Чтение онлайн

– Что-то я не улавливаю, – с недоумением заметил я. – Контора нанимает нас, чтобы воевать с какими-то сектантами?

– Не с какими-то сектантами, – поправил меня Ружин, – а с серьезными религиозными экстремистами. Тебе нужно объяснять, что это такое? Это Талибан в Афгане, это ваххабиты в Чечне. Слыхал о таких?

– Ну?

– «Вестники Судного дня» – то же самое, только христианского разлива. Упертые фанатики. Я тебе уже говорил – они считают, что все иноверцы должны быть уничтожены. А знаешь как? Минируется церковь или синагога, а когда люди собираются на молитву, все взлетает в воздух. Поскольку души молящихся в этот момент обращены к богу, они предстают на его суд без хлопот и препятствий. Аминь. Ты в бога веришь?

– Хрен его знает. Я агностик.

– А я совсем не верю. Потому что атеист. Получается, мы с тобой тоже в группе риска. У атеистов и агностиков храмов нет, поэтому проживем дольше верующих. А вот когда они разберутся с ними, то примутся за одиночек вроде нас. Твое здоровье, – он поднял вторую кружку и сделал глоток.

– Чтобы со всеми иноверцами разобраться – серьезная организация нужна, а не вшивая секта, – возразил я. – Такую работу с кондачка не проделать.

– Вот! – Ружин удовлетворенно поднял палец. – Когда-то они были маленькой кучкой свихнувшихся фанатиков и на них не обращали внимания. Как на комара, который спит в углу и до поры, до времени не кусается. К тому же они упрятали свою штаб-квартиру куда-то глубоко в сибирскую тайгу, в глухую деревню, даже название которой не все знали. Террористическому отделу они тогда были неинтересны – там сумасшедшими не занимаются. А фанатики между делом вербовали себе сторонников в городах. И навербовали больше, чем дохрена – время нынче такое, многие захотели верующими стать, когда религия в общество вернулась, но краев при этом не знают. Да и во что именно верить – тоже не знают. А своей башкой думать не хотят. Готовы принять любую ерунду, которой их разные проходимцы пичкают. Вот «Вестники» этим и воспользовались. А когда решили, что сторонников достаточно – р-раз! и вышли из глубокого подпола. И разработали план войны с неверными. Даже учения провести успели. Ты, может, слышал – пара синагог и мечеть были взорваны, двадцать человек погибли.

– Какие недетские страсти! – поразился я. – А при чем здесь ты? Только не говори мне, что у отдела по борьбе с терроризмом закончились исполнители.

– Нет, зачем закончились? – удивился Ружин. – Их там еще, как собак нерезаных. Тут дело в другом. У этих «Вестников» оказалась вполне профессиональная верхушка. Они сумели подобрать себе таких помощников, которые полностью сдали им состав местного антитеррористического отдела. Если не полностью, то, во всяком случае, тех людей, которых нужно опасаться. Ребятам в отделе удалось достать кой-какие документы сектантов, и теперь они рвут волосы на заднице – все агенты засвечены, все исполнители сектантам известны в лицо. Нужны новые люди, о которых «Вестники» слыхом не слыхивали. А я вчера заглянул к начальнику нашего управления, – кстати, по поводу твоей стрельбы; уточнял, не был ли это терроризм, – и он предложил мне подключиться к работе.

– Так-таки взял и предложил?! – ахнул я.

– Не так-таки, а очень серьезно и со всей ответственностью! – Ружин не принял сарказма, нахмурился было, но, вспомнив, что я с ним никаких соглашений еще не заключал и ничем ему не обязан, утопил свою досаду в пиве. Потом вытер губы и напомнил: – Я ведь уже говорил, что работал в одной параллельной структуре… Ха! А как, ты думаешь, я сумел выяснить, откуда ты звонил? Ты лучше не задавай ненужных вопросов – тогда не будешь получать ненужных ответов. Лишняя информация – она, знаешь ли, спать мешает. Короче, он предложил, а я согласился. Только сразу условия поставил: группу набираю сам, при желании – каждому участнику изменение имени и внешности. Про четыреста баксов, правда, они первые заговорили.

– Какие четыреста баксов? Ты про сотню говорил.

– Операция рассчитана на четыре дня.

– Не жирно, – я хохотнул, вспомнив, какую сумму мне заплатили за Корнийца.

– Тебе хватит. Отпущение грехов гораздо больше стоит. А его еще заработать надо. Такие вещи за легкую прогулку не предлагаются.

– Здесь я с тобой соглашусь. А почему я?

– Понимаешь ли, я слегка поторопился, взяв на себя набор группы. Стал думать, кого пригласить – а в голове пустота. Трое сослуживцев от облучения померли, один удавился, еще один из окна выбросился. Двое в психушке. От них проку – как с козла молока. А тут ты позвонил, и я подумал – а почему бы нет?

– Действительно, – съехидничал я. – Почему нет? Только мне не особенно привычно в деревне работать.

– Ты не понял, – отмахнулся Ружин. – Они к началу войны ставку главнокомандующего поближе к линии фронта перенесли. В город. Так что деревня отменяется. Ну, как тебе предложение?

– Цепляет, – подумав, признал я.

– Значит, по рукам?

Я первым протянул руку и с удовольствием отметил, что Ружин облегченно вздохнул. Значит, действительно нуждался – не просто в напарнике, а именно во мне. Это была какая-никакая гарантия взаимопонимания.

– Тогда сегодня в восемь я жду тебя у входа на авиавокзал.

– Почему такая спешка?

– Черт! – он хлопнул себя по лбу. – Самое главное забыл. Начало войны назначено на ноль часов ноль минут через четыре дня, включая сегодняшний. Операция под кодовым названием «Пирл Харбор». Не очень оригинально, правда? Только сотня храмов уже заминирована, и неизвестно, каких и где. Так что простым разминированием предотвратить войну не удастся. Лихо?

– С размахом, – согласился я. – Собственно, в их лихости я уже не сомневаюсь. А меня как-то все больше и больше на добрые дела тянет.

– Значит, договорились? В восемь у авиавокзал. У тебя инструмент свой?

– Свой.

– Прихвати его.

– Кто нас с инструментом в самолет пустит? – удивился я.

– А кого мы спрашивать будем? – еще больше удивился он. – Нам аккуратно выделят отдельный борт, так что не переживай.

– Тогда нет вопросов, – я еще раз пожал его протянутую руку, после чего Ружин поднялся из-за стола и пошел к выходу, оставив меня допивать заказ, которого было еще – бокал пива и порция коньяку.

Мелко глотая благословенный богами и прочими потусторонними существами напиток, я думал о деле, в которое ввязался хоть и по собственной воле, но нежданно-негаданно.

Все выглядело как-то нереально. «Вестники Судного дня» со средневековыми кровожадными инстинктами. Наверняка все, как один, параноики. Мечети, кирхи и синагоги, готовые взлететь на воздух. Бред. Впрочем, моя собственная жизнь в глазах любого обывателя выглядела не меньшим бредом, однако я жил и не замечал в ней ничего противоестественного. Дело привычки.

Но чем больше я раздумывал над предложением Ружина, тем сильнее проникался мыслью, что в это дело ввязался напрасно. Непривычная работа в незнакомых условиях – хуже не придумаешь. Куда спокойнее оставаться в городе, пусть даже меня здесь ищут корешки Корнийца. В городе все привычно, здесь я каждую лазейку знаю. А это позволит выжить при любом раскладе.

Однако я уже дал слово, значит, не имел права отрабатывать назад. Дурацкая привычка лезть туда, куда собака нос не совала!

Возвращаясь домой, я внимательно поглядывал по сторонам. Между прочим, имел на это полное право – в конце концов, кто такой Ружин и с чем его употребляют, доподлинно еще неизвестно. Не факт, что автобиография, которой он разразился в баре, соответствовала действительности. Я под пиво о себе могу еще и не такое наплести. Очень удобно, когда нет возможности проверить твои слова на раз-два, а подогретая алкоголем фантазия фонтанирует.

Однако ничего подозрительного не произошло, и это в некоторой степени опровергало мои подозрения в отношении журналиста – вряд ли тот был связан с корешками Корнийца. Будь иначе, они не стали бы откладывать в долгий ящик наказание меня, виновника их последних треволнений – раз уж этот виновник был вполне конкретно обозначен их посыльным.