Чтение онлайн

Прошло всего две недели и март еще не успел кончиться, как высокий мертвенно-бледный сержант Прим был разжалован в рядовые. Когда нужно, капитан Хомс умел быть жестким и суровым. Он вызвал Прима и высказал ему все без обиняков, по-военному. В конце концов, Прим сам виноват, Хомс столько ему прощал. И если другой солдат зарекомендовал себя лучшим работником, то должность по праву переходит к нему. Он предложил Приму на выбор либо перевестись в другую роту их полка, либо в другой полк, потому что он не может оставить в своей роте бывшего сержанта, занимавшего ответственный пост, это пагубно отразится на дисциплине.

Прим, который в последнее время вставал не раньше полудня и, распространяя вокруг себя присущий пожилым пьяницам тяжелый запах затхлости, в тупом изумлении бродил по кухне, где теперь все кипело и блестело и где он был лишним, выбрал перевод в другой полк, потому что ему было стыдно. Он ничего не сказал Хомсу. Что он мог сказать? Его списали, и он это знал. Его золотые денечки остались позади. Он выслушал приговор молча, лицо его выражало одновременно и удивление, и безразличие. Конченый он был человек.

— Капитан, как вы хотите, чтоб я составил приказ? — спросил Тербер, когда Прим ушел. — Разжалован за несоответствие занимаемой должности?

— Конечно. А как это иначе назвать?

— Я просто подумал, может, напишем «за нарушение дисциплины»? На дисциплине так или иначе горят все. Кого ни разу не выгоняли за дисциплину, тот, можно сказать, и не солдат. А если в документах стоит «за несоответствие», считай, пропал человек.

— Вы правы, сержант. Пусть будет «за нарушение дисциплины», — сказал Хомс. — Ведь вряд ли кто-нибудь докопается. Приму надо помочь, но так, чтобы это не задело интересы роты. Как-никак, он служил со мной в Блиссе.

— Так точно, сэр.

Тербер составил приказ по-новому, но он понимал, что этот красивый жест ничего не изменит. Едва в новой части заметят, что Прим ходит как пыльным мешком ударенный, все сразу станет яснее ясного.

В тот вечер Старк по традиции купил несколько коробок сигар и за ужином раздал сигары солдатам. Все были довольны новой жратвой, новым порядком в столовой и новыми назначениями. Рядовой Прим, уже напрочь забытый, ел за одним из последних столов, и никто не обращал на него внимания; на рукавах у него темнели следы от споротых нашивок — самая грустная метина солдатской службы.

Старк, Тербер, Лива, Чоут и Поп Карелсен отпраздновали великое событие и обмыли три нашивки Старка за отдельным столиком в шумной, сизой от дыма пивной Цоя. В тот вечер там было четыре драки. Вождя Чоута пришлось доставлять домой испытанным способом. Лива сходил за большой двухколесной пулеметной тележкой, натужно пыхтя, они погрузили туда огромного обмякшего индейца и вчетвером отвезли в казарму.

Старк всю пирушку просидел молча, его глаза светились, как горящая нефть на дне двух глубоких скважин. Он один платил за все пиво, которое их компания умудрилась выдуть в тот вечер с семи до одиннадцати, причем сам он тоже выпил немало, хотя деньги ему пришлось одолжить у «акул» под двадцать процентов. Среди общего веселья он задумчиво наблюдал за происходящим, и на лице у него было его обычное странное выражение: то ли он сейчас засмеется, то ли заплачет, то ли злобно оскалится.

Пруит в тот вечер тоже заглянул к Цою, как и многие другие солдаты седьмой роты. Старк по заведенному обычаю каждому ставил по кружке пива: новоиспеченный сержант угощает всех. И в том, чтобы зайти за причитавшимся тебе пивом, не было ничего зазорного. Но когда в зал вошел Пруит, захмелевший Тербер встретил его ехидной улыбочкой.

— В чем дело, мальчик? — пьяно мотая головой, осведомился он. Волосы падали ему на глаза. — Обнищал? Бедный мальчик, совсем обнищал. Ни пива, ни денег… ни хрена! Бедный мальчик… Я тебе целый ящик куплю. Смотрю на тебя, и сердце кровью обливается. За подачкой пришел! А ведь мальчик гордый. Позор-то какой! Все равно что побираться. Эй, Цой! Принеси-ка моему другу ящик «Пабста». Запишешь на меня. — И он зычно расхохотался.

Старк задумчиво посмотрел на Тербера, потом перевел изучающий взгляд на Пруита, и в его глазах шевельнулось понимание. Когда Пруит допил пиво, Старк предложил ему еще. Но Пруит, отказавшись, ушел, и Старк задумчиво кивнул головой.

Закинув за голову мощные руки, Тербер лежал в ту ночь на своей узкой койке и слушал пьяный храп Пита. Победа досталась ему быстро и легко, как выигрываешь в покер, когда у тебя карта за картой собирается «флеш», а у противников на руках в лучшем случае «тройки». В темноте на лице его расплылась довольная улыбка коварного тролля, и концы бровей, дрогнув, поползли вверх. Он с жалостью скользнул взглядом по размытому мраком силуэту Пита на койке напротив и, торжествуя победу, перевернулся на живот навстречу сну.

Можешь не жалеть Пита, сказал в тишине тот, второй.

Как, опять ты? Я думал, ты уже далеко.

Нет, я пока здесь. Неужели ты подумал, что избавился от меня навсегда? Ты целых две недели прятался от меня, прикрываясь операцией «Кухня», и тебе жилось спокойно. Но теперь-то со Старком все улажено.

Сократ со всей своей мудростью мне в подметки не годится, подумал он. Ты что, серьезно думаешь, я нарочно тебя избегал?

А разве нет?

Господи, подумал он, что на тебя нашло? Я помню, когда-то ты всем верил. Не только мне, а всем подряд. И это было не так давно, лет десять назад. А теперь даже мое честное слово для тебя ничего не значит.

Все правильно, бодро ответил тот. Но ты заодно припомни, сколько раз мы с тобой из-за этого влипали в разные передряги. Одному верили, другому верили, но, старик, потом нам это ой как дорого обходилось. Я даже припоминаю, как несколько раз поверил тебе и мы оба чуть не сыграли в ящик.

Ты преувеличиваешь, подумал он, ты просто циник, черт бы тебя побрал!

Как ты со мной разговариваешь? И это после всего, что я для тебя сделал?

Господи помилуй, подумал он, ты мне не жена, я тебе не муж. Ты под старость заговорил прямо как моя мать.

Не кощунствуй, холодно одернул его тот. Тебе удалось провернуть аферу со Старком, неумолимо продолжал он. Вроде бы все хорошо. Но, Милтон, в роте ничего от этого не изменилось. Все осталось как было. О’Хэйер и спортсмены по-прежнему на коне. Да и потом, особенно гордиться тебе нечем. При таком раскладе выиграл бы любой, ведь Старк был просто тузом, которого тебе сдали втемную.

Ну ладно, зануда, подумал он. Сдаюсь. Чего ты от меня хочешь?

Ты встретишься с Карен?

Да, я же тебе сказал.

Но ты не сознался, что с самого начала хотел с ней встретиться.

Почему же? Сознался.

На словах, а сам в это не верил.

До чего же ты въедливый, подумал он. Ну, верю я, верю! Теперь тебя устраивает? Хватит читать мне мораль. В чем еще я должен сознаться?

На сегодня хватит, усмехнулся тот. Мы еще встретимся.

— Господи! — громко сказал он вслух. — Нельзя же настолько никому не верить! Лучше повеситься, чем быть такой сволочью, как ты!

— Что? — сонно спросил Пит и, резко поднявшись, сел в постели. — Сэр, это не я. Честное слово, сэр, не я. Я ни в чем не виноват, сэр, клянусь.