрочных уз между разделенными частями. Я убежден, что даже если это произойдет, глубокое внутреннее чувство единства и мировые события сблизят в дальнейшем друг с другом разделенные части и приведут к их действительному единству.

Это единство является географическим, историческим и культурным, но самый мощный фактор, действующий в его пользу,— это развитие мировых событий. Многие из нас придерживаются мнения, что Индия представляет собой, по существу, единую нацию. Джинна выдвинул теорию двух наций, а недавно расширил эту теорию и политическую фразеологию, охарактеризовав некоторые религиозные группы как субнации, хотя не ясно, что под этим подразумевается. Он отождествляет нацию с религией. В наше время такой подход нельзя признать обычным. Но вопрос о том, правильно ли рассматривать Индию как одну нацию, как две или более, собственно, не имеет значения, ибо современное понятие о национальности почти не связано с государственной принадлежностью. Национальное государство представляет собой в настоящее время слишком малую единицу, а малые государства не могут вести сейчас независимое существование. Сомнительно, чтобы и многие более крупные государства могли пользоваться сколько-нибудь реальной независимостью. Таким образом, национальное государство уступает место многонациональному государству или крупным федерациям. Типичным примером этого служит^Советский Союз. Соединенные Штаты Америки, хотя и связанные прочными национальными узами, являются, по существу, многонациональным государством. За походом Гитлера по Европе кроется нечто большее, нежели захватнические устремления нацистов. Новые силы толкают к ликвидации системы малых государств в Европе. Гитлеровские армии сейчас быстро откатываются назад или уничтожаются, но концепция крупных федераций остается.