Чтение онлайн

Как-то в выходной она вышла без доклада из дома и испарилась.

В поисках подруги я позвонил Гелию, местному фотографу, старше меня, давно разведенному. Гелий, несмотря на возраст, был штатным бой-френдом Марины, у него постоянно находилось для нее хорошее вино.

— Знаешь, Вадик, — ответил мне всегда любезный Гелий. — Они появлялись, но ушли. Я что-то приболел, а девчонки хотели выпить.

— Не знаешь, куда пошли?

— Знаю, к горбуну.

Горбуна я немного знал по работе. Инженер, примерно в моем возрасте, жил один, недалеко, в однокомнатной квартире.

Злая судьба изуродовала его с детства, маленький и горбатый, он смотрелся несчастным, но из контактов с ним я заключил, что у него добрый и отзывчивый характер.

Я пошел прямиком к нему и там обнаружил Ларису и Марину, и еще двух молодух, распивающих все тот же модный бюракан, выставленный хозяином.

— Красиво жить не запретишь! — приветствовал я Павла, горбуна.

— Проходи, проходи Вадик, — засуетился он. — Надя, принеси с кухни фужер, — обратился он к молодой блондинке, уже заметно поблекшей, наверно, от порочных излишеств — она курила сигареты, одну за другой.

Надя с интересом взглянула на меня, что-то было в ее взгляде таинственно-притягательное, и я пропел в шутку:

— Ах, Надя, Наденька, мне б за двугривенный — в любую сторону твоей души!

Надя улыбнулась и ушла за фужером. Лариса сразу насторожилась, что и было моей целью — задеть ревнивицу.

— Их много, а я вот один, — развел руками Павел. — Хорошо, что заскочил. Я там приготовил тебе осциллограф, но ты посиди!

Дело в том, что мне надо было дома настроить видак, у Павла был осциллограф, и как-то на работе мы договорились, что я зайду за ним.

Но я-то приперся с другой целью: в поисках Ларисы.

— Посидим, раз моя подруга здесь, — согласился я.

— Да? А кто тут твоя? — простодушно спросил Павел.

Лариса среагировала и пересела ко мне на колени.

— Вот оно что! Она у меня в первый раз и, знаешь, поразила.

— Да она всех поражает, красотка! — невежливо завели мы разговор в третьем лице о присутствующей даме.

— Красотка-то точно. Но здесь другая гносеология. Не в этом дело!

— В чем же? — решил я поддержать философские изыски Павла.

Я давно заметил, что физически ущербные люди, если не спиваются совсем, много рассуждают о жизни, о ее смысле и становятся от этого мудрыми.

— Она другая, чем эти! — обвел он рукой девушек, и те, наверно, возмутились бы, будь разговор не о Ларисе. Удивительное дело, ни разу не видел, чтобы кто-то из ее подруг пытался оспорить превосходство оторвы!

Подруги молчали, Лариса тоже, пиар работал на нее.

Павел выпил со мной с полстакана мадеры и, возбужденно жестикулируя, начал резать правду-матку:

— Кто эти? Эти блядво! Эти за стакан вина что хочешь сделают!

— Не обижай девчонок. А то не будут тебе делать, — сдержал его я.

— Эти? — опять повторил горбун. — Других найду! Да они не обидятся, привыкли ко мне. А твоя, твоя… богиня! — нашел он наконец слово.

Когда вышли из дома, Лариса с гордостью взглянула на Марину, потом на меня:

— Видишь, я богиня. Тебе повезло.

— А еще и ведьмочка, — щелкнул я ее по носику, весьма обрадованный тем, что нашел гулящую.

— Но божественная, — подвигала она плечами.

Что говорить, все млели от нее с первого раза, и у меня тоже не было ни сил, ни желания вырваться от ее гипноза, пусть все катится, как есть, лишь бы была рядом!

— Включи «Европу», — попросила Марина. Я включил. — А помнишь, Вадик, как мы пришли к тебе с Ларисой в первый раз? — спросила она. — Как мы танцевали с тобой? Пойдем?

Блондинка прижималась ко мне, мы болтали всякую чушь, Лариса ревниво смотрела на нас. Создавалась полная иллюзия, что продолжается тот первый день.

Я думал, что сейчас закончится музыка, я сяду за стол, рядом с Ларисой, она пододвинет мне записку, и там будет написано: «Я не шутила».

— Где записка? — спросил я у нее в шутку, когда сел.

— Вот.

Она на самом деле написала что-то на клочке бумаги. Я развернул его и прочитал: «Я тебя люблю. Я не шучу».

Не сговариваясь, мы устроили игру в дежавю. С того дня прошло только два месяца, а казалось, пролетела вечность.

— Нельзя дважды войти в одну и ту же реку, — изрек я известную мудрость.

— Лариса, вам с Вадиком надо пожениться, — зажглась Марина.

— Но я не получила еще такого предложения от него, — сказала девушка.

— А ты хочешь этого? — спросил я, как-то напряженно.

— Предложения?

— Считай, да.

— Я принимаю его.

Она протянула мне через стол руку, я взял ее в свою. Мы смотрели, не мигая, друг на друга, глаза Ларисы излучали теплую нежность, а мне казалось, что вот оно, вот оно — Откровение, вот она, моя мадонна… Время остановилось.

Марина радостно вскочила, сорвала со стенки копию картины Леонардо да Винчи и приказала:

— Встаньте на колени!

Мы, глупо и счастливо улыбаясь, не разомкнув рук, опустились перед ней.

— Благословляю вас, дети мои, — приложила блондинка картину к нашим лбам.

Обряд был шутовской, но я заметил слезы в глазах Ларисы.

Когда Марина ушла, мы легли, и наше соитие на этот раз было нежным и даже робким, мы боялись, что какое-нибудь неловкое движение или громкое слово разрушит состояние полного слияния душ.

Я проснулся посреди ночи.

Милая девушка спала рядом на спине, я долго смотрел на ее красивое спокойное лицо.

«Значит, решили, — думал я. — Отныне мы муж и жена».

Осторожно, чтобы не разбудить свою мадонну, я обнял ее горячее тело и прижался к нему.

Минут пять я лежал в состоянии полной прострации и блаженства. Моя душа обнимала и любила сейчас весь мир, всю Вселенную.

Я почувствовал, что вселенский разум соединился с моим, что я растворился в мириадах частиц единого поля смысла.