Чтение онлайн

Пётр чего-то шепнул адьютанту и тот сорвался в сторону.

– Пётр Алексеич, а что ты намерен со всей этой турецкой сволочью делать?
– я кивнул в сторону лагеря.

– Ну, как водится. Военачальников и офицеров за выкуп отдадим, а с остальными ещё не знаю.
– пожал плечами царь.
– Кормить их нечем. Ихние запасы в крепости нам и самим пригодятся. Их хранить долго можно. А тут более 8 тыщ едоков.

– Ты, Пётр Алексеич, рыбаков с сетками в устье Дона пошли. Весенняя путина ещё не кончилась. Рыба сейчас катится по руслам назад. Могут нагрести ещё столько, что и всю Турцию прокормят...
– вступил в беседу Кныш.

– Я предлагаю обменять каждого из них на трёх православных. И к офицерскому выкупу душ по десять православных добавить.
– хищно улыбнулся я.

Пётр понимающе хмыкнул.

– Твоё Величество. Я тут трёх ногаев отпустил, при условии, что они мне устроят встречу с ихним наиглавнейшим мурзой. Хочу с ним по-мирному об уходе договориться. Ты не против?
– Царь одобрительно покачал головой:

– Ну, ежели сами по-тихому уйдут, то нам же легче будет.

– Пётр Алексеич, я им каждому заместо охранной пайзы свою визитную карточку дал.
– я протянул Царю образец.
– ты бы предупредил дозоры своей Армии и казачков, что каждого, показавшего такую карту, нужно очень бережно доставить к тебе или мне. Очень важно для нас ЭТО.

– Добро, князь. Сделаю так.
– кивнул Алексеич.

– Ладно, не буду тебя более отвлекать от государевых дел. Ты только дай команду, чтобы нас на постой куда-либо вне крепости определили на этом или том берегу.

Царь подозвал одного из адьютантов, негромко распорядился и мы с ним раскланялись. Эскорт умчался куда-то дальше, а адьютант повёл нас к переправе. Наш бот с двумя матросами ждал нас у причала.

На правом берегу выше крепости, ближе к цепным каланчам офицер подвёл нас к внушительному каменному сараю с невысоким крыльцом, коновязью с двумя дюжинами лошадей, колодцем и двором, обнесённым каменным забором в рост человека. Мне этот дом понравился. Во дворе нас встретили два каких-то типа в папахах, и донельзя вонючие. Сопровождающий начал с ними обьясняться. Эти двое из ларца, насколько я понял, по-русски понимали плохо, но сразу начали сверкать глазами, орать и хвататься за кинжалы. Через пару минут таких переговоров офицер подошёл к нам:

– Не хотят сьезжать. Придётся искать другой постой.
– развёл он руками.

– А кто это такие?
– поинтересовался я.

– Горцы терские, союзники царя. Воюют - так себе, а вот пограбить горазды. Опять же, самовольно захватили караван-сарай и мародёрствуют по округе.
– сплюнул адьютант.

– Нохчи, чтоли?
– встрепенулся Кныш.
– Шо и здеся беспредельничают и права качают, зверьки? Нэ хотять съезжать? Так цэ не проблема!

Он шагнул к вонючкам и, молча, двумя ударами перевёл их в горизонтальное положение. Потом приказал автоматчикам:

– Хлопцы, выбросите эту падаль со двора!

Офицер одобрителтно кивнул:

– Ну, так я пошёл. Отдыхайте.

Мы не возражали. Пока автоматчики наводили порядок в помещении, выбрасывая оттуда какие-то узлы и прочее шмотьё, я связался с Димычем и прояснил ему наше нынешнее месторасположение и дальнейшие намерения. Потом мы с Колей сидели на крыльце, курили и прихлёбывали из фляжек. Докурить не успели, во двор с гиканьем и визгом ворвалась толпа верховых гопников, рыл в двадцатьпять. Один спешился и ринулся на Николая, размахивая саблей. Кныш, не вставая, засадил ему пулю в лоб из пистолета.

Я приготовил к стрельбе ПеПе. Чурки сначала опешили, а потом взялись за сабли. Одной очередью я снёс пятерых передних, братка положил ещё четверых, а потом из дверей над нашими головами ударили "двойками" и очередями два автомата, и нохчи... кончились. Лишь по двору носились три раненных лошади. Димыч вышел на связь, они с нашей стороны услышали очереди, и спросил в чём дело. Я обьяснил ситуацию.

Через четверть часа ко двору прискакал эскадрон казаков с царским адьютантом во главе. Сучёнок, а ведь знал, паскуда, что последует, но даже не предупредил. Пока казачки очищали двор, я взял адьютанта за пуговицу и отвёл в сторонку. Для начала двинул ему под дых. Когда он перестал корчиться и сумел встать на ноги, тихонько спросил:

– Сколько под Азовом терцев и горцев вообще?

– Терцев около четырёх сотен, а остальных горцев до тысячи.
– размазывая сопли, проскулил перьеносец.

– Пшёл вон, пёс. И доложи обо всём царю. Я проверю.
– и зашагал проверить почищенное жильё.

Ещё через полчаса прибыл Эдик с пятью автоматчиками, с десятком носильщиков-стрельцов, с пулемётом, боекомплектом, спальными мешками, с генератором и прожекторами, с наборами походной кухни и продуктами на пять дней. Подъехал он на "Ёжике", притащив полевую кухню, прицеп с ништяками и поставив всё это во дворе. Царю я пока не очень-то верил. Следом за ним притопола почти полутысячная толпа любопытствующих "москалей"

На завтра "Мануша" и "Осётр" в сопровождении десятка петровских галер, гружённых будущими экипажами, отправились "за зипунами", пока турки ещё далеко не разбежались. Забегая на неделю вперёд, скажу: - Зипунов взяли много. Один 64-х пушечный линейный корабль, черыре 24-х пушечных фрегата, 5 больших галер и 8 шебек. Причём, в основном их привели пленные турки. Могли бы взять больше, да "экипажей" не хватило. Пётр писал кипятком, упивался сам и спаивал в соплю всех своих сподвижников. Ещё бы. Такая халява!

До этого мы ещё раз встретились с царём, уже на суше. Посидели под шашлычок, покалякали.

После столь быстрого и безкровного взятия Азова московский царь слегка растерялся. Это как с разгона провалиться в незапертую дверь. А тут ещё я с наполеоновскими планами захвата Крыма.

– Ну, что, Пётр Алексеич, ты решил?
– начал я после первой чарки метаксы.

Мы сидели с ним вдвоём за небольшим столом возле колодца. Остальная его свита вместе с моими расположились в десятке метров, за двумя гораздо большими столами. Несколько в стороне сводили с ума запахами шашлычные мангалы.

– Решил я, князь. Решил. И не только я, но и мои генералы и воеводы тоже. Грех такой шанс упускать. В Москву гонцы посланы. Припас и провиант к сентябрю-октябрю прибудут в Азов. Здесь в крепости оставим 10000 войска. Остальных, сколько сможем в Еникале и Кафу. Ты-то сумеешь флот бусурманский разогнать?

– Давай подождём возвращения кораблей, потом и судить будешь. А пока давай обсудим более житейские дела. Те галеры турчинские, что я тебе передал, ты как определил?

– Людишек сгрузил на берег. Палатки поставили, зерна-крупы завезли, скот так же. Живы твои невольники. К твоей галере я запретил своим людям подступать, еду и припас подвезли и оставили в покое.

– Правильно сделал, Пётр Алексеич!
– похвалил я.
– Те людишки не простые, а граммотные... Читать-писать-считать умеют. Сам учил. Правда, читают и пишут они по-нашему, по-Буянски , дак и ты тоже уже так могёшь... Пограмотней твоих бояр будут. Это очень ценный товар. С ним поаккуратней надобно. Да и воевать могут, не чета твоим стрельцам. А женщин помоложе, и детей-сирот c других галер я хочу с собой на острова забрать. Имей это ввиду.

– А вот твоих "союзников", горцев с Терека и всех прочих абреков-чебуреков с Кавказа, я выбил бы всех вон. Ибо не союзники они, а враги скрытые. Много горя ещё России и русским людям причинят. Поверь мне. Людишки с Кавказа, как и татары, вообще очень к разбою склонны. А уж терцы и даги сотни лет на главном караванном пути между Европой и Азией сидят, работать совсем разучились, да и делать ничего толком не умеют. Только грабить и убивать мастера. С этого и живут.