Чтение онлайн

При воспоминании о пропавшем водяном коне сердце кольнула иголка грусти. Ундину уже не вернешь, предыдущая попытка вызова обернулась неудачей, неизвестно, что вообще будет с даром - может, он вообще пропал после Лундера...

– Утро доброе!
– окликнул голос за спиной.

Кенниг обернулся. На пороге стоял, жмурясь на холодное весеннее солнце давещний шварцрейтар. Росперт... как его там? Блорсхейм? Фамилия вылетела из головы.

– Утро добрым не бывает, - хмуро обронил колдун.

У наемника было другое мнение:

– Еще как бывает!
– ухмыльнулся он.

Не смотря на утреннюю прохладу, мужчина даже камзола не надел. Так и стоял в легкой рубашке, брюках да сапогах. Ветер дергал за растрепанные за ночь волосы, а сам шварцрейтар старательно сцеживал в кулак зевок за зевком.

Винтар почувствовал, что сейчас и он начнет зевать, а потому поспешно попытался найти новую тему для разговора:

– Вы что-то хотели?

Барнхельм кивнул, легко спрыгнул с порога на землю:

– Я по поводу вашей спутницы...

У водяного колдуна неприятно екнуло сердце. Наемники, конечно, сами остановились в доме у ведьмы - за руку их никто не тянул, в гости не зазывал - а потому, это видно, к магии - обычной, деревенской - они относятся спокойно, но с другой стороны - портрет напарника этого рейтара был записан в черной книге Аурунд. Причем - синей краской. А значит, как уже говорилось, Кенниг приложил к этому руку. И теперь одному Единому известно, что наемники надумали за ночь, после выкрика Эрменгильды про магию.

– Госпожа фон Оффенбах, как вы изволили ее назвать, - мягко начал мужчина, и было видно, что подобные речевые обороты даются ему с трудом, - сейчас путешествует с вами... Дорога опасна и трудна...
– шварцрейтар запнулся, размышляя, как бы покрасивее это все высказать, а потом решил пойти напрямик: - Как насчет контракта? Мы могли бы проводить вас. Два меча, способных защитить, лишними никогда не будут.

Кенниг так и остолбенел. Предложение было настолько неожиданным, что мужчина ляпнул первое, что пришло в голову:

– У меня денег нет, чтоб вас нанять.

Это было ложью от первого до последнего слова. Если по прибытию в Бирикену водяной маг действительно был нищ, как храмовая мышь, то теперь, после посещения Борна, колдун забрал-таки свое жалование. Не все конечно, за пять лет накопилось слишком много денег, что б носить все с собой, но уж на оплату контракта наемников вполне могло хватить.

– А этого и не надо, - весело улыбнулся Росперт.
– Нам случайно стало известно, что отец госпожи фон Оффенбах объявил награду тому, кто найдет его потерянную дочь. Сумма, конечно, крохотная, но я думаю, мы с напарником сможем ею удовлетвориться. Исключительно из жалости к несчастной девочке, оказавшейся далеко от дома.

Винтар задумчиво закусил губу. Дело было совсем не в деньгах, вопрос был в другом. С одной стороны, колдун прекрасно понимал, что это слишком опасно - путешествовать вдвоем, безо всякой охраны. Но с другой - заключать контракт с двумя совершенно незнакомыми наемниками - это надо быть круглым идиотом.

Далеко ли ты после этого уедешь или тебя прикопают в ближайшем лесочке?

Винтар уже был готов ответить отказом, когда в голову вдруг пришла новая мысль.

Напарником этого Блосхельма - или как там его?
– был брат Эрменгильды - как он там назвался? Мадельгер? Пусть будет - Мадельгер Оффенбах.

Этот самый Мадельгер Оффенбах полгода назад изгнал саламандру из Селинт. Учитывая методику изгнания - лжемонах сам был одержимым огненным стихиалем. Задумываться о том, как наемник вообще до сих пор жив - не стоит, вопрос сейчас в другом.

Изгнанная из Селинт саламандра разнесла потолок комнаты.

Оффенбах - сам одержим.

Что мешало ему устроить что-нибудь подобное и спокойно уйти из Борна? Он ведь мог легко уничтожить запор на двери, разнести ползамка и вырваться на свободу? Но ведь он этого не сделал... Что его остановило? Опасение, что это повлечерт слишком много ненужных смертей?

Особенно, если учесть, что Оффенбах был записан в черную книгу Аурунд. Оффенбах носил ошейник, зачарованный ледяной магией. Прибавить к этому одержимость саламандрой и сожженный дотла Брун и становится ясно, откуда взялась саламандра, уничтовшая замок и убившая ведьму. Убившая Аурунд...

Сейчас, впрочем, не время думать об этом. Лучше поразмыслить о другом - тем более, что шварцрейтар ждет ответа.

Ведь обладая такими способностями, имея возможность чуть ли не легким щелчком пальцем разнести по камешку лорд-манорский замок, наемник этого не сделал.

Получается, ему - как минимум, ему!
– можно довериться?

Ну а то, что он не захотел называть при Эрменгильде своей фамилии - так мало ли может быть на это причин?

Шварцрейтар все ждал ответа...

И Кенниг решительно кивнул:

– Выезжаем завтра.

Что там за предсказание было? Совершай глупости? Ну вот, еще одну сделал.

– Отлично! Нас двое и ученик... Думаю, дней за пять доберемся до Борна, - Росперт протянул ладонь для рукопожатия и замер, услышав за спиной протяжное шипение, какое бывает, когда через зубы резко втягивают воздух...

Барнхельм резко обернулся: на пороге стоял бледный как смерть Мадельгер.

– Одуванчик, ты уже проснулся?!
– расплылся в улыбке шварцрейтар.

– Проснулся, - процедил сквозь зубы мужчина. Он даже не поправил приятеля по поводу "Одуванчика".

То, что лжемонах, мягко говоря, нервничает, было видно даже невооруженным взглядом. Кенниг с интересом ждал продолжения беседы. В конце концов, если ты берешь с собой пару наемников, надо хоть что-то о них знать. Для начала - как они между собой общаются. А то выяснится в каком-нибуд темном переулке, что напарники только и ждут, как друг другу горло перерезать, а ты при этом крайним окажешься.

Впрочем, досмотреть представление не удалось: Оффенбах решил, что хорошего понемножку. Вцепившись в плечо приятелю, наемник оскалился - это, видно, должно было знаменовать улыбку:

– Нам надо поговорить наедине, - и решительно потянул его за угол.

Черная кошка подошла к Винтару, и осторожно тронула его лапкой за ногу, дождалась, пока водяной маг, провожавший взглядом наемников, обратит на нее внимание и, мяукнув, потерлась о ногу хозяина. Мужчина присел на корточки и ласково погладил питомца по голове: на кончиках пальцев осталась влага.