Чтение онлайн

У Рива свело горло от внезапного, ужасного подозрения, которое неожиданно закралось в его голову.

Голос матери был слабым, но решительным.

– Я подошла к его ложу, он потянулся к моей руке, и я держала его ладонь в своих собственных. Я сказал ему, что люблю своего новорожденного сына, что собираюсь обручиться с мужчиной из благородной Глимеры, и что еще не все потеряно. Мой отец искал правду в лице и словах, сказанных мною, и когда он остался доволен увиденным, он закрыл глаза... и отошел в Забвение. Я знала, что если бы я не пришла... – Она сделала глубокий вдох. – Воистину, я не могу оставить эту землю просто так.

Рив покачал головой.

– У всех все замечательно, мамэн. Бэлла и ее ребенок хорошо себя чувствуют и они в безопасности. Я…

– Перестань. – Протянув руку, мать взяла его за подбородок, как тогда, когда он был совсем молод и плохо себя вел. – Я знаю, что ты сделал. Я знаю, ты убил моего хеллрена, Ремпуна.

Рив взвешивал, имело ли смысл лгать, но судя по выражению лица своей матери, правда вышла на поверхность, и ничего из того, что он мог сказать, не могло переубедить Мэдалину.

– Как, – спросил он, – как ты узнала об этом?

– Кто еще мог? Кто? – Она отпустила его подбородок и погладила по щеке, и он потянулся за этим теплым прикосновением. – Не забывай, я видела твое лицо каждый раз, когда мой хеллрен выходил из себя. Сын мой, мой сильный, властный сын. Посмотри на себя.

Ее искренняя, любящая гордость – вот, чего он никогда не понимал, учитывая обстоятельства своего зачатия.

– Я также знаю, – прошептала она, – что ты убил своего родного отца. Двадцать пять лет назад.

А вот это действительно было интересно.

– Ты не должна была узнать. Кто рассказал тебе об этом?

Она отняла руку от его лица, и указала на туалетный столик, на хрустальную чашу, которая, как он всегда предполагал, была предназначена для маникюра.

– Старые привычки Избранной Летописецы так просто не исчезают. Я увидела это в водах. Сразу после того, как все произошло.

– И ты ничего не сказала, – удивленно произнес он.

– И больше не могу держать это в себе. Вот зачем я призвала тебя.

Ужасное чувство нахлынуло вновь, Рив оказался в ловушке между тем, о чем собиралась попросить его мать и своим твердым убеждением, что его сестре вряд ли станет легче, узнай она все грязные и злые тайны их семьи. Бэллу эта гадость никогда не касалась, и сейчас не было никаких оснований для признаний, особенно учитывая, что их мать находилась при смерти.

Нет, Мэдалина не умирает, напомнил он себе.

– Мамэн…

– Твоя сестра ни в коем случае не должна об этом знать.

Рив напрягся, молясь о том, что расслышал ее правильно.

– Прости?

– Поклянись мне, что сделаешь все, что в твоих силах, чтобы она никогда не узнала. – Когда мать наклонилась вперед и схватила его за руки, он мог поклясться, что ее пальцы вошли глубоко его под кожу, так напряглись кости на ее руках и запястьях. – Я не хочу, чтобы она несла это бремя. Тебя вынудили обстоятельства, и я бы избавила тебя от этого, но не смогла. И если она не узнает, то следующее поколение не настигнут страдания. И Налла не будет нести сей крест. Это знание умрет вместе с тобой и мной. Поклянись мне.

Рив смотрел в глаза матери и понимал, что никогда еще не любил ее так сильно, как в этот момент.

Он кивнул.

– Посмотри на мое лицо, и будь уверена – я клянусь, что так оно и будет. Бэлла и ее потомки никогда ни о чем не узнают. Прошлое умрет с тобой и мной.

Плечи матери расслабились под халатом, и ее дрожащий вздох сказал о том облегчении, что она испытала.

– О таком сыне как ты, другие матери могут только мечтать.

– Разве это может быть правдой? – мягко сказал он.

– А разве нет?

Мэдалина собралась с силами и взяла платок из его рук.

– Мне нужно догладить еще один платок, а затем, возможно, ты поможешь мне дойти до постели?

– Конечно. И я хочу позвонить Хэйверсу.

– Нет.

– Мамэн.

– Я хочу отойти в мир иной без какого-либо медицинского вмешательства. Так или иначе, оно меня все равно не спасет.

– Откуда ты знаешь…

Она подняла свою прекрасную руку с тяжелым бриллиантовым перстнем на пальце.

– Я умру завтра до наступления темноты. Я видела это в чаше.

У Рива перехватило дыхание, легкие отказались работать. Я не готов к этому. Я еще не готов. Я еще не готов...

Мэдалина тщательно выгладила последний платок, медленно и аккуратно пройдясь утюгом по каждому уголку. Закончив, она положила идеальный квадратик к другим, убедившись, что стопка сложена ровно.

– Закончила, – сказала она.

Рив поднялся, опираясь на трость, предложил ей руку, и они вместе направились в ее спальню, оба нетвердо стоя на ногах.

– Ты голодна? – спросил он, когда откинул одеяла и помог ей лечь.

– Нет. Я и так хорошо себя чувствую.

Они вместе поправили руками простыни, одеяло и покрывало так, чтобы теперь оно аккуратно лежало прямо поверх ее груди. Выпрямившись, Рив уже точно знал, что она больше никогда не встанет с этой постели, и сама мысль об этом была невыносима.

– Нужно, чтобы Бэлла приехала, – сказал он хрипло. – Ей тоже нужно попрощаться.

Мать кивнула и закрыла глаза.

– Она должна прийти сейчас, и, пожалуйста, пусть она возьмет с собой ребенка.

***

В Колдвелле, в особняке Братства, Тор выписывал круги по своей спальне. Что на самом деле звучало смешно, учитывая то, как слаб он был. Шаркал ногами, вот и все, что он мог делать.

Каждые полторы минуты он смотрел на часы, время бежало с угрожающей скоростью, пока он не почувствовал себя так, словно мировые песочные часы разлетелись вдребезги, и секунды, как песок, заполнили все пространство.

Ему нужно больше времени. Больше... Черт, поможет ли это вообще?