Чтение онлайн

Олэн понимал, что заложил чертовски крутой вираж, один из тех непредвиденных поворотов, которые скрывает ложная перспектива… а в таких случаях самое разумное - переключить скорость.

Франсуа положил костюм, рубашку и дорожный несессер в чемодан, обклеенный множеством этикеток - наследием прежних путешествий гонщика международного класса.

Во дворе он дружески похлопал по капоту маленькую спортивную машину. Теперь ею нельзя было пользоваться. Права остались у фараонов, а «мыльница», как называла «альпин» Бенедит, слишком бросается в глаза.

Из ближайшего бистро Олэн по телефону вызвал такси и приказал ехать на аэродром, в Орли.

Уже оттуда он позвонил Бенедит, сказал, что сию секунду вернулся из Америки и ждет разрешения таможни. Франсуа просил Бенедит скорее приехать, потому что ему не терпится сжать ее в объятиях, сто лет он только об этом и мечтал и взорвется, если она не поспешит.

Влюбленная женщина всегда с упоением слушает подобные речи, даже если клялась себе послать любовника к черту за явную измену.

В Орли Бенедит даже не успела выйти из своей бутылочнозеленой «флориды». Олэн мигом швырнул чемодан на заднее сиденье, а сам плюхнулся рядом с молодой женщиной.

Он поцеловал ее и нежно погладил ноги.

–  Поехали скорее! Я больше ни секунды не выдержу в этом проклятом месте!
– взмолился Олэн.

Ее точеный профиль, казалось, светился на фоне неба. Осенний костюм украшали крупные эбеновые пуговицы.

–  Что ты подумала о моем затяжном молчании?
– осторожно спросил Олэн.

Он пытался прощупать почву, почувствовать, знает она или нет.

–  Да всякий день поразному…

–  И ни разу не угадала, я уверен.

–  Я волновалась. Или у меня не было оснований?

–  Были.

Бенедит следила за лентой дороги. Спешить ей не хотелось. Олэн чувствовал, что расспрашивать она не станет, но, если он сам все не объяснит, не заметив немого вопроса, им придется расстаться. А он предпочел бы, чтоб земля раскололась пополам, как старый орех.

–  Случилась ужасная вещь…

Бенедит спокойно посмотрела на Олэна. Золотистый свет этих глаз лечил все тревоги. К счастью для преступников, у полицейских таких не бывает. Олэн вздрогнул, едва справляясь с желанием сказать правду, страстной жаждой выйти из подполья.

Они подъехали к дому. Поднявшись наверх, Олэн сразу подошел к окну. С деревьев в Булонском лесу облетала листва. Неподалеку от ипподрома служитель сгребал листья в кучу и жег.

Бенедит прижалась к человеку, к которому испытывала еще большую нежность от того, что сейчас он явно страдал.

–  У меня отобрали лицензию! Я больше не имею права участвовать в гонках!
– внезапно сказал он.

–  Но почему?
– вырвалось у Бенедит.

–  Я убил товарища!
– Сам того не осознавая, Олэн кричал.
– Хуже того, парня, который полностью мне доверял! На вираже мы сцепились колесами, и его тачка вспыхнула! Представляешь? Взорвалась!
– Он беспомощно взмахнул руками и упал в кресло.
– Одни угли…

Бенедит села рядом и положила руку ему на плечо.

–  Я думаю, с людьми твоей профессии такое порой случается… - мягко заметила она.

Он яростно замотал головой.

–  Нет! Только не так!… Аварию подстроили…

Олэн рассказал об окончании гонок, ни словом не упомянув о тюрьме. В эти минуты он заново переживал тот переломный момент своей жизни. И, несмотря на то, что прошло почти шесть лет, испытывал огромное облегчение. Словно наверстывал упущенное время…

«Если бы мы встретились в Ницце после тюрьмы, я сказал бы ей то же самое», - думал Олэн. Но с тех пор утекло слишком много воды, и это не всегда была вода из кристально чистого источника, окаймленного мхом и белыми голышами.

Как только Олэн умолк, Бенедит взяла его за руку и увела в спальню.

Ей казалось, что это самый лучший ответ на все его сомнения и тревоги. Олэн воспринял ее реакцию как должное, и они в тот раз долго лежали обнявшись, неподвижно вжавшись друг в друга… одно сердце… единое дыхание…

–  Ничего, попробуешь заняться чемнибудь еще, - сказала Бенедит много позже.

На улице было светло, сумерки только начинали сгущаться.

–  Чем же?
– спросил Олэн.

–  Не знаю. Достаточно захотеть. Кто угодно в состоянии начать жизнь заново. Из всех больных, кого я знала, ни одному не удалось вернуться к прежним занятиям…

–  Торопиться некуда… Фирма мне неплохо заплатила… Так что могу подождать…

–  И потом, тебе больше не понадобится рисковать жизнью… Знаешь, на свете куча людей, которые не лезут на рожон и при этом чувствуют себя отлично, даже великолепно, - пошутила она.

Олэн не ответил. Он задумался, откуда, собственно говоря, у него взялась эта странная тяга к гангстеризму. Легкая жизнь? Да разве ж она легкая? Привычка к опасности? дурные знакомства во время первой отсидки?…

«Тьфу, пропасть! Слишком сложно для меня!
– подумал он.
– Теперьто все равно никуда от этого не деться…» - Это странно звучит… но я чувствую, что теперь тебе ничего не угрожает… - продолжала Бенедит.
– Конечно, объяснить я бы ничего не смогла… Это как чуть заметное колебание воздуха, аромат, который чувствую я одна… Но знаешь, я очень верю в свою интуицию…

При всем своем чувстве юмора Поль и комиссар Бло не рискнули бы разделить уверенность Бенедит.

Бло допросил Пралине. Убедившись в чистосердечии бродяги, он не стал обвинять его в сообщничестве и передал досье Франсуа Олэна Полю.

–  На, я отдаю его тебе. Ты первым его учуял, стало быть, это твой клиент! Надеюсь, парень быстро вернется обратно. У тебя есть какиенибудь соображения на сей счет?
– спросил Бло.

–  Возможно, он попробует связаться с братьями Шварц…

–  Верно. Но что с того?… У тебя есть их адрес? Насколько я знаю, Шварцы не живут в домашних пансионах… и не заполняют регистрационные книги.

–  А ято думал, для независимых специалистов это обязательно, - усмехнулся Поль.

–  Мило! Оставь парочку таких перлов для префекта. Например, когда он спросит о самочувствии твоего бандита… Полагаю, ты по крайней мере не ждешь поздравлений от прессы?

–  Смотря от какой… - Поль подумал о Спартаке.
– Кстати, я хотел бы узнать, что вы думаете о шумной кампании в газетах.

–  То есть? Теперь и ты проникся стилем новой волны?

–  Несколько хороших статей - и можно довести парня до полной паники, заставить бояться собственной тени, - невозмутимо пояснил Поль.
– Сами знаете, чем больше человек хочет стушеваться, тем проще его поймать. Загнанный зверь чуть ли не сам бежит в ловушку.

–  Только не забывай, что эдельвейсы растут на краю пропасти…

–  Так как вам моя идейка?

–  Не хуже любой другой.

–  Значит, я попробую?

–  А заодно удружишь приятелю, - проворчал Бло.

–  Итак, я могу этим заняться?
– настаивал Поль, надеясь, что в случае чего шеф его прикроет.

–  Под свою полную ответственность. Дорогой мой Поль, я отдал этого Франсуа Олэна на твое полное попечение, не забывай.

Можно подумать, ему доставляло удовольствие это повторять!