Чтение онлайн

Война между Маджапахитом и Шри-Виджаей была очень жестока, и, несмотря на полную победу Маджапахита, она посеяла семена будущего конфликта. Из развалин державы Сайлендра на Суматре и в Малакке возникла Малайская держава, объединенная с другими элементами, а именно с арабами и новообращенными мусульманами. Господство на восточных морях, длительное время находившееся в руках Южной Индии или индийских колоний, перешло теперь к арабам. Малакка выдвинулась как крупный торговый центр и средоточие политической власти, и на Малайском полуострове и на островах распространился ислам. Эта новая держава и положила к исходу 15 столетия конец Маджапахиту. Но через несколько лет, в 1511 году, пришли португальцы во главе с Албукерком и завладели Малаккой. Европа пришла на Дальний Восток благодаря своей развивавшейся морской мощи.

ВЛИЯНИЕ ИНДИЙСКОГО ИСКУССТВА ЗА ГРАНИЦЕЙ

Сведения о древних империях и династиях представляют интерес для археолога, но они имеют более широкое значение для истории цивилизации и искусства. С точки зрепия Индии, они особенно важны, ибо именно Индия воздействовала на эти страны и проявила в самых различных отношениях свою жизнеспособность и свой гений. Мы видим ее, полную бьющей через край энергии и распространяющейся вдаль и вширь, несущей не только свою мысль, но и другие свои идеалы, свое искусство, свою торговлю, свой язык и литературу и свои методы правления. Она не находилась в состоянии застоя и не осталась в стороне, изолированная и отрезанная горами и морями. Ее жители преодолели эти высокие горные преграды и опасные моря и создали, как говорит Рене Груссе, «Индийскую империю, политически столь же мало организованную, как греческая, но столь же гармоничную морально». Фактически даже политическая организация этих малаккских государств была организацией высокого порядка, хотя она и не была частью индийской политической системы. Но Груссе касается более обширных районов распространения индийской культуры: «На высокогорном плато восточного Ирана, в оазисах Серинды, в безводных просторах Тибета, Монголии и Маньчжурии, в древних цивилизованных землях Китая и Японии, землях первобытных монов и кхмеров и других племен в Индо-Китае, в малайско-полинезийских странах, в Индонезии и Малайе Индия оставила неизгладимый отпечаток своей высокоразвитой культуры не только на религии, но также на искусстве и литературе, словом, на всей высшей духовной деятельности...»45

Особенно глубокие корни индийская цивилизация пустила в странах Юго-Восточной Азии, и свидетельства этому можно найти и сейчас повсюду в этом районе. Крупные центры санскритского образования находились в Чампе, Ангкоре, Шри-Виджае, Маджапахите и других местах. Имена правителей различных возникавших государств и империй были чисто индийские и санскритские. Это не значит, что они были чистокровными индийцами, но это несомненно указывает на то, что они индиани-зировались. Государственный церемониал был индийский и выполнялся на санскритском языке. Все государственные чиновники носили древние санскритские титулы, и некоторые из этих титулов и званий сохранились до настоящего времени не только в Таиланде, но и в мусульманских государствах Малайи. Древняя литература этих мест в Индонезии полна индийских мифов и легенд. Знаменитые яванские и балийские танцы берут свое начало в Индии. Маленький остров Бали в значительной мере сохранил свою древнеиндийскую культуру до современной эпохи, и там удержался даже индуизм. Искусство письма пришло на Филиппины из Индии.

Камбоджа заимствовала у Южной Индии алфавит и переняла, с незначительными изменениями, много санскритских слов. Гражданское и уголовное право было основано на законах древнего законодателя Индии Ману, и, с некоторыми изменениями, вызванными буддийским влиянием, оно было приведено в систему в современном законодательстве Камбоджи46.

Но больше всего индийское влияние сказывается в великолепном искусстве и архитектуре этих старых индийских колоний. Первоначальный импульс видоизменялся, приспосабливался и сливался с духом местности, и на почве этого слияния возникли памятники и замечательные храмы Ангкора и Боро-будура. В Боробудуре, на Яве, высечена на камне вся история жизни Будды. В других местах барельефы воспроизводят легенды о Вишну, Раме и Кришне. Вот что писал об Ангкоре Осберт Ситуэлл: «Нужно прямо сказать, что Ангкор, такой как он есть, является сейчас одним из главных чудес света, одной из тех вершин, до которых возвысился, воплотившись в камне, человеческий гений. Он бесконечно более внушителен, красив и романтичен, нежели все, что можно видеть в Китае... Это вещественные остатки цивилизации, которая на протяжении шести веков сверкала крыльями своего великолепного оперения и затем погибла столь безвозвратно, что даже имени ее не произносят уста человека»47.

Вокруг большого храма Ангкор Ват простирается обширный район величественных руин с искусственными озерами и прудами, с каналами и мостами над ними и с большими воротами, увенчанными «огромной скульптурной головой с красивым улыбающимся, но загадочным камбоджийским лицом, лицом человека, достигшего могущества и красоты божества». Это лицо с его странно обаятельной и волнующей улыбкой — «улыбкой Ангкора» — повторяется снова и снова. Эти ворота ведут в храм. «Расположенный по соседству Байон можно назвать самым фантастическим и необычайным в мире, более красивым, чем Ангкор Ват, ибо он более неземной по своему замыслу; его можно назвать храмом города на какой-нибудь далекой планете... пронизанным той же неуловимой красотой, какая часто живет между строк великой поэмы»48.

Вдохновение, создавшее Ангкор, пришло из Индии, но развил его кхмерский гений, вернее, то и другое слилось вместо и произвело на свет это чудо. Правителя Камбоджи, которому приписывают построение этого большого храма, звали Джайявар-ман VII; это уже типично индийское имя. Д-р Куорич Уэлс говорит, что «когда направляющая рука Индии была убрана, вдохновляющее влияние Индии не было забыто, но кхмерский гений обрел свободу, чтобы формировать новые поразительные построения, совершенно отличные, а потому не сравнимые ни с чем, что вызрело в чисто индийской среде... Верно, что кхмерская культура черпала свое вдохновение в Индии, без чего кхмеры никогда не смогли бы создать ничего более великого, нежели варварское великолепие культуры центральноамериканских майя. Но следует признать, что здесь, больше чем где-либо в Индийской империи, это вдохновение пало на благодатную почву»49.

Это приводит к мысли о том, что в самой Индии этот источник вдохновения постепенно иссякал, ибо истомленные разум и душа устали и им нехватало пищи из-за недостатка свежих веяний и идей. До тех пор пока разум Индии оставался открытым и Индия делилась своими богатствами с другими, получая, в свою очередь, от них то, чего недоставало ей, она оставалась свежей, сильной и жизнеспособной. Но чем глубже она уходила в свою раковину, стремясь укрыться от внешних влияний, тем больше она утрачивала это вдохновение, и ее жизнь все чаще становилась унылым повторением бессмысленных действий, сосредоточенных целиком в мертвом прошлом. Утрачивая искусство создавать прекрасное, ее дети утратили даже способность распознавать его.

Раскопки и открытия на Яве, в Ангкоре и в других местах индийской колонизации являются заслугой европейских ученых, особенно французских и голландских. Большие города и памятники, вероятно, все еще лежат погребенными, ожидая своего открытия. Пока же говорят, что значительные участки в Малайе, покрытые древними руинами, были разрушены горными разработками или в целях получения материала для строительства дорог. Война, несомненно, усугубит эти разрушения.

Несколько лет назад я получил письмо от таиландского (сиамского) студента, возвращавшегося в Таиланд из Шантиникетана Тагора. Он писал: «Я всегда считаю себя особенно счастливым, ибо мне удалось посетить эту великую и древнюю землю Арья-варты и смиренно выразить мое почтение праматери Индии, чьи нежные руки так любовно взрастили мою родную страну, научили ее ценить и любить все, что есть величественного и прекрасного в культуре и религии». Это, может быть, не типично, но зато дает некоторое представление об общих чувствах, питаемых к Индии, которые, хотя и неясны, и задавлены многим другим, еще сохраняются во многих странах Юго-Восточной Азии. Повсюду распространился ярый и узкий национализм, занятый собой и не доверяющий другим. Наблюдаются страх и ненависть к европейскому господству и в то же время стремление подражать Европе и Америке; часто чувствуется и некоторое презрение к Индии из-за ее зависимого положения. И все же за всем этим кроется чувство уважения и дружбы к Индии, ибо воспоминания о былом все еще живы и люди не забыли, что было время, когда Индия была им родиной и потчевала их богатыми яствами со своего стола. Подобно тому как эллинизм распространился из Греции на страны Средиземноморского бассейна и Западной Азии, культурное влияние Индии распространилось на многие страны и оставило в них свой глубокий след.

«От Персии до Китайского моря,— пишет Сильвен Леви,— от ледяных просторов Сибири до островов Ява и Борнео, от Океании до Сокотры Индия распространяла свои верования, свои предания и свою цивилизацию. За долгие века она оставила неизгладимый след в жизни четверти всего человечества. Она вправе требовать себе места во всеобщей истории, в котором долго отказывало ей невежество, и занять подобающее ей положение среди великих наций, воплощающих и символизирующих дух Человечества»50.

ДРЕВНЕИНДИЙСКОЕ ИСКУССТВО

Широкое распространение индийской культуры и искусства на другие страны привело к тому, что некоторые из лучших образцов этого искусства мы находим за пределами Индии. К сожалению, многие из наших древних памятников и скульптур, особенно в Северной Индии, не сохранились. «Знать индийское искусство в одной лишь Индии,— говорит сэр Джон Маршалл,— значит знать его историю лишь наполовину. Чтобы понять его полностью, мы должны пойти за ним по следам буддизма в Среднюю Азию, Китай и Японию; мы должны проследить за тем, как по мере своего распространения на Тибет, Бирму и Сиам оно принимало новые формы и раскрывалось в новом великолепии; мы должны благоговейно взглянуть на неподражаемое величие его творений в Камбодже и на Яве. В каждой из этих стран индийское искусство встречается с иным национальным гением, с иной средой, и под их преобразующим влиянием облачается в иные одежды»51.

Индийское искусство столь тесно связано с индийской религией и философией, что его трудно узнать полностью, не имея представления об идеалах, которые владели умом индийца. В искусстве, как и в музыке, существует пропасть, отделяющая восточные концепции от западных. Вероятно, великие художники и зодчие средневековой Европы почувствовали бы себя более созвучными индийскому искусству и культуре, нежели современные европейские художники, которые, по крайней мере частично, черпают вдохновение в периоде Возрождения и в последующей эпохе. В индийском искусстве всегда есть религиозный мотив, стремление заглянуть в потусторонний мир, воодушевлявшее, вероятно, зодчих больших соборов Европы. Красота мыслится как нечто субъективное, а не объективное; это — творение духа, хотя оно способно, обретая форму и содержание, принимать красивые очертания. Греки любили красоту ради красоты и находили в ней не только радость, но и истину; древние индийцы также любили красоту, но они всегда стремились вложить в свое произведение какое-то более глубокое содержание, некое видение внутренней истины, как они ее представляли себе. Лучшие образцы их творческого труда вызывают восхищение, хотя человек может и не понять того, к чему они стремились и какие идеи вдохновляли их. В менее совершенных произведениях это непонимание, неспособность уловить дух художника становится препятствием, мешающим оценить их. Появляется смутное чувство неловкости, раздражения против того, чего никак нельзя постичь, и это приводит к выводу, что художник не знал своего дела и потерпел неудачу. Иногда возникает даже чувство отвращения.