Чтение онлайн

— Проверьте вахтенных, все ли на месте, мистер Уоррен! У вас это получится быстрее.

Мичман Уоррен делал то, что он мог сделать, быстро и скоро — ко всеобщему удовольствию. Джон научился доверяться другим, но тщательно обдумывал при этом — кому и при каких обстоятельствах.

— Легче ему не стало, — сказал капитан Уокер сквозь зубы. — Но как-то он вдруг стал со всем управляться. Он знает, что он может, а чего не может. Это уже полдела.

— Ему еще везет к тому же! — заметил Пэзли, после чего они надолго оставили Джона в покое, никак не комментируя его действия.

Теперь придется им искать другую жертву.

Заключение мира означало будущую нищету. Безработные офицеры получали половину жалованья да кое-что из трофейных денег, жалкие крохи, которые никто и в расчет не брал. Младшие офицеры и мичманы не получали ни гроша. А на Британских островах царила нужда.

— У нас нет никаких шансов! — ругался казначей.

Пауза, задумчивое молчание.

— Отсутствие шансов — тоже шанс, — пошутил кто-то.

— Наш шанс — это мы сами.

Все повернули головы: Франклин. Пока они не поняли, что он хотел сказать. Но если и был человек, который ничего не говорил просто так, не взвесив, так это Франклин. Вот почему они все на какое-то время задумались. Он сам не боялся выглядеть глупцом и не раскрывал рта, пока все толком не поймет, так что можно было, не стесняясь, делать, как он. У него вон какая крепкая голова! Никакая пуля ее не берет. Господь Бог явно благоволит к нему, к этому Франклину, наверняка приберег его для лучших целей. Они помогали ему чем могли.

После разговора со слепым, которого, вполне возможно, и не было на самом деле, Джон чувствовал в себе необыкновенные силы. К тому же шрам, который появился у него теперь на лбу, заставлял других непостижимым образом относиться к нему с необычайным почтением, а это делало его еще более сильным, чем он и без того уже был.

«И будут последние первыми», — говорил он себе, имея в виду при этом и Уокера с Пэзли, он ведь не был святым.

Настало время все-таки обзавестись своей командой.

Мир! Причем уже второй по счету! После первого Наполеон прочно застрял на Эльбе, но как-то сумел вывернуться и снова собрать войска. Опять война и сокрушительное поражение. На сей раз мир, похоже, будет окончательным. Весь Лондон пестрел победными флагами.

Для офицеров устраивались балы и званые ужины, гремели бравурные речи во славу героев, шампанское и пиво лились рекой.

Джон безучастно наблюдал за всем, оказавшись немного в стороне от торжественных празднеств. При этом он не имел ничего против всенародного ликования. Просто ему казалось, что он сам непригоден к тому, чтобы разделять общие восторги, и нынче меньше, чем когда бы то ни было. Это его огорчало. «Я должен, наверное, как-то развить в себе чувство долга, чтобы не отрываться совсем уже от нации».

Однажды Джон заговорил с каким-то офицером об «Испытателе» и Шерарде.

— Как вы сказали? — переспросил он. — Шерард Лаунд? Вы уверены? Может быть, его звали Жерар? Я слышал только о Жераре Лаунде.

Джон попросил его рассказать подробнее.

— Этот самый Жерар был вторым лейтенантом на «Лидии». Они ходили в Америку, на среднеамериканское побережье. Репутация у него была довольно сомнительная. Да еще к тому же у него там было что-то с леди Барбарой Уэллзли, когда они отправились к мысу Горн. Да, да, точно было! Сам капитан их застукал. И говорят… — Рассказчик воровато оглянулся. — Говорят, леди была крайне недовольна тем, что им… так сказать, помешали. Потом этот Жерар, году, наверное, в 1812-м, бесследно исчез после какого-то сражения. Ходят слухи, будто это капитан его…

Джона не интересовали чужие драмы ревности, он твердо был уверен в том, что его собеседник просто перепутал имена.

Шерард Филипп Лаунд осваивал австралийскую землю, жил в радости и достатке, Джон не сомневался в этом ни на мгновение.

Хью Виллоуби, приходившийся родственником лорду Перегрину Берти, нашел много сотен лет тому назад острова, где солнце не различало часов и дней.

Джон никогда этого не забывал. Теперь давняя история приобрела для него новое значение. Джон Франклин, лейтенант Королевского военного флота, ныне ничем не занятый, получающий, как тысячи лейтенантов в стране, половинное жалованье, был единственным, кто твердо знал, куда он хочет. Он никому не говорил о своем заветном желании, но про себя не уставал твердить: «На Северном полюсе еще никто не бывал!»

Он знал, там было солнце, которое не заходило летом никогда, а стало быть, там были еще две вещи: свободное ото льдов море и время без часов и дней.

В Лондоне Джон поселился в гостинице «Норфолк», где он в последний раз встречался с Мэтью. Ему даже удалось получить тот же номер, ему это было важно.

Там, на кровати, пять лет назад сидел капитан, бледный, с красными глазами, после заточения в плену и всех пережитых бед. Французы без долгих слов переделали карты Австралии по-своему, залив Спенсера и залив Сент-Винцента они переименовали, дав им имена Бонапарта и Жозефины Богарнэ, а единственный человек, который мог бы этому воспрепятствовать, капитан Николя Боден, погиб во время шторма. Об остальном лучше не вспоминать — жестокое обращение как со шпионом, несколько лет в сырой камере, болезни — бедный Мэтью!

Кот Трим, его единственный друг на Маврикии, угодил в котел к голодным аборигенам. Правда, шкуру они потом отдали Мэтью. Карты за это время уже все выправили, даже гавань Франклина и та опять на месте. Только лагуна Трима, небольшая бухта на самой северной оконечности залива Порт-Филип, куда-то потерялась. Если там когда-нибудь возникнет поселение, оно обязательно должно будет называться Трим-сити, Джон непременно за этим проследит, он надеялся, что это будет в его власти.

Если бы Мэтью был жив, подумал Джон, он бы наверняка захотел отправиться с ним на Северный полюс. Просто посмотреть, как там и что.

Доктор Браун — Роберт Браун с «Испытателя» — стал известным ученым-естественником. Джону нужна была его помощь в подготовке северной экспедиции, и он решил его отыскать.

Был день. В Королевском научном обществе не нашлось никого, к кому бы Джон мог обратиться со своим вопросом. Все сидели в большом зале и слушали лекцию некоего Беббеджа по астрономии. Джон отыскал свободный стул, сел и сосредоточился. О звездах он знал так много, что мог следить за выступлением даже при быстром темпе речи.

После Джона в зал вошли две дамы и сели позади него. Сосед Джона обернулся и сказал вполголоса:

— С каких это пор женщины обретаются в научных заведениях? Они должны сидеть дома и варить пудинг!

Посетительницы услышали эти слова.

Та, что помоложе, наклонилась и сказала:

— А у нас уже пудинг готов, иначе бы мы не пришли сюда.

Потом они обе рассмеялись и заразили своим смехом остальных, слышавших эту маленькую перепалку. Доктор Беббедж рассердился и полюбопытствовал, что такого смешного в открытии Галилея, он, дескать, тоже не прочь повеселиться. Но каждому было ясно, что ему совершенно не до смеха, потому что он слишком серьезно относится к своим звездам.