Чтение онлайн

Для этого мы готовы предложить Банку в качестве обеспечения эти камни, Эдик достал замшевый мешочек с нашими 'фианитами' и высыпал часть их на подстеленную бархатную тряпочку. Потом продолжил:

– Кроме того, мы готовы уже сегодня и сейчас передать вашему банку 200 английских фунтов в золотых монетах под соответствуюший документ. Камней мы имеем на 300 тысяч лондонских гиней. (в оценке наших камней мы опирались на предварительную оценку лондонского ювелира, на всякий случай, вдвое завысив цену).

Срочно были вызваны 'главный банкир' и ювелир с помощником.

Я очень хреновый физиономист, но сразу заметил хищный взгляд генуэзца, склонившегося над нашими 'камушками'. Ну, ещё бы. По-моему, такого качества огранки драгоценностей в это время в Европе ещё не достигли. Положить в свой карман вполне реальные драгоценности и монеты, и дать взамен бумажку. Потом пираты или собственный флот Генуи пускают обладателей этой бумажки и саму бумажку ко дну... И платить ничего не надо! Хороший бизнес...

Почтенный купец Эдя в своей речи на латыни щедро сыпал словами на Идише и Иврите, но банкир его без труда понимал. Но, вот чего я уже совсем не ожидал, что на латыни можно так воспроизвести говор одесских евреев:

– Ви таки посмотрите на этого мальчика!
– воскликнул Эдя с типичным одесским привозным акцентом - это мой племяник! Ему всего 19 лет, а он уже говорит на пяти языках. Очень способный мальчик. Сам Сэр Лорд Исаак Ньютон, Глава Лондонской Монетной Палаты, его Учитель, прочил ему великое будущее. Он считает, как бог и сэр Исаак все свои расчёты доверял только ему.

Я шаркнул ножкой и покраснел, по сценарию.

– Лёля, иди наружу и дай таки знак, чтобы золото несли сюда. Я уже вижю, что здесь таки живут очень приличные люди.
– топнул ножкой купец.

Я зашаркал на крыльцо и дал отмашку. Четверо сарацинов под охраной двух, вооруженных до зубов, 'негров' понесли с пристани от шебеки здоровенные носилки, задрапированные богатой тканью. Под её пологом скрывались складные резиновые колёса. В носилках, под тканью покоился солидный сундук, который нам достался от Аги-Ахметки. 'Сарацинам', даже со стороны заметно, было очень тяжело. Банкир стоял рядом со мной на крыльце и наблюдал всю процедуру. Тут прибыли главные действующие лица, банкир и ювелиры. И действо началось!

'Негры' остались снаружи, а 'сарацины' занесли носилки в зал. 'Дядя' откинул ткань в сторону и ключиком, висящем на шее, открыл сундук. Золотые монеты, блестящие в нём, были самыми настоящими, награбленными нами уже 'тут'. Моисей Соломоныч отошёл в сторону, предоставив своему 'соплеменнику' полную свободу действий.

По углам зала и на галереях маячило восемь стражников банка, вооружённых шпагами, мушкетами и пистолями. Генуэзец взял на выбор несколько монет, поскрёб их стилетом и рассмотрел в 'стёклышко'. Потом при помощи набежавших служек стали взвешивать принесённое золото, затем высыпали все монеты в хитрый сосуд с водой. 'Дядя' отчаянно стал торговаться и суетиться, предлагая собственные гирьки для весов.

После четверти часа вселенского базара, общая масса привезенного золота была установлена и даже мой 'дядя' с ней согласился. Дальше началась комедь по оценке привезённых камней. Это продолжалось ещё около часа. Ювелир с помощником, как только не изгалялись над нашими 'сокровищами'. Мойшу даже пытались пристрастно допросить, откуда эти камни. Соломоныч отделался байкой о недавно открытых в Йемене, на юге Аравии, новых месторождений.

В конце оценили камни в 280 тысяч лондонских гиней. Бешеные деньги, однако... Ударили, наконец, по рукам. Служки понесли, вновь приобретённое сокровище в Хранилище, а банкир выписал нам что-то на подобие чека и платёжного поручительства, а так же рекомендательные письма в европейские филиалы банка. Все 'ответственные' подписали эти бумаги. После последнего удара банковской печати я три раза нажал на лангету рации.

И последовал удар недалёкого разрыва...

Все наши неспеша одели маски противогазов, висевших в противогазных сумках, через плечо. Лёха, возглавлявший 'сарацинов', разбросал по всему помещению газовые гранаты со слезогонкой, потом добавил свето-шумовые. 'Сарацины' бросились в Хранилище.

Даже убивать никого не пришлось. Лёха-'сарацин' неспеша и деловито обошёл все помещения банка и обраслетил-окляпил всех мечущихся сотрудников и охрану.

Миномёт обстреливал Крепость и форты, сам оставаясь невидимым. Досталось и парочке кораблей в порту. 'Осётр' со своей позиции положил два десятка дымовых ракет на ную порта. А мы вывезли из хранилищ банка 2.5 тонны золота в монетах и слитках, и около 10 тонн серебра. Прихватили и довольно увесистый мешок с драгоценностями. Взяли бы больше, но оно всё тяжёлое, людей мало, а время дорого. Для этого 'Котёнок' перешвартовался 'под дымком' к самому банку, и мы почти три часа, с помощью матросов шебеки, как каторжные перетаскивали и перекатывали на носилках-тележке ценности из банка на шебеку. Откуда-то со стороны нас прикрывал своей снайперкой невидимые Кныш и автоматчик, отстреливая приблизившихся городских и портовых стражников. Да и стрелки из команды не зевали. Поэтому особых проблем с погрузкой мы не имели.

К вечеру, после всего этого шухера, кто-то умный из местных взял Власть над портом Генуи. И вслед за уходящей шебекой была организованна погоня. Хренушки!!! Все хвосты отрубили 'Мануша' и 'Осётр'. Мимо Корсики и Сардинии мы пронеслись свободные, как птиц... 'Мануша' с Эдиком и 'сарацинами' на всех парусах и моторах взяла курс на Лондон и Ротердам, чтобы успеть снять деньги по чекам в тамошних филиалах банка, а мы поплыли домой.

На Буян вернулись богатыми и счастливыми. Как позже выяснилось, наши вечнопечальные, длинноносые генуэзские банкиры об ограблении их банка шибко распространяться не стали. Более того, даже засекретили эту информацию. Но оно и понятно, до позвоночника мы их не ободрали, мяса и кое-какого 'подкожного' у них осталось - можно работать дальше. А вот потеря репутации могла обернуться полным крахом.

Гл. 14.

Зима

Конец октября. Пару недель и по здешней традиции - навигции конец! Пронеслись первые, по-настоящему, осенние дожди. Воду из бассейнов уже спустили. Джон c пейзанами посеял озимые и на Буяне, и на Фазенде. Там уже приступили к постройке ста домов. Всё это время под руководством Джона и Замка переоборудованные и вооружённые 'котята' каждую неделю мотались на Крит или в сторону Греции.

На Фазенду завезли достаточное количество скота и прочей живности на сто семей. Из расчёта на каждую семью: - одна лошадь, одна корова, пару коз, пару овец, пару свиней. Ну и домашнюю птицу, разумеется. А ещё несколько собак и кошек.

Я очень люблю кошек, собак и лошадей. С Принцессой уж так получилось, что она стала моей. А вот от собак и лошадей я старался дистанцироваться. Они намного хуже, чем кошки, переносят разлуку с хозяином и очень страдают от этого. А заставлять страдать любимых - это уже изуверство. Около пяти лет в 'той' жизни я держал кобылку. Расстаться с ней для меня было кошмаром. Буд-то сердце у себя из груди вырывал. Прав был Экзюпери.

Поэтому на Буяне собаки и лошади растились и воспитывались всем нашим 'братством'. Но от этого любви, тепла и ласки им доставалось не меньше. Садистов и изуверов среди наших 'братьев' не было. Все парни были вполне нормальными и на любовь отвечали любовью.

Поставили и заселили десяток ульев. Свои поставки от ' Создателей' выделили в отдельные стада и птичьи стаи и оставили на Буяне, для разведения 'породы'.

Мужики даже умудрились привезти на Фазенду 32 женщины. Причём, часть из них выкупили на невольничьих рынках, деньги на это я капитанам 'котят' выделил. Но большую часть умудрились уговорить и сосватать из вольных православных. Рядом со столовой и общагой был построен вместительный холодильник-рефрижератор и его под завязку забили мясом и другими скоропортящимися продуктами. Запитали его от поставленного ветрогенератора и солнечных батарей на крыше, а ещё на реке, ниже горного озера поставили погружную ГЭС на 50кВт. Кормов, зерна, круп и прочего тоже запасли достаточно на зиму. Затеяли и строительство церкви. Ну, а уже семейные вовсю строили себе дома при помощи общины. Пахотные земли и угодья между семьями решили поделить по весне. Первый озимый урожай будет общинным.