Чтение онлайн

Оставили в живых только генерала, исполняющего обязанности мэра и губернатора. Наскоро поломав волю примитивными пытками, Гуревич вытряс из офицера номера вычислительного и командного этажей. Закинув на плечи отключившееся тело с переломанными пальцами и выбитыми зубами, штурмовики ринулись обратно.

Фурманов к тому времени как раз успел прочесать третий и четвертый этажи. Обе группы встретились у входа на пятый. Здесь сопротивление вышло более ожесточенным. Немногочисленная охрана заранее укрылась в комнате с военными вычислителями. Сначала отстреливались - умело. Встретив сопротивление, штурмовики откатились на миг. Понимая тщетность сопротивления и уверовав в собственную силу, немцы попытались торговаться. Но угроза взрывами не помогла. Наоборот - лишь окончательно исключила шансы на выживание.

Естественно, штурмовики не стали размениваться на разговоры - просто забросили внутрь гранаты с газом. И перебили без пощады выбегающих прочь из горчичного ада. Однако угроза не миновала - сразу после начала штурма сигнал тревоги поступил на вычислители. Тревога в свою очередь запустила механизм автоматического подрыва заложенных зарядов.

Ключа генерала оказалось достаточно для большей части. Но ещё восьми требовался более высокий уровень доступа - армейский. Уничтожение же вычислителей уже стало бессмысленным - сигнал от станции перешел к удаленным служебным центрам. Остановить его, кроме как отменив команду на взрыв - почти невозможно. Разве что сработают обещанные Хопкинсом "глушилки". Но на подобный исход Фурманов надеяться не стал - слишком призрачно, учитывая, что месторасположение автономных зарядов по-прежнему оставалось неизвестным, а зона охвата подавителей просто копеечная...

Таймер грозно мигал на четырех с небольшим минутах. За неимением лучшего Юрий, как лучший специалист, приступил ко взлому. Вдалеке послышалась усиливающаяся стрельба, затем - громкий взрыв, прокатившейся волной по зданию. Полковник отрывисто бросил:

– Рустам! Помоги Добровольскому. Здесь я один справлюсь...

Майор в ответ понимающей кивнул. Оставшиеся в живых десантники загромыхали каблуками по коридору. Но Фурманов уже не слушал. Восемь автономных зарядов и всего четыре минуты. А за каждым потенциальным взрывом - тысячи жизней...

Имея в активе только знания и опыт, Юрий приступил к обезвреживанию. Четыре минуты, восемь зарядов. Фурманов успел справиться с шестью. Когда таймер дошёл до нуля, полковник безвольно опустился на клавиатуру. Всё кончено. Так или иначе, но штурм завершён. Уже не важно, что чудом выжившая горстка десантников заперта в высотке словно в капкане. Не важно, что к ловким и удачливым диверсантам снизу уже рвутся опомнившиеся немцы - а скоро их будет ещё больше...

Главное, что цели не достигли. Цена ошибки представилась со всей пугающей, пронзительной ясностью... То, чего так боялся Юрий, свершилось: невинные пострадали в борьбе, которая может оказаться бессмысленной, ненужной. А те, кто должны были защищать, кто клялись защищать - ничего не смогли сделать. Невольно ладонь отыскала холодную, податливую рукоять пистолета. Отыскала - и сразу же отпрянула.

Нет, Юрий никогда не боялся риска - научился преодолевать страх или, хотя бы, не замечать в течение длительного времени. Полковника бы не остановил и страх самосуда. Но только сейчас важнее груз ответственности. Что бы ни произошло - уйти значит избрать самый легкий путь. Отказаться нести самую тяжелую часть ноши.

Фурманов с силой ударил ладонями по лицу. Резкая боль отрезвила, растеклась жаркой волной по телу. Полковник ударил вновь. А затем рывком поднялся - и побежал вслед остальным десантникам...

... Кузнецов не мог знать: как и что произошло в здании администрации. Не мог знать выжил ли кто-то из десантников. Но главное понял, когда вместо нескольких десятков прозвучали лишь два. И весь спектр мыслей можно с успехом уложить в короткое "Смогли!"

Затем немцы нанесли ответный удар. Почти мгновенно. Вычислить расположение штаба не составило труда. Подозрения были давно. Выбитые из персонала передвижных радиоподавляющих станций данные и проведенный по горячим следам поиск легли венцом. Тревога прокатилась по рынку волной. Сопротивление за несколько минут узнало про облаву, однако уйти невозможно: выходы тщательно перекрыты. Дальше быстрый неудачный штурм. А второй, судя по всему, будет удачным...

Продолжая методично отстреливаться от нападающих, Кузнецов, несмотря на очевидность финала, не пал духом. "Не мы первые, не мы последние" - звучит безрадостно, зато верно. Не бог весть какое утешение, конечно. Да и не должно им быть. Важнее, что всё-таки удалось спасти город. Может быть - лишь на время, не от всякой угрозы. Но выбор сделан и будет оплачен сполна. И какой бы ни стала плата, Александр не усомнится в справедливости. Потому что каждый военный изначально соглашается платить по самой высокой ставке: в любой момент, в любом месте, когда потребуется. Сейчас ничем не хуже. Судьба и без того слишком долго благоволила сухопутному адмиралу.

Щелкнув последним полным рожком, Кузнецов, на миг прикрыл глаза и мысленно попросил прощения у всех, перед кем знал вину. А после, привстав на колено, начал последний обратный отсчет - не сомневаясь, не зная страха...

Глава N18 - Ильин, Кузнецов. 11.07, 18 ноября 2046 г.

Танки ворвались в город с севера по трем сходящимся направлениям: основным магистралям и льду реки. Причем ворвались буквально - скорость не отягощенной пехотой и неповоротливым арьергардом механизированной волны составила никак не меньше семидесяти километров в час.

Шли открыто, даже нагло: со включенными фарами, выстроившись в колонну. Прорыв сквозь первый кордон прошёл успешно - немцы до последнего не ожидали разворота на Томск. Уже не ждали. Ильин же, успев соединиться с маршевой колонной, уверенно ударил в самой слабой точке - на переправе. И, не сбавляя темпа, уклонился от боя. Танки, набрав наконец полный ход, резво понеслись вперед. К городу подошли даже раньше, чем планировалось. График поплыл, конечно, но не у противника же спрашивать? Тем более сожаления стали абсолютно бессмысленны после того, как в разных концах города огненными всполохами расцвели два сильных взрыва.

Понимая, что ждать дальше бессмысленно, Ильин дал приказ атаковать, не задерживаться на позиции. Отдал не зря - уже через минуту по месту недавнего сосредоточия бригады отработали ПТУРСы. Учитывая оперативность и возможности противника, осталось только уповать - по городу бить не станут. Что, впрочем, не противоречит ни здравому смыслу, ни общей практике: одно дело попытаться провернуть комбинацию по очернению и совсем другое открыто бомбить мирный город. Можно, только с красивыми лозунгами и благородным ореолом придется окончательно распрощаться. А этого делать немцы не станут.

Кроме того... Был ли у Ильина какой-нибудь иной выход, кроме как идти вперед? И вот впервые за всю недолгую, невероятную, непредсказуемую войну войска советской армии перешли в настоящее наступление. Без скидок на качество, превосходство и прочая, без маневров и уверток. Сколько же они ждали этого? И сколько сделали ради одной этой минуты? А спустя менее получаса - бригада заняла город, методично окружая и уничтожая очаги сопротивления. Рынок оказался пятым по счету...

Полк Лазарева ударил в тыл зарвавшемуся противнику. Всецело поглощенные азартом травли, немцы даже не поняли, откуда возникла угроза. Да и неоткуда было никакой угрозе взяться! Это просто не укладывалось в головах и ширило панику.