Чтение онлайн

С этими словами дядюшка Друд наклонился и, задрав майку на спине, предоставил нам возможность рассмотреть на его плечах маленькие прекрасные крылышки. В таком виде дядюшка Друд походил на престарелого амурчика на пенсии.

– Вот такие дела, – закончил свою речь Друд Ухта и тяжело вздохнул.

Вечер наступил мгновенно, как это обычно бывает зимой. Стало темно, и мы зажгли свечи. Дядюшка Друд ушел к своему другу делиться новостями, а мы, подперев щеки руками, сели у окошка.

Этот долгий день наконец-то подходил к финалу, и нами овладела такая апатия ко всему, что мы решили сегодня уже ничего не делать – всеми неотложными делами займемся завтра, как говорится, «утро вечера попозже».

За окном светила луна, детишки из соседних дворов играли в снежки и лепили снеговиков. Но вдруг все это веселье мигом прекратилось – на горизонте показалась мадам Менс.

Она медленно шла, вся запорошенная снегом. Шаг ее был тверд и уверен, в ней чувствовались огромная сила, несгибаемые воля и позвоночник.

На душе стало как-то неуютно, почему-то в голову пришла мысль, что вечер окончательно и бесповоротно потерян для полноценного отдыха.

Мадам Менс постучала в дверь, и нам глупо было делать вид, что в доме никого нет. Поэтому, кряхтя всем, чем только можно, плюс мыслями, мы отворили дверь.

Мадам Менс, не тратя зря и секунды, тут же с порога сообщила:

– Нам нужно идти в Братство Лесных Кроликов!

– Зачем?

– Чтобы допросить их. Чует мое сердце, они что-то скрывают!

– Но на улице темно, дело близится к ночи!

– Ничего страшного, я взяла с собой факелы, к утру мы вернемся.

– Мадам Менс, простите, но вам не кажется, что нам необходимо отдохнуть?

– Господи, какие вы жестокие! Какие вы бессердечные! Мой сын в опасности, а вы собираетесь преспокойно и сладко спать! Не хотите со мной идти и не надо! Я пойду сама!

– Но вы можете…

– Мама может все! – гордо вскинув голову, проговорила Менс и, хлопнув дверью, вышла на улицу.

– О! Что за женщина! – вырвалось у меня. – Что будем делать, малышка?

– Если отпустить ее одну в Братство Лесных Кроликов, она всех там съест! Придется идти.

– А может, ну ее?

– Йо, а как же наша репутация? Ведь она разнесет по всему свету, что мы бессердечные! Да и жалко все-таки мальчика.

– Ладно, – согласилась я, – одевайся. Только не забудь взять с собой на всякий случай нашу походную магическую сумочку. А я пока напишу дядюшке записку, чтобы он не волновался.

Ясна пошла собирать вещички, а я села писать записку.

Дядюшка Друд, мы скоропостижно покинули дом.

Сильно не волнуйся – мы с мадам Менс.

Надеемся, скоро будем.

Ясна собралась на удивление быстро, и мы, закрыв за собой дверь, пошли догонять мадам Менс, тем более что это было несложно. Со своим решительным шагом, но хлопотливым характером она ушла не далеко.

– Мадам Менс, подождите! Мы с вами!

– Вот и хорошо! Возьмем их тепленьких! – злорадно сказала она и еще решительней зашагала в сторону Дубового Леса.

Я держала Ясну за руку, а Ясна держала в руке наш походный магический мешочек, в котором мы берем с собой самое необходимое в долгих странствиях: соль, спички, пачка печенья, волшебный порошок для восстановления сил под названием «Эх, раз, еще раз!», талисман от насекомых, косметика, бинт и обезболивающая настойка «Держись!», подзорная труба, гадательные камушки, экстренный запас денег и три корочки хлеба. Хотя на первый взгляд может показаться, что все это должно занимать много места, но это не так – сумочка маленькая, ее можно поместить в двух ладошках, ведь это все-таки предмет магический!

Мы семенили за мадам Менс в потемках. Уже давно вечер сменился ночью, а мы все шли и шли, не проронив ни слова. Хорошо еще, что мадам Менс шла впереди и ровняла своим уверенными шагом сугробы, иначе бы мы в них просто-напросто утонули, так как роста мы были миниатюрного, подарочного, так сказать. Но при этом идти в молчании было как-то жутко, и я решила разговорить нашу спутницу.

– Мадам Менс, а идти еще далеко?

– Нет. Не очень.

– Скажите, а у вас никогда с Янатом не возникало ссор или каких-нибудь конфликтов?

– Ссор? Нет. Правда, были иногда некоторые недоразумения. Это когда он отказался учиться играть на скрипке, но я потом убедила Яната, что это крайне необходимо для маленького интеллигентного мальчика.

– А чем он еще занимался, кроме… игры на скрипке?

– О, мой мальчик еще учился играть на фортепиано, учил несколько языков, ходил на уроки правильной речи, в кружок юного математика, в студию банных танцев, в коллектив любителей классической живописи, в школу гармоничного развития, ну и, конечно же, на дополнительные уроки по всеимперской литературе и по выходным занимался с репетиторами по магии.

– И что, это все ему нравилось?

– Нравилось? Не знаю, наверно. Мы как-то об этом с ним не говорили, вы же видите, его день занят до предела, времени на разговоры, не касающиеся учебы, у нас не было.

– А когда же он практикуется в магии?

– В свободное от всего остального время.

– Простите, – вмешалась в разговор Ясна, – а друзья у Яната есть?

– Друзья? Нет, я категорически против друзей, они отвлекают ребенка от процесса его гармоничного развития.

– А Янат после себя не оставил никакой записки?

– Оставил.

– ОСТАВИЛ???

– Да, оставил.

– Что же вы раньше не сказали?!

– Вы не спрашивали. Разве это важно?

– Конечно!!! Что было в записке?

– Да вот она.

Мадам Мене достала из внутреннего кармана своей ежиковой шубы сложенный втрое листок бумаги и протянула мне:

– Читайте.

Я развернула листок и прочла написанное красивым и уже совершенно недетским почерком:

Дорогая мама, не скучай.

– Да, не густо.