Чтение онлайн

– Я хочу, чтобы ты отпустил меня.

Он занял свое место.

– Чтобы ты вернулась к своему охотнику?

Открыв бутылку вина, он потянулся за ее бокалом.

– Он убьет тебя, ты же знаешь.

– Он пытался помочь мне.

Дариус скептически приподнял темную бровь.

– Так вот оказывается чем он занимался, когда я нашел тебя и спас?

Она покраснела:

– Он мог бы убить меня давным-давно.

– Не сомневаюсь, – спокойно вставил он, добавив, – а затащить тебя в постель – это лишь часть его плана по твоему спасению.

Клер потянулась за бокалом вина, внезапно ощутив необходимость сделать что-то с руками.

– Мой выбор – вовсе не твое дело.

Он мягко засмеялся.

– Но это касается меня, Клэр. Мы связаны. И скоро ты поймешь, что это за связь.

Она сделала глоток сладкого темно-красного вина. Оно было хорошим, и Клэр испытывала жажду. Ей пришлось остановить себя, чтобы не выпить залпом целый бокал. Сегодня ей понадобиться ее разум, если она собирается убедить Дариуса отпустить ее.

Он поставил свой бокал обратно и накрыл ее ладонь своей.

– Охотники на ликанов убивают их, а не спасают. Они не уступают. И тебе не приходило в голову, что он может забавляться с тобой?

– Нет.

Несмотря на отрицание, она почувствовала, как сомнение проникло в нее. Клэр плавно убрала свою руку из-под его ладони.

Вздохнув, он поднялся и снял блестящую серебряную крышку с большого блюда, открывая взору ребрышки жареного ягненка.

– Давай-ка взвесим твои шансы, – произнес он, ухаживая за ней, движения его были элегантными и плавными.

– Ликан, что заразил тебя, мертв.

Она вонзила вилку в сочную на вид картофелину, не ответив ему.

– Есть идеи, кто заразил его? К какой стае он принадлежал? И кто вожак его стаи?

Она помотала головой.

– Тогда как, по твоему мнению, этот охотник на ликанов может спасти тебя?

Она возненавидела этот ровный умиротворенный тон, словно он пытался доказать что-то само собой разумеющееся ребенку, который никак не может увидеть причину.

– А какая еще надежда у меня есть?

– Я, – предложил он. Его пристальный ледяной взгляд буравил ее, становясь все настойчивее.

Его прежнее заявление о том, что они могли бы быть вместе, все еще звенело у нее в ушах:

– Нет, благодарю, – произнесла она.

– Я предлагаю тебе защиту. Я могу уберечь тебя от убийства. Тебе не придется терять свою душу.

Клэр разломила горячий рулет напополам, и завитки пара поднялись от него.

– Как тебе пришлось потерять свою.

Он кивнул:

– Никто и никогда не предлагал мне такого шанса. Для меня это не было даже доступно, когда я впервые обратился.

– И когда это было?

– В 790 году. Я был монахом в Линдисфарнском Аббатстве.

– Монахом?

– Полагаю тебе сложно в это поверить. Я служил Богу, а теперь проклят навеки.

Его улыбка исчезла.

– Мы часто принимали пилигримов. Просили у них мало, просто снабжали едой и давали приют. Одной ночью мы приютили группу. Они были ликанами и напали на нас в наших же постелях. Это была кровавая оргия.

– Что случилось с другими монахами?

Он пожал плечом.

– С исторической точки зрения, викинги отличились тем, что разрушили монастырь до основания.

– И это было твое первое полнолуние, когда ты кормился?

– Да. И бесконечное число последующих лун. Я потерялся в проклятье.

– Что заставило тебя остановиться?

Он отвернулся, устремив взгляд на стеклянные двери и ветки, танцующие в дуновениях легкого ветра.

– Смерть того, кто не должен был умирать. Я взял под свою защиту человека, дав знать внутри стаи, что никакого вреда ей не причинят.

– А твоя стая все рано ее убила?

Его серебристый взгляд резко вернулся к ней.

– Нет. Но они удостоверились, что я это сделал.

Сердце ее охватил холод при этих словах.

– Можешь ли ты гарантировать, что я никогда не сбегу. Что я никогда, даже случайно, не заражу кого-нибудь?

– Никаких гарантий нет.

Вилка со звоном упала на тарелку, когда Клэр откинулась на спинку стула. Ее охватывало разочарование.

– Тогда отпусти меня. Если Гидеон не сможет помочь мне, я с радостью позволю ему убить меня. Я не буду рисковать жизнями невинных людей. Ты должен понимать это.

– Это говорит твое сердце, а не разум, – он яростно замотал головой, от чего черные волосы разметались по сторонам. – Я не освобожу тебя. Настанет день, когда ты будешь благодарна мне за то, что я делаю.

– Прекрати обращаться со мной как с ребенком, который ничего не понимает.

– Тогда прекрати вести себя как ребенок.

– Если ты делаешь это для меня… – Клэр замолчала, пытаясь вернуть твердость своему дрожащему голосу, – я буду ненавидеть тебя каждый день, что мы будем вместе.

– Я все же рискну.

Не было никакого шанса заставить его согласиться отпустить ее. Несмотря на то, что в животе у Клэр все еще урчало от голода, она отодвинула стул и поднялась.

– Я иду в свою комнату, – она повернулась, готовая уйти, но его слова остановили ее, заставив замереть на месте.

– Ты влюблена в него.

Она застыла на месте, но не повернулась.

Дариус продолжал. Его голос рассекал расстояние между ними подобно хлысту.

– Ты думаешь, он может спасти тебя. Что он убережет тебя от всякого зла. Но он не сможет. Он лишь использовал тебя, отложив то, что всегда намеревался сделать. Он собирается…

– Убить меня? – отрезала она

– Именно.

– Ну и пусть, – заявила она. Заставляя свои ноги унести ее прочь из столовой, она поражалась тому, как могла произнести те слова, потому что в своем сердце Клэр не имела их в виду. Она не хотела, чтобы Гидеон убил ее. Она хотела, чтобы он ее любил.

Гидеон сидел в кожаном кресле Купера и просматривал биографические архивы. Редкие порывы легкого ветра трепали занавески на открытом окне и ерошили его волосы. Он остановился и на мгновение прислушался, звук дизельного двигателя снаружи доносился все громче. Гул затихал, смешиваясь с другими дорожными звуками, характерными для центральной части города в вечерние часы, и Гидеон расслабился.