Чтение онлайн

В начале христиане смотрели на воздвигаемые здания, как на обыкновенные места собраний, но по мере того, как члены церкви омирщались и духовные реальности христианской жизни заменялись реальностями материальными, на христианский храм стали смотреть, как на «новозаветную скинию». В каждом храме было сделано соответствующее подразделение: притвор, являвшийся как бы «ветхозаветным двором» при скинии, куда допускались язычники; сам храм, соответствовавший «святилищу» скинии и, наконец, алтарь, представляющий собою «Святое Святых». Став, таким образом, на путь ветхозаветного символизма и ритуала, трудно уже было остановиться в подражании. Вслед за подразделением храма введена была утварь ветхозаветного храма, ветхозаветные облачения для священнослужителей, возжигание светильников и лампад, воскурение фимиама, употребление просфор, креста, крестного знамения и т. п. Создались формы тех или иных церковных служб и богослужебных обрядов: литургии, акафисти, молебны, панихиды и многое другое.

Так незаметно «отец лжи», прельстив церковь полуистиной, постепенно уводил ее от «простоты во Христе» (2Кор. 11, 3), и делал это до тех пор, пока в последующих поколениях не утвердилось понятие, что храм — не просто здание для христианских собраний, а «новозаветный храм» — место пребывания Божия. В человеческом сознании была уничтожена самая главная новозаветная истина, без которой христианство перестает быть христианством, а именно, что Бог избрал Своим обиталищем не стены храма, а возрожденное сердце верующего, как написано: «вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом». «Ибо вы — храм Бога живого» (2Кор. 6, 16).

До грехопадения Адам был таким «живым храмом» Всевышнего, но пал, уступив трон сердца собственному «я». Чтобы падшему человеку вернуть возможность жизни в Боге и возможность жизни Бога в человеке, потребовалось много веков. Одно поколение за другим Бог подготовлял к принятию воплощения Сына Божия Иисуса Христа и Голгофской жертвы искупления. И вот, когда план спасения был полностью осуществлен, а возможность спасения была проверена и засвидетельствована апостолами и христианами-мучениками первых веков, сатане удалось похитить у церкви сознание, что Бог очеловечился для того, чтобы мы обожествились. Бог и доныне строит «дом духовный, священство святое» (1Петр. 2, 5), но строит его не из бездушных кирпичей, а «из живых камней», из людей, в сердце которых живет Бог, как написано: «Христос в нас — упование славы» (Кол.1, 27).

Почему это важно? Потому что спасает нас от греха только Христос, и, притом, обитающий в наших сердцах: «Если Христос в вас; то тело мертво для греха, но дух жив для праведности» (Римл.8,10). Св. Писание побуждает нас проверять себя и знать, где мы стоим в этом вопросе: «Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследывайте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть?» (2Кор. 13, 5). Ап. Павел, желая привести к познанию этой же истины верующих в Ефесе, писал им следующее: «Для сего преклоняю колена мои пред Отцем Господа нашего Иисуса Христа… да даст вам, по богатству славы Своей, крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца ваши…» (Ефес. 3, 14–17). О себе самом, апостол Павел писал: «и уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал.2,20).

«Ибо мы — Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять… Бывши утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святой храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом» (Еф.2,10 и 20–22).

Каждение или воскурение фимиама и благовоний черпает свое начало в глубокой древности. Задолго еще до ветхозаветной эпохи каждение применялось у язычников. Один из историков говорит: «идольские капища фимиамом непрестанно курились…»

Тертулиан, известный духовный писатель и отец церкви, живший в третьем столетии по Р.Х., развивая мысль в защиту воскурения фимиама в жилищах верующих и в местах богослужебных, говорит: «самый проницательный истукан Аполлонов, по свидетельству Лукана, никаких не давал вопрошающим ответов, без благовонных пред ним курений…».

Воскурению фимиама отведено место и в ветхозаветном богослужении, но там курение фимиама символизировало новозаветные молитвы верующих и благоухание духовной жизни во Христе.

Применение же фимиама в христианской церкви решительно ничем не может быть оправдано. Соблюдение ветхозаветного ритуала, являющегося только образами и прообразами новозаветных истин, подтверждало бы тот факт, что, нам, христианам, не знакомы еще ни молитвы в Святом Духе, ни возрожденная жизнь, прообразами которых может быть воскурение фимиама.

Некоторые деятели церкви желали придать ветхозаветным воскурениям «новозаветное» значение. Вот, что говорит один из них: «особливо в дни великих праздников частое каждение бывает, чтобы мы, обоняя беспрестанно сие священное благовоние, живее ощущали в душах наших сладость и веселие и, насыщаясь сих бессмертных воней, самих себя творили благоуханием Богу…».

Ап. Павел говорит, что Бог даёт верующему всегда «торжествовать во Христе, и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: Для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь» (2Кор. 2, 14–16). Но такую жизнь радости и веселия, благоухания и победы не могут создать прообразы Ветхого Завета. Духовные реальности, духовные переживания и опыт создаются Духом Святым, живущим в нас. Никакое каждение не может заменить собою Духа Святого.

Нашим каждением пред Богом является наше достойное хождение пред Ним. Апостол Павел говорит: «Итак подражайте Богу, как чада возлюбленные», как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в «благоухание приятное» (Еф.5,1–2).

Нашим курением пред Богом является жертвенная способность и готовность проявлять любовь и всяческую заботу к нуждающимся братьям. Ап. Павел, находясь в заточении и получив помощь от Филиппийской церкви, писал: «Я получил все и избыточествую; я доволен, получив от Епафродита посланное вами, как благовонное курение, жертву приятную, благоугодную Богу» (Филип.4,18).

Если мы живем и поступаем как язычники, если Дух Святой не вселился в нас и не очистил нас от всякой скверны, если Он еще не привел нас к подражанию Христу, любви к Богу и любви к ближнему, то никакое каждение нас не спасет. Напротив, Бог не благоволит к нашим курениям: «Не носите больше даров тщетных: курение отвратительно для Меня… праздничных собраний не могу терпеть: беззаконие — и празднование!… И когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу… Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетенного; защищайте сироту; вступайтесь за вдову. Тогда придите, и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как волну убелю. Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли, если же отречетесь и будете упорствовать, то меч пожрет вас: ибо уста Господни говорят» (Ис. 1, 13–20). «Да направится молитва моя, как фимиам, пред лице Твое, воздеяние рук моих — как жертва вечерняя» (Пс. 140, 2).

В тринадцатом столетии ангельское приветствие деве Марии — «Аве-Мария» составляло главнейшее содержание церковных служб, совершаемых в честь девы Марии. Это приветствие должно было повторяться в ряде других молитв и притом так часто, что никто не мог запомнить числа повторений и порядка их. На помощь пришли «четки», изобретенные монахом Домиником, введенные папой Львом ХIII-м и распространенные догадливыми монахами. «Изобретение быстро нашло свое применение как в Западной церкви, так и в Восточной. В Восточной церкви также вошло в обычай пользоваться четками при повторении одних и тех же молитв и фраз, как: «Святый Боже» — три раза, «Господи, помилуй» — сорок раз и т. п. Конечно, никто не станет отрицать нужды и значения молитвы. Молитва необходима, это все знают, хотя миллионы людей все еще не молятся. Никто не удивляется, когда безбожник не молится. Как станет безбожник молиться, если у него нет в душе сознания своей греховности, нет нужды отдаться духовным потребностям, нет веры в невидимое, нет стремления к освящению и внутреннему преображению, — нет тяги к небу. Приходится, однако, удивляться тому, как человек верующий, осознавший свои духовные нужды, не позаботится о том, чтобы выразить их Богу в молитве, исходящей от сердца! Разумеется, что человека, не умеющего сознательно молиться Богу, нельзя назвать христианином. Слова молитвы, произносимые без участия сердца, столь же бесполезны, как и дикие выкрики язычников пред их кумирами. Можно не сомневаться, что Савл произносил длинные и многократно повторяемые молитвы задолго до встречи с Господом на пути в Дамаск, но нигде в Писании не упоминается об этом. Когда же в сердце его была сокрушена гордыня и он покаялся, Господь сказал о нем: «он теперь молится» (Деян.9,11).