Чтение онлайн

– Вот смотри, так: - эти железки хрен отдерёшь друг от друга. А если одну перевернуть, то она начнёт летать над другой. На, играйся, изучай.

Алексеич на какое-то время впал в прострацию, наблюдая за парящим магнитом в трубке. Пришлось пихнуть его в бок:

– Так берёшься за школу или сам своими силами да иностранцами продажными будешь учить?

– Так что я, полоумный, чтоб от такого отказываться.
– протянул самодержец.
– Будет школа и будет именно на Дону и под Воронежем. Знаю я там такую деревню и место подходящее. Сам к нему присматривался. Откуплю я её у боярина или отыму и тебе отдам.

– А мне-то она на кой? Школа будет твоя, то есть "государева". Сам ты её и построишь, но по нашим чертежам и хотениям. Я ребятам скажу, они в черновую прожект составят, к местности его привяжут. А ты уж озаботишься и строителями, и архитектором, и материалами, из коих строить. А как будет готово, да будущие ученики и учителя собраны, так "братья" и подъедут, и займутся делом. Глядишь, на том месте лет через десять и первый российский Университет будет. Ну, а коль решился, то и с монастырями и начальными школами в долгий ящик не откладывай.

Гл. 7 Дела трофейные.

Тут подоспели первые шашлычки и мы отвлеклись. Через пару часов царь со свитой убыл по делам. Мы прибрались и стали готовиться к ночлегу. Ко мне подошёл Кныш:

– Тоша, тут бурления говн поблизости какие-то нездоровые. Кажется, нас убивать собираются.

– Царь?

– Да, не-е... Нохчи шевелятся..

– Ну, так прими меры.

– Уже принял. Тока ты изволь в домишке спрятаться.

Всё началось, когда окончательно стемнело, и лагерь русской армии затих. Мыкола занял место в "Ёжике", включив ПНВ, дружинники - в глубине оконных и дверного проёма. По углам, на крыше установленны широкозахватные прожектора. На крыльце, под "Летучей Мышью" "клевал" носом часовой.

Они полезли после полуночи, когда "измученный" дремотой часовой, махнув рукой, скрылся в помещении. Два десятка абреков перемахнули через забор и с кинжалами ринулись в окна и дверь. Там их почти беззвучно приняли и упаковали. Но уже через минуту, с противным визгом, двор заполнили сотни папахоносцев. Вспыхнули прожектора. Мы открыли огонь. Кныш из "Ёжика" нас поддержал, перекрывая ходом и огнём пулемёта отступление противника. Через полчаса выяснилось, что во дворе мы положили человек триста. Пленных не брали. Убирать это мясо я пока не велел.

На завтра начали прибывать первые трофейные турецкие корабли. Мне об этом сообщил Алик со "Щенка", стоящего в устье. Я сразу же послал гонца из стрельцов Петру. А часов в 9 у ворот нарисовался царь со свитой. Посмотрел на результат ночной бойни и вызвал похоронную команду.

– Из ваших никто не пострадал?
– тихо спросил он.

– Шутишь, Государь? От этих-то ослоёбов?
– хмыкнул, стоящий рядом, Кныш.
– Развели тут Законные Бандформирования, панима-а-ешь? А нам подчищай за ними...

– А это что у вас?
– Царский взгляд упёрся в заляпанного кровью "Ёжика", которого пытался отмыть боец.

– Это, Пётр Алексеич, наша боевая машина. Сделана тоже из стали. Ты её ещё в деле увидишь, потом.
– коротко информировал я, и царь не стал вдаваться в подробности, хотя взглядом постоянно косил.

Совместно попили кофию, я рассказал им о прибытии трофеев и мы спустились к реке, к лодкам. Предложил Петру, Лефорту, Меньшикову и ещё пяти офицерам места в своей шлюпке. Они расселись по банкам, и я оттолкнул лодку от причала. Остальная свита погрузилась в две свои лодки, на которых они прибыли сюда, на вёслах сидели здоровенные гребцы-преображенцы. Меньшиков, увидев, что гребцов в нашей лодке нет и грести придётся самому, поднял кипишь. Царь вопросительно посмотрел на меня. До этого по Дону мы ещё на шлюпках под мотором не ходили. Ну, не считая того случая на Гнатовской переправе.

Я улыбнулся Лексеичу, пожал плечами и тихонько запустил шлюпочный дизель на холостых. Уселся у руля, врубил ход и стал потихоньку добавлять газку. Лодка стала уверенно разгоняться. Под негромкий рокот мотора пассажиры завороженно глядели на убегающую назад воду и удаляющийся берег. Вышли на стрежень реки, и я разогнался до максимальных 15-ти узлов на форсаже, направляясь вниз, к острову. Лодки преображенцев безнадёжно отстали. Царь радостно щерился на носу и был счастлив. Остальные хоть и улыбались, но как-то неуверенно и довольно часто крестились.

Предупреждённый мной Костя уже подготовил "Иблисы" к полётам. Так что, когда мы высадились на мысу острова, особой суеты не случилось. Дорогие россияне обступили и с любопытством осматривали странные блестящие штуковины, не понятно на что годные. Пётр подошёл ко мне:

– Князь, мы ж хотели осмотреть трофейные корабли.
– напомнил он .

– Вот и осмотришь, Твоё Величество. Только сверху, если не забоишься.
– оскалился я и полез в "Иблис"-одиночку. Одел шлем с гарнитурой, пристегнулся. Величество внимательно наблюдал за моими действиями.

– Петь, отойди со своими подальше, Костя покажет куда. И постарайтесь не обосраться, если очень страшно будет.
– я весело ощерился на него и дал команду:

– От винта!

Костя повёл гостей к камышам, и я запустил двигатель. Дал ему хорошенько прогреться, потом начал раскручивать винт. Хотя зрители стояли в трёх десятках метров, треуголки с них посдувало, когда я пошёл вверх. С разворотом стал набирать высоту и на 300-х метрах пошёл над рекой в сторону крепости. За каланчами развернулся и полетел назад, но уже над самой крепостью. Зашёл на посадку и опустился на площадку мыса. Возле камышей Костя повис на плечах самодержца, не давая ему подбежать к вертолёту до остановки лопастей. Пётр что-то восторженно орал и размахивал треуголкой.

Наконец, винт замер и Демон выпустил царя из своих лап. Я вылез из кабины. К мысу подходили шлюпки преображенцев. Подскочил Величество и в восторге, от всей широты своей царской души, хряпнул меня по горбу. Я аж присел.

– Ну что, Пётр Алексеич, полетать желаешь?
– ехидно спросил я, почёсывая спину.

– Желаю и непременно полечу!
– осадил он меня.
– Ты только научи!

– Ну, покатать тебя и брат Константин сможет.
– кивнул я на Демона.
– Только чур, в полёте сидеть на месте спокойно, руками не махать, не орать и из машины не выпрыгивать. Обещаешь? А то, ежели гробанётесь с такой высоты, от вас и мокрого места не останется. А сын твой мал ещё, чтобы державой править.

Лефорт и Алексашка попытались царя отговорить. Но он их очень эмоционально и далеко послал. На мыс вышла и отставшая остальная свита. Тоже окружила вертолёты. Мы с Костей решили лететь парой и он повёл Петрушу к "Иблису"-двойке инструктировать. Четверо автоматчиков-охранников оттеснили остальную публику к камышам.

Демон усадил царя всея Руси в кабину "двойки", пристегнул его потуже, напялил ему шлем, закрыл дверку снаружи и заблокировал. Уселся сам, пристегнулся и начал последний инструктаж. Минуты через три он запустил мотор и я тоже полез в "одиночку".