Чтение онлайн

Ловд стал дико смеяться, сначала тихо, а потом все громче и громче. Ясна поняла причину его смеха и поэтому, дабы не обижать Суламифь, поспешила объяснить:

– Вы знаете, то же самое нам рассказал царь Соломон. Так что, судя по всему, вы проделали одно и то же в одно и то же время.

– Так он тоже вызывал Трататуна?! Но с какой целью? Неужели... ах... я, кажется, поняла, он хотел научить меня готовить...

– Нет, уважаемая Суламифь, он хотел сам научиться, ради любви к вам он готов на все!

– Ах! Ах! Ах! Я подозревала, что он любит меня! Всю нашу совместную жизнь я подозревала, что он меня любит! Так и вышло! Где же он? Ах да, он в своем дачном домике, давайте к нему поспешим!

Суламифь вновь воспылала неугасимой любовью к своему бывшему возлюбленному, так что Ясна, Ловд и теперь уже и Суламифь совершили перемещение и, ко всеобщему удивлению, оказались в домике царя Соломона.

После бурных обменов словами, объятиями и поцелуями гид Ыго спросил:

– Но где же Трататун?

СКОРО ФИНАЛ?

Спустя несколько секунд основное историческое событие пришло к своему окончательному финалу.

Д. Адамс

Последовала немая сцена.

– Осталось сорок минут, - напомнил царь Соломон.

– Что же делать?

– Искать!
– объяснила Суламифь.

– Кстати, а что вы делали все это время?
– спросила Ясна.

– Я и Кубрик искали Трататуна, - ответила я.

– И не нашли, - печально подвел черту Кубрик Магги.

Тяжелое молчание нависло над всеми собравшимися. Лишь чмоканье поцелуев царственной четы нарушали тягостность и трагичность момента.

– Я помогу вам, - тихо прошептал Ыго.

– Как?

– Понимаете, судя по всему, ваш Трататун, не попав ни к Соломону, ни к Суламифи, оказался на стыке двух отчаяний и поэтому наверняка впал в депрессию или философскую интоксикацию, а такие люди попадают, как правило, в самые отдаленные уголки Царства Теней. Трататун наверняка там, а если исходить из теории вариабельности пространства, то этих уголков в Царстве Теней наличествует огромное количество, ведь не стоит сбрасывать со счетов тот немаловажный факт, что при наличии...

Ыго опять понесло, но доблестный Ловд прервал его:

– Ыго, дружище, поспешим к нашему Трататуну, поверь, очень не хочется застрять тут на целый месяц.

– Хорошо. Госпожа Йо, попробуйте перенести нас отсюда этак... на расстояние одного меланхоличного вечера.

Хоть координаты Ыго были, мягко говоря, расплывчаты, но я поняла, что он имел в виду. И вот мы оказались там, где был Трататун.

Комната представляла собой кухню, обычную кухню, в которой было сильно накурено. За столом сидели два бородатых мужика в очках, на столе стояла бутылка водки "Горько!", лежали сырок "Мямля", пачка сигарет "Дым коромыслом" и большая кипа бумаги, на первом листе которой была небрежная надпись: "Исследование процесса затяжного бытия на фоне непрекращающейся энтропии "вневременности", а также мысли, заметки и лирические отступления к комментариям "Апофеоза Меланхоличности в пределах депрессивного круга "ностальгии по несбывшемуся". Между двумя мужиками сидел наш Трататун.

Мы - я, Ыго, Ясна и Ловд - оставались для них незаметными. И тут дело было даже не в магии, а в количестве выпитого спиртного и философского отношения к жизни. Нас они наверняка воспринимали как феноменологические галлюцинации иллюзорности пространства. Тем временем один из мужчин процитировал:

И пускай кривизна понятий

С каждой мыслью стремится к кругу,

И пускай этот мир к Пифагору

Относится, как к супругу,

Это все вилами писано

И ниткою белой шито.

Все равно нам вместе с душою

Еще кое-что выдано

В нагрузку, как премиальные,

Суперприз, призовая игра,

Только мне это все...

– Нет, Иван, ты не прав!
– перебил его другой.
– Вот ты утверждаешь, что мир иллюзорен, стало быть, иллюзорен и ты, но мало того - тогда иллюзорно и "стало быть" и "мало того"!

– Да нет, Петр, - стал оправдываться сосед.
– Дело не в иллюзорности мира, а в понятиях, в понятийной базе нашего восприятия. Вот представь себе...

– Почему только себе?
– спросил Трататун.
– Пусть представит и мне! Представляете, все на секунду представили себе Бога, вот он и...

– Да нет, при чем тут Бог?

– Как это при чем? Кто-то должен же...

– Нет, никто не должен... э-э... Кстати, а кто это в углу?

– А...
– протянул Трататун.
– Это мои друзья. Иллюзия. Игра пространства и воображения.

– Что?!
– возмущенно вскричала Ясна.
– Это я-то игра воображения?!

– Иван, галлюцинации не разговаривают!!!

– Правильно, Петр, не разговаривают, это болтает наше сознание, разум...

– Я тебе сейчас по лбу дам, прям по самому что ни на есть твоему бредящему разуму, по твоему зацикленному сознанию!!!
– закричал Ловд. Тогда галлюцинации не только разговаривать, но и драться начнут!

Петр и Иван задумались, но Трататун не унимался:

– То, что галлюцинации начнут нас избивать и даже, может быть, жестоко, еще ничего не доказывает. Главное - сохранить веру в их иллюзорность, и тогда... Ну я не знаю, что тогда, еще никто не сохранял веру в иллюзорность, когда его бьют. Там и почки-то тяжело сохранить, не то что веру, но в теории...

Ясна не выдержала и отпустила Трататуну подзатыльник.

– Вот!
– изрек Трататун, мотнув от удара головой.
– Что и требовалось доказать!

– Трататун, малыш, - вступила в разговор я, - неужели ты нас не помнишь?

– Помню!

– Так пошли домой.

– Зачем?

– Пошли, если мы не уйдем сейчас, то застрянем здесь на целый месяц.

– А какая разница, где застревать?

– Но дома...

– Что дома? Где, в сущности, наш дом? Мы всю жизнь маемся неопределенной тягой к чему-то родному, всю жизнь нас терзает какое-то невосполнимое чувство утраты...

– Госпожа Йо, - тихо прошептал Ыго, - разрешите, я попробую?

– Эй!
– начал Ыго.
– Вот ты говоришь, что проблема внутреннего конфликта возникает вследствие противопоставления таких архетипных понятий, как "дом" и "чужбина". Но ведь, в принципе, если отмести такие метафизические артефакты, как дуалистичность восприятия и диалектическое познание, то что мы имеем?

Трататун задумался и несколько растерялся. Было неясно, то ли он ищет нужный ответ, то ли пытается понять, что ему сказали.