Чтение онлайн

– Понятно...
– грустно сказала Ясна, - значит, напиться мы из этого колодца не можем?

– Нет. Духовную жажду лучше утолять, обратившись внутрь своего сердца, где...

– Меня мучает не духовная, а физическая жажда! Йо, я хочу пить! Пи-и-ить!
– заскулила Ясна.

– Ыго, где же, все-таки, можно бедным путникам утолить жажду?

– Духовную?
– с надеждой в голосе и в глазах спросил Ыго, глядя на меня.

– Нет... пока нет. Просто жажду.

– Сейчас подумаю. В паре километров отсюда есть трактир "Мираж в пустыне", может, там найдется для вас что-нибудь.

– Поспешим!
– воскликнул Ловд и, взяв Ясну за руку, решительно зашагал вперед.

"МИРАЖ В ПУСТЫНЕ"

Пожалуй, мне надо сдавать свое сознание напрокат людям, которым наскучили триллеры с акулами.

Д. Адамс

И вот на горизонте показался "Мираж в пустыне".

Помещение выглядело несколько странно, если не сказать - просто возмутительно необычно. Во-первых, здесь не было ни столов, ни стульев, ни прилавка. Люди просто сидели на полу, который был устлан плохонькими ковриками, и молчали. Они сидели неподвижно, как скалы. Нигде не было видно ни продавца, ни предметов, которые могли продаваться. Единственное, что украшало комнату, - большая бочка воды, к которой время от времени посетители подходили и отпивали несколько глотков.

– Вода!
– закричала Ясна и побежала в сторону бочки. За ней мигом метнулся Ловд. Но в ту же секунду бочка исчезла из центра комнаты и показалась в левом углу. Дети бросились туда, но неугомонная бочка исчезла и оттуда. Так минут пять Ясна и Ловд бегали за ней по комнате, пока недоуменно не замерли и не посмотрели на Ыго.

– Что происходит?
– спросила я у нашего гида.

– Как вам сказать, это явление изучали многие наши виднейшие ученые, но так и не пришли к единому мнению. Одни утверждают, что это типичное явление "Бродячей бочки", а другие - что это типичное явление "Бочки бродячей". Но к существенным результатам этот спор не привел.

– Где же вы берете питьевую воду?

– А вот...
– сказал Ыго и подошел к левому углу комнаты. Там бил небольшой родничок.

Мы все по очереди напились и, довольные, сели рядом у стеночки. Посетители смотрели на нас внимательно и настороженно.

– А что они на нас так смотрят?
– спросил Ловд у Ыго.

– Ничего страшного. Посмотрят и начнут есть.

– Нас?

– Вас!

– А за что?

– Не "за что", а "потому что". Потому что голодные. Здесь с продуктами для каннибалов напряженка. Ведь это все-таки не райские кущи, а Царство Теней.

Мы задумались, но как раз в этот момент сидящие в комнате люди задумываться перестали, встали со своих мест и направились к нам. Не скажу, что я сильно испугалась, я ведь ведьма, но все равно от одной только мысли, что ты для кого-то являешься не писательницей или красивой женщиной, а всего лишь гарниром к его сладкой жизни, становится не по себе. Дабы избежать конфликта, я заговорила первой:

– Добрый день! Простите, вы, кажется, хотите нас съесть?

Трое каннибалов замерли, они явно не ожидали от своего завтрака такой сознательности и проницательности.

– Да!
– не растерялся один из них.

– А почему? Неужели только потому, что вы голодны?

– Нет, не только поэтому.

– А почему еще?

– Потому что таким образом мы выполняем свое предназначение. Каждый должен делать то, что умеет делать лучше всех. Каждый должен найти себя, вот мы и нашли себя и свое место в жизни. Мы - вершители закона судьбы. Если вы к нам сюда попали, значит, так нужно, значит, Всевышний Закон вывел вас сюда, чтобы вы искупили свои грехи. А еще нам, правда, очень хочется кушать!

– Но мы - маги!
– вмешался в разговор Ловд.
– Вы не боитесь, что для вас это может печально закончиться?

– Боимся.

– Так почему же не сядете и не успокоитесь?

– Смелый - это не тот, кто ничего не боится, а тот, кто боится, но все равно ест!!!

И вот, утомленные беседой, каннибалы решили положить конец нашей дискуссии и перейти непосредственно к делу, то есть к обеду, то есть... к поглощению нас, как вдруг в дверь раздался такой оглушительный стук, что мы все обернулись. Раздался еще один стук, и дверь слетела с петель. На пороге показался... единорог. Он медленно обвел комнату внимательным взглядом и, увидев меня, Ясну и Ловда, улыбнулся (насколько это может сделать единорог).

– Добрый день!
– сказал он тихим, приятным, хорошо поставленным голосом.

– Добрый!
– ответили мы в изумлении.

Каннибалы медленно попятились к стенке, снова впав в непродолжительную задумчивость.

– Если не ошибаюсь, вы Йо, а это ваши спутники Ловд и Ясна?
– продолжил единорог.

– Совершенно верно.

– Если не возражаете, мы хотели бы вас отвезти во дворец царя Соломона.

– Зачем?

– Ему нужно поговорить с вами.

– Соломону?

– Да.

– Он здесь?

– Нет, он во дворце.

– Я имею в виду, он в Царстве Теней?

– Совершенно точно подмечено, он в Царстве Теней! Царь Соломон послал нас за вами.

– Вас?

– Да. Прошу вас, идемте.

Мы, ошарашенные, вышли во двор, и перед нами предстало еще несколько единорогов.

Единорог представил нам своих товарищей-одноединов:

– Единоглаз. Единоух. Единонос. И ваш покорный слуга, Единоедин.

– Очень приятно.

– Будьте так любезны, садитесь к нам на спины, и поспешим, Соломон ждать не любит!

Вот так. Я села на Единоедина, Ясна на Единоглаза, Ловд на Единоуха, и Ыго (куда ж его девать) на Единоноса.

– Простите, но ничего, что мы верхом?
– деликатно поинтересовалась Ясна.

– Нет, что вы, даже приятно...
– ответил Единоедин, и я поняла, что все они мужчины, в смысле едины одного пола.

СОЛОМОН

Неужели его ничто не интересует, кроме чая и высоких материй? Неужели у него нет порывов? Неужели он не знает страстей? Неужели он никогда, попросту говоря, ни с кем не трахался?

Д. Адамс

Единороги быстро домчали нас до дворца царя Соломона, и, как водится по законам жанра, мы увидели совершенно не то, чего ожидали, - вместо безумного великолепия витражей, вместо полета божественной мысли мы застали ветхую приземистую избушку, изрядно осевшую своим левым дальним углом. Соломенная крыша наводила мысли о бренности бытия и непостоянстве счастья, а местами обвалившийся порог заставлял задуматься... но, впрочем, задумываться было некогда.

Очевидно, наше удивление было настолько очевидным и заметным, что Единоедин печально вздохнул и промолвил: