Чтение онлайн

Так отработал мой организм охранительную реакцию.

Впрочем, мой сосед, толстый Женька, личность, однако, романтическая, в ответ на мой упрек: «Много ты спишь», возразил однажды так:

— Никто еще не доказал, что реальней: жизнь или сон.

Когда исчезает предмет всепоглощающей страсти, человек обречен на длительный, мучительный стресс. Чтобы не подорвать организм окончательно, мозг включает охранительную реакцию.

Может выработаться странная позиция осуждения упоительных моментов сексуальной страсти как чего-то недостойного.

Или начнется игра в пресыщенность любовью — все суета сует.

Но в тайниках души, даже не признаваясь самому себе, человек всегда мечтает повторить сексуальные взлеты, которые пережил однажды.

Настоящая причина смурного поведения в том, что очень сложно перестроиться на другого партнера, когда предполагаешь, что он окажется хуже предыдущего.

Где-то на третий день моего возвращения встретил я в магазине, в котором выбирал материалы для ремонта квартиры, Людмилу, учительницу биологии с университетским образованием, лет тридцати, разошедшуюся с мужем года два назад.

Мы были знакомы с ней раньше, как-то танцевали на вечеринке и, похоже, она давала мне авансы.

Яркая роскошная блондинка, с чертиками в глазах, многие мужчины хотели добиться ее, я тоже, но в ту пору женщина мягко отклонила мое прямое предложение.

Она была рада случайной встрече, вышли из магазина вместе, Людмила что-то тараторила звонким голосом, потом вдруг осеклась и внимательно посмотрела на меня:

— Что с тобой?

— Что?

— Да ты стал совсем другим, сколько мы с тобой не виделись?

— Месяца два, — вспомнил я.

— Что случилось за это время? Ты был такой болтун, а сейчас молчишь. Даже не рад встрече со мной, я к этому не привыкла.

Последние слова были произнесены капризным тоном, не допускающим даже мысли, что красавица может кому-то не нравиться.

«Ага, — взбрыкнула шальная идея в моем потухшем мозгу. — На это и ловят красоток. Когда к вам проявляешь внимание — вы играете сразу в недоступность, когда перестаешь — тотчас же стремитесь навстречу».

— Зайдем ко мне — расскажу.

Тут я вздохнул непритворно, она поняла это и, как любая женщина, не устояла перед тем, чтобы удовлетворить вспыхнувшее любопытство.

— О, да у тебя ремонт! — остановилась она на пороге: стены приятно пахли свежей побелкой, а мебель была сдвинута на середину комнаты.

Пол был чисто вымыт, мебель выдвинута аккуратно, так что в уменьшенном объеме комната выглядела даже уютней.

Бюракан, главное действующее лицо моей жизни, был немедленно водружен на стол, и началась беседа.

Людмила восприняла мою одиссею с захватывающим интересом.

Конечно, я не был с ней настолько откровенен, как с Фаукатом, мужчины, выговариваясь перед женщинами, никогда не забывают о собственной гордости. Но она что-то дополнила и поняла цепким интуитивным умом и впечатлилась тем, что перед ней несправедливо обиженный человек, беззащитный и добрый. К тому же умный и симпатичный мужчина, которого впору пожалеть не только состраданием, а утешить с применением всего арсенала имеющихся средств.

Конечно, я не отказался от ответной реакции, когда она встала на моем пути (я зачем-то сходил на кухню) и прижала к себе с материнской нежностью, быстро перешедшей у нас в нежности сексуальные.

Но взял я ее с какой-то трезвой рассудочностью, словно осуществлял процедуру заказного коитуса для медицинских целей.

Людмила почувствовала, что не воспламенит меня затуманенной страстью, поэтому прекратила попытки довести себя до оргазма.

А поскольку она была умной и доброй, то не посчитала меня за сволочь, хотя у красивых женщин в таких ситуациях подобная реакция возникает нередко.

Она поднялась с тахты и тут на тумбочке заметила фотоальбом. Из множества фотографий безошибочно выбрала снимок Ларисы — в прелестном голубом костюмчике — и, даже не спрашивая, она ли это, принялась громко восклицать, чуть ли не рыдать безутешно:

— О, тебе такую больше не найти! Это не девушка, это чудо!

Это совпадало с моим настроением, и я раздраженно прервал ее:

— Прекрати! На ней свет клином не сошелся.

— Вадик! Я девять лет работаю в школе, но таких красоток с умным взглядом не видела!

— С развратным взглядом!

— С влекущим, чудик! Ой, я бы сама расцеловала ее.

— Ты что, бисексуалка?

— Да что ты! — расхохоталась она. — Нам, учителям, не положено, разом с работы вылетишь!

Она всмотрелась в фотографию:

— Если честно, с этой бы согрешила.

Я выхватил фотографию из альбома:

— Порву и выброшу.

Людмила ловким кошачьим движением перехватила ее назад:

— Не смей! Потом будешь жалеть. Закажи лучше с нее портрет и повесь на стенку в обновленной квартире. Это история твоей жизни, причем самый лучший ее период.

— Ладно, ладно, — прошел мой импульсивный порыв, — ты хороший педагог, быстро просветила даже взрослого мужика.

— Ну, давай по кофе, и я пошла.

Мне нравилось беседовать с этой обаятельной и продвинутой дамой, хоть и взбалмошной, как все красавицы.

— Что снова замуж не выходишь?

— Женихов нет.

— Не верю, с твоими-то данными.

— Было за два года три любовника, и ни с одним не вышло по-серьезному.

— Сбежали?

— Что ты, все предложения делали. Сама ломалась. И что интересно, мужики-то все женились, и жены у всех, не поверишь, лучше меня — молодые, без детей и с обеспеченными родителями.

— Все ищут лучше, чем имели.

— Мужики находят, а нам заказано, дура я с претензиями!

— Ну, ладно, еще не вечер.

— Да ну вас! — отмахнулась Людмила. — Меня недавно в институт пригласили, пока на полставки, так увлеклась новой работой!

— Расскажи.

— Ты ведь физик?

— Электронщик.

— Еще лучше, ты Геру Ломакина знаешь?

— Знаю, кандидат наук, — вздохнул я. — А моложе меня лет на шесть.

— О, он как проклятый работает! Слышал об эффекте Кирлиана?