Чтение онлайн

Надо будет в этом удостовериться. Вообще-то, по плану на подобный результат я рассчитывал лишь через несколько месяцев практики.

Какая существенная экономия времени получилась. Но в следующий раз, пожалуй, обойдусь без всего этого.

Там, в моём родном мире, путь зазеркальщика был долгим и трудным. Стадия аколита — это годы осторожного освоения основ: ясновидение на уровне восприятия ауры и простых образов, первые робкие заглядывания в ближайшие развилки, тренировки фиксации знаний. Пока ты аколит, твои возможности сильно ограничены. Основной упор делается на понимание природы дара, на умение видеть, но не вмешиваться слишком активно. Серьёзные практики, направленные на укрепление эфирного тела, на глубокое взаимодействие с реальностью, на активное изменение судеб, — всё это начиналось уже на ступени адепта. Считалось, что до этого момента ученик просто не готов ни физически, ни ментально к таким нагрузкам. Эфирное тело ещё слишком слабо, чтобы выдержать мощные потоки энергии и информации, возникающие при серьёзном вмешательстве. Мои наставники всегда подчёркивали важность последовательности, контроля, умения чувствовать границы своих возможностей. Сам я, когда появились собственные ученики, настаивал на том же. Никто не поощрял безрассудных прыжков выше головы, подобных тому, что я совершил, взявшись за дело Минхо. Прорывы были кульминацией долгой работы, а не результатом стихийного бедствия.

Я усмехнулся. Кажется, я на собственном опыте подтвердил справедливость предостережений. Поспешил. Правда, в моём мире никакой прорыв в подобной ситуации был бы попросту невозможным.

Отбросив в сторону размышления, я вновь прислушался. Не к шуму на улице или тиканью часов, а к внутренним ощущениям, к состоянию своего эфирного тела.

Та вибрация, тот нарастающий гул, который я чувствовал перед тем, как отключиться, — он исчез. Не просто утих, а именно исчез, словно его никогда и не было. Эфирное тело, прежде казавшееся мне невероятно разреженным по сравнению с тем, каким оно было на пике моей прошлой жизни, теперь ощущалось гораздо более плотным. Более цельным, собранным, структурированным. Я всё ещё и близко не достиг уровня восприятия, который был у меня в прошлом мире, поэтому не мог по-настоящему глубоко оценить состояние эфирного тела, но точно ли это привычный с прошлой жизни уровень адепта?

Что ж, теперь я окончательно убедился в верности своих предположений. Не то чтобы я сомневался, но без видимых изменений в эфирном теле я бы поостерёгся утверждать, что произошедшее было именно прорывом. Слишком странно всё прошло, вполне вероятно, что изменения могли касаться исключительно ясновидения. Но теперь очевидно: это действительно был прорыв. Жёсткий, неконтролируемый, совершенно неправильный с точки зрения классической школы магии Зазеркалья, но тем не менее — прорыв. Возможно, именно адаптация к незнакомой информационной среде этого мира и стала тем катализатором, который заставил дар эволюционировать таким странным образом. Цена была довольно высока — я вполне мог умереть от истощения, но результат был налицо. И новое ясновидение, мгновенно распознающее цифровые идентификаторы, было лишь первым его проявлением.

В первую очередь изменения отражались на восприятии окружающего мира. Комната не стала ярче, звуки не стали громче в буквальном смысле, но… всё ощущалось намного чётче. Предметы обрели большую определённость, контуры стали резче, пространство — глубже. Словно кто-то убрал тонкую пелену, едва заметную дымку, которая раньше слегка размывала всё вокруг. Всё ещё далеко от идеала, конечно же, но жить стало поприятнее.

Впрочем, это-то как раз ожидаемое изменение.

Удовлетворение от осознания возросших способностей было ощутимым, но его быстро перекрыло урчание в желудке. Неделя без еды и воды — тело требовало своё. Прежде чем погружаться в дела и проверять результаты своей недавней «работы», нужно было хоть немного восполнить силы. Иначе я рисковал снова отключиться, уже от банального голода.

Я поднялся и направился к кухонному уголку. Холодильник встретил меня почти звенящей пустотой — пара засохших луковиц, начатая пачка кимчи сомнительной свежести и одинокая бутылка соевого соуса. Негусто. Мёнджин явно не был мастером пополнения запасов. Да чего уж там, я и сам этим толком не озаботился. Я проверил шкафчики над раковиной. Там дела обстояли ненамного лучше: полупустая упаковка риса, пакетик старых сушёных водорослей и, о чудо, почти полная пачка рамёна быстрого приготовления. Не пир горой, но на первое время сойдёт.

Пока в маленькой кастрюльке закипала вода, я вернулся к телефону. Мысль о ситуации с Минхо не давала покоя. Что произошло за эту неделю? Звонить ему напрямую пока не хотелось — я был не в том состоянии, чтобы вести полноценный разговор, да и не знал, что именно говорить. Оставался другой путь.

Я сел за стол, поставив перед собой чашку с только что заваренным рамёном, от которого шёл соблазнительный аромат. Закрыв глаза, я сосредоточился. Не на прошлом, не на туманных обрывках своего недельного бреда, а на конкретной задаче: узнать, что произошло с Чхве Минхо.

Я нашёл развилку, где беру телефон и набираю его номер. Вот я слышу гудки, вот Минхо отвечает, его голос сначала настороженный, потом — удивлённый.

Разговор в этой развилке длился долго. По моим внутренним ощущениям — не меньше двух часов. Минхо подробно рассказывал о событиях прошедшей недели. Я слушал, задавал уточняющие вопросы, прокручивал отдельные моменты снова. Это был поразительный прогресс: не так давно, чтобы получить такой объём информации из развилки, мне потребовалось бы несколько погружений, каждая итерация отнимала бы силы, а общая картина складывалась бы постепенно, как мозаика. Сейчас же всё было иначе. Я воспринимал весь пласт информации целиком, единым потоком, мгновенно усваивая детали, эмоции, последовательность событий. Словно смотрел ускоренно прокручиваемый фильм, но с полным пониманием каждого кадра. Это заняло всего несколько секунд реального времени.

Когда я вернулся в свою реальность, чашка с рамёном всё ещё дымилась на столе. А я уже знал всё.

План сработал даже лучше, чем я мог ожидать. Материалы, которые я каким-то образом (детали всё ещё ускользали) передал Ли Джихвану, оказались достаточно убедительными. Журналист не стал мешкать. Его статья, опубликованная в «Сеульском вестнике», вызвала настоящий скандал. История о коррумпированном инспекторе, вымогающем взятки у малого бизнеса в сговоре с поставщиком несертифицированного оборудования, подкреплённая документами и свидетельствами, которые сначала были анонимными (но позже нашлись и те, кто заговорил открыто), всколыхнула общество.

В дело вмешались вышестоящие инстанции. Началось официальное расследование. Инспектора Пак Джинхо отстранили от должности, а судя по последним новостям, которые Минхо узнал буквально перед моим гипотетическим звонком, его даже взяли под стражу до выяснения всех обстоятельств. Компанию-поставщика тоже ждали серьёзные проверки.

Давление на Чхве Минхо и других пострадавших предпринимателей мгновенно прекратилось. Под влиянием скандала власти пошли на уступки: либо ускорили процесс получения корейской сертификации для уже установленного оборудования, признав его соответствие европейским стандартам, либо нашли какой-то другой юридический компромисс. Главное — угроза остановки производства и банкротства миновала. Минхо был вне себя от радости, хотя и не знал, какую именно роль в этом сыграл я. Но, конечно же, понимал, что проблема была решена именно мной. Вначале он пытался дозвониться, чтобы получить консультацию — ситуация развивалась стремительно, и он не понимал, как ему действовать. Затем звонил, чтобы поблагодарить и просто расспросить.

Я взял палочки и подцепил лапшу. Удовлетворение — вот что я чувствовал. Глубокое удовлетворение от того, что моё вмешательство принесло реальный положительный результат. Проблема Чхве Минхо решена, совершенно случайно были решены и проблемы других компаний, справедливость восторжествовала. Мой дар, даже в этом искажённом незнакомом мире, оставался инструментом изменения судеб.

Доев, я встал из-за стола, чувствуя себя немного увереннее. Физическое восстановление займёт время, но первый шаг был сделан. Теперь нужно было разобраться с последствиями моей активности. Надо было проверить, был ли на ноутбуке тот компромат, который я собирал. Возможно, если я увижу данные своими глазами, мне будет легче вспомнить, как я их вообще получил.

Затем — телефон. Нужно перезвонить всем звонившим, в том числе Сон Чаён. Её звонок сам по себе показатель. Нашла наконец, чем меня занять? И как её предложение будет согласоваться с моим увольнением? В любом случае её звонок требовал ответа.

Но для начала нужно привести себя в порядок.

Резкий, настойчивый писк будильника ворвался в тишину, безжалостно выдёргивая Ким Ханби из остатков сна. Она поморщилась, не открывая глаз, и на ощупь хлопнула по кнопке настольных часов, заставив их замолкнуть. Мгновение блаженной тишины…, но лишь мгновение. Сознание неохотно возвращалось, принося с собой тяжесть в теле и лёгкую ноющую головную боль — верные приметы недавнего возвращения из поездки.