Чтение онлайн

– Но ведь... Мы должны... Приказ...

– Послушай меня, Галя - Илья отпустил ключ, отступая от приборной доски. Брошенная цепочка жалобно звякнула о столешницу.
– Разве я тебя когда-нибудь обманывал? Поверь мне: этот шаг - не трусость. Я ведь люблю тебя...

– Я... Илья, я...
– в голосе Ветлуги всё явственней слышалась дрожь, неуверенность. Глаза внезапно наполнились влагой, заблестели. В душе её шла жестокая борьба: самая мучительная и безжалостная, что только есть на свете - между разумом и чувствами. И вот неожиданно все закончилось. Яростный пыл угас, слезы вырвались наружу. Словно подкошенная, Галина рухнула обратно на стул, прикрыв лицо ладонями. Сквозь сдавленные рыдания Геверциони едва расслышал невнятную речь:

– Что... Что же ты со мной делаешь?!

Толстиков подошел к возлюбленной. Присев на корточки, нежно обнял за плечи. Ветлуга жадно, и вместе с тем как-то трогательно изо всех сил вцепилась в руки Ильи, уткнувшим тому в грудь лицом.

– Иди, Георгий, - тихо произнес Толстиков, нежно поглаживая Галину по растрепавшимся волосам.
– У тебя есть пол часа...

– Спасибо, - спокойно произнес Геверциони. А затем обернулся в сторону выхода и добавил.
– Эй, слышишь? Я иду. Помни про обещание.

"Жду..." - так же коротко фыркнули динамики.

– Да что за хрень?!
– воскликнул Белозёрский, про которого как-то забыли в суматохе.
– Что за бардак?! Никуда ты не пойдешь!

Генерал рывком - за пару мощных прыжков - подбежал к своему месту, схватил автомат. Спокойно взяв Георгия на прицел, Рафаэль решительно щелкнул предохранителем. И повторил - Не двигайся! Ещё шаг и буду стрелять!

Не оборачиваясь, Геверциони тихо спросил:

– Ты уверен?

– Абсолютно, - жестоко усмехнувшись, ответил Белозёрский.
– Можешь не сомневаться.

– Тогда поступай, как должен, - спокойно ответил Георгий.
– И будь что будет...

Шаг... И сразу же за тем выстрел взорвал изнутри звенящую тишину...

Глава N24 Геверциони. 02.30, 19 ноября 2046 г.

Геверциони молча шагал по пустынным коридорам базы. За спиной оставался рычащий от боли в простреленном плече Белозёрский. Генерал никак не мог ни подняться на ноги, ни дотянутся здоровой рукой до отлетевшего к стене автомата. За спиной остались Ветлуга, по-прежнему трепетно прижимавшаяся к груди Ильи. Генерал запомнился Георгий ровно таким, как в последний миг: суровый взгляд и слабо дымящий стволом пистолет.

Но позади оставалось так же и много другое. Многочисленный персонал базы... Ушедшие в опасный поход товарищи: Фурманов, Чемезов, Ильин, Лазарев... С ними Геверциони уже не надеялся встретиться. В памяти одно за другим всплывали образы лиц и тех, кто навсегда ушёл: Кузнецов, Алиса, Гуревич, Ирвин... И ещё многие бойцы и офицеры... Даже профессор Гольдштейн... О них Георгий не позволял себе забывать. Ведь, в конце концов, сейчас вперед он шагает не ради себя. Чего бы в таком случае стоил? Нет, не ради себя...

Спиной генерал непрерывно ощущал острые уколы взглядов: немногочисленный персонал провожал чужака с недоверием и, одновременно, облегчением. И нельзя этого ставить в вину. В конце концов, именно появление бригады на базе жизнь кардинально перевернулась. И конец мирного существования оказался предопределен...

Пока длился путь на поверхность, Геверциони тщательно, подробно перебирал в памяти мельчайшие подробности - не желая упустить ничего. Ведь именно ради истинно дорогого в жизни и был пройден долгий путь. Может быть думать так глупо, нелепо, наивно. Но правильно - в этом Георгий уверен полностью. Не стоит стыдиться ни любви, ни надежды, какими бы смешными, какими бы глупыми не казались. Ведь в конечном итоге именно они единственные поддержат в пути...

Придерживая левой ладонью рукоять шашки, Геверциони твердой, уверенной походкой шел вперед - и вверх. Наконец за спиной захлопнулась перегородка входного шлюза, в лицо мгновенно ударил морозный воздух. На краткий миг исподтишка нанесенный выпад заставил слабое человеческое тело содрогнуться, болезненно ссутулить плечи. Жалящий снег не добирался в глубь пещеры, но и безжалостного холода вполне достаточно. Но все же сила духа выше - пусть зачастую и лишь на краткое время. Прищурившись, Георгий подтянулся, выпрямил спину. И с привычной небрежной усмешкой вновь сделал шаг вперед. Ещё один. Случайно промелькнувшая мысль об оставленных на столе перчатках неожиданно развеселила - Геверциони даже искренне хохотнул.

Каждый новый шаг тем не менее давался все труднее. Под конец пришлось уже не стесняясь заслонять глаза от ударов бушующей вьюги. Ладони и кожа лица покраснели, покрылись тонкой ледяной пленкой. Даже мундир не защищал от холода: когтистые лапы пробирались внутрь, впиваясь в беззащитную плоть. И все же Геверциони продолжал идти. Старательно думая лишь о том, как бы не упасть - протез, лишенный природной чувствительности, постоянно норовил соскользнуть с обледеневших камней.

Сил постепенно становилось всё меньше. Под конец Геверциони почувствовал, что замерзает: на плечи навалилась свинцовая усталость, сонливость манила призрачным теплом. И, уже почти оказавшись на пределе, у выхода из пещеры в молочной мути вьюги Георгий разглядел неясные контуры фигуры. Затем мир внезапно рывком померк, исчез. Чтобы через секунду проявится вновь...

С удивлением Геверциони обнаружил себя стоящим посреди неуловимо знакомого помещения. Парадный зал... Стены взяты в изысканны деревянный панцирь, разукрашены резьбой и золотыми узорами. Картины в старинных, потускневших, но не утративших грозной торжественности массивных рамах... На высоком потолке изысканная лепнина, повторяющая узоры стен, аккуратно вписанные в интерьер фрески... Пол сияет отполированным до янтарного блеска паркетом... А за широким окном...

От искреннего удивления Геверциони непроизвольно хмыкнул: за окном открывался вид на целый архитектурный ансамбль. И, конечно, самыми узнаваемыми чертами его оказались до боли родной алый кирпич Кремлевской стены и торжественные купола собора Покрова на Рву.

Пораженный такой резкой переменой, Георгий невольно глянул на часы. Стрелки упрямо показывали тридцать третьего, хотя на улице утро ещё только занимается. Автоматически генерал отметил, что в запасе осталось чуть больше двадцати минут...

– Не стоит удивляться, - донесся из-за плеча добродушный голос.
– Если уж я способен преодолевать с легкостью галактики, как вы их называете, то отчего бы пугаться несчастной тысячи-другой километров?

– Один?
– непроизвольно вырвалось у Геверциони. Удивленный и, вместе с тем, - в предвосхищения невероятной удачи - генерал резко развернулся, даже подошвы заскрипели. И от неосторожного движения потерял равновесие: подвел в самое ответственный момент протез. Схватившись руками за воздух, Георгий уже чувствовал, что падает. Но тут в плечо крепко вцепилась сильная ладонь незнакомца. В этот момент Геверциони изо всех сил прикусил пломбу. Надеясь, что собеседник не услышит звука разламываемой капсулы.

– Держу!
– прозвучал все тот же спокойный голос.

Кое-как нащупав равновесие, Геверциони твердо встал на ноги. И наконец сумел разглядеть противника. Результат... Не потряс, но удивил.

Совершенно обычный по виду мужчина, хорошо за тридцать. Открытое, располагающее лицо с волевыми чертами: густые брови придают некоторую суровость, но вполне искренняя улыбка полностью исправляет дело. Вообще в нарочито небрежной внешности Геверциони разглядел колоссальный объем труда. Каждый изгиб, каждая морщина - не исключено, что даже клетку - кто-то щепетильно расположил именно так, а не иначе... Дополняет картину изысканного аристократа классический английский костюм-тройка серой шерсти в неброскую тонкую клетку.