Чтение онлайн

Со стороны скажут: глупости всё, смешно и нелепо смотрится подобный маскарад. Можно так сказать? Конечно можно. Как говорится: грязью забросать можно каждого. Ну а, говоря серьезно - каждому свое. Для кого-то традиции, церемонии и мораль - лишь пережиток, должный быть отброшенным. Переубедить ли таких? Вряд ли. Тем более, что практика показывает: жизнь по подобным установкам гораздо легче и удобней. Жизнь маленького человечка. Гибкого и юркого.

Но только эта жизнь при первой, при малейшей опасности рушится. Осыпается карточным домиком. И только сильные люди, твердо знающие что они любят, во что верят и куда идут, могут выдержать самую страшную бурю. Когда держаться можно только за самого себя. Что выбирать? Каждому - свое...

Под конец торжественного процесса раздался стук в дверь. Даже не глядя, навскидку Георгий понял: Толстиков. Вчера товарища Геверциони видел лишь под вечер, да и то мельком. Но, судя по подобной настойчивости, что то всё же случилось - и это что-то скорее хорошее, чем наоборот.

– Открыто же, проходи...
– склонившись к зеркалу, Георгий как раз заканчивал одеваться - приноравливал шашку для ходьбы. Увы, с новой ногой походка серьезно изменилась, что не могло не сказаться на портупеи: пришлось где приспускать, где подтягивать крепежи. Но, когда входная дверь решительным рывком распахнулась, Геверциони уже оказался полностью готов - разве что перчатки сиротливо лежали на столе.

Увидев столь разительные изменения в облике товарища Толстиков сбился с шага. Даже чуть не запнулся о порог. Радостная улыбка при этом не исчезла с лица, однако выражение глаз сменилось с восторженного на радикально недоумевающее.

– Ты что, на войну собрался?
– произнес Илья первое, что пришло на ум.

– Скорее на торжественные переговоры...

– Тогда ордена и медали не забудь...
– автоматически посоветовал Толстиков. И лишь затем с удивлением спросил.
– Какие ещё переговоры? Это что, шутка такая, да?

– Да нет, не шутка, - загадочно усмехнулся в ответ Георгий.
– А что до медалей... Не уверен. Не люблю я этого. Плашек вполне достаточно.

– Ты толком можешь объяснить, что происходит?
– не унимаясь продолжил Толстиков.

– Ничего... Пока ничего. Скоро, как мне кажется, всё сам узнаешь...
– Геверциони в очередной раз уклонился от прямого ответа. И даже контратаковал.
– Лучше скажи, что там у тебя на личном фронте?

Удар подействовал безотказно - не мог не подействовать: Толстиков моментально переключился на переполнявшие радостные эмоции:

– Знаешь, я, кажется, все-таки женюсь!

– Ну и молодец!
– Георгий легко подошел к товарищу, обнял за плечи.
– Молодец! Давно бы так! Совет да любовь. Хотя, скажу по секрету... Ох и наплачешься ты со своей Галиной!

Закончив, Георгий не удержался от радостного хохота. Толстиков не обиделся и вполне искренне поддержал инициативу товарища. Отсмеявшись, Илья спросил:

– Но откуда ты узнал? Я же не говорил - точно помню...

– Наша служба и опасна, и трудна, - ответил Георгий, хитро подмигивая.
– И на первый взгляд, как известно, - не видна... Я же все-таки целый генерал страшного НКГБ!

– Да уж, шуточки у тебя...
– поежился Толстиков.
– Никогда не думал, что от такой иронии у обычных людей мороз по коже?

– Разве я такой кровожадный?
– изобразив на лице искреннюю обиду, спросил Геверциони.

– Глупостей не спрашивай, - пристыдил товарища Илья.
– В зеркало лучше посмотри. От твоего остроумия уже на базе эпидемия истерики: особо чувствительные ждут массовых расстрелов и арестов.

– Ты чего, серьезно?
– с недоверием уточнил Георгий.

– Ну, не до такой степени, конечно...
– признался Толстиков.
– Только уж и перегибать не следует...

– Да уж... Злые вы... Уйду я от вас... Во влажный сумрак кремлевских казематов...

– Лыжи нести?
– небрежно поинтересовался Илья.

– А почему не личный бронепоезд к перрону? Генералам не положен личный бронепоезд?

– Не положено по инструкции, товарищ чекист.
– решительно отрезал Толстиков.
– Ни бронепоезда, ни кареты. И пешком дойдете, если припекло.

– Бюрократ...
– восхищенно цокнул языком Геверциони.
– Ну и кто и нас после всего страшней?

Однако ответить Илья уже не успел. Ещё секунду назад царившая на базе тишина разорвалась надсадным воем сирен, разбившись осколками эха о камни и бетон.

– Что за чёрт?!
– встревожено воскликнул Илья.

– Началось...
– с какой-то обреченностью в голосе, но по-прежнему спокойно произнес Геверциони.

– Мне нужно на командный пункт, ты идешь?
– Толстиков обратился к Геверциони уже стоя за порогом. Тот лишь кивнул в ответ. Хорошо, что идти оказалось не далеко: после того, как десантники покинули базу, осиротевшего генерала переселили поближе административному сектору - чтобы в случае необходимости лишний раз не гонять "инвалида". Подобная снисходительность вызвала у Геверциони разве что добродушную ухмылку. Однако, в кои-то веки благие намерения пригодились. И уже через пару минут оба товарища благополучно добрались до цели. Однако Белозёрский и Ветлуга успели ещё раньше. Как и следовало ожидать.

– Что происходит?
– с порога бросил Толстиков.

– Не знаю! Чёрт!
– Галина разрывалась между разбросанными по столу телефонными трубками.
– Все молчат! Чёрт бы побрал! Рафаэль, помоги!

– Секунду...
– Белозёрский деловито дослал последний патрон в обойму, прищелкнул магазин. После чего, со звонким лязгом передернув затвор, удовлетворенно хмыкнул.
– Уже иду!

Геверциони лишь сейчас заметил: привычный образ рафинированного интеллигента претерпел разительные изменения. Уже не костюм - повседневная форма, причем не мешковатая, а ладно подогнанная по фигуре, явно ношенная. Движения лишились былой вальяжности, обрели быстроту, порывистость. Лишь только взгляд оставался по прежнему леденяще спокойным. Но теперь в нем ощущалась скрытая грозная сила. Привычкам, однако, генерал не изменил: тяжелый автомат лег на отполированную поверхность стола аккуратно, чтобы не оставить царапин, не повредить лак.

"Вот тебе и весь педант...
– усмехнулся про себя Геверциони.
– Поистине чужая душа - потемки..." А Рафаэль тем времен уже быстрым шагом подошел к Ветлуге, встав за спиной, принялся помогать. Однако и его вмешательство не помогло: аппараты упрямо молчали.

– Что за ...?!
– повторилась Ветлуга. И неожиданно оборвала фразу на полуслове, поразившись громкости собственного крика. Сирены неожиданно смолкли, ровно как и аварийные лампы перестали подмигивать красным глазом. База погрузилась в тишину рывком, так же, как совсем недавно - в тревогу.

– Однако, - хладнокровно заметил Белозёрский, приподняв бровь и скорчив неопределенную гримасу.

– Может, что-то сломалось?
– предположил Толстиков.
– Чем черт не шутит? Ведь сведений от наблюдателей до сих пор нет.

– Всё может быть...
– нервно отозвалась Ветлуга. Женщина всё ещё оставалась на взводе и потому невольно резка в словах и движениях. Лишним доказательством тому ни в чём не повинная трубка с жалостным хрустом ударилась о столешницу и обиженно отскочила на дальний край стола. Чудом не перевалившись за грань и не потянув за собой связку аппаратов по инерции.