Чтение онлайн

Это был взгляд женщины, которая никого ни к чему не побуждает, но по первому же зову готова сделать все, чтоб было хорошо и ей, и другому.

Невский это понял, вернее, почувствовал - и в радостной нерешительности чуть замешкался у двери.

Прежняя его ироничность, прежнее фривольное легкомыслие теперь смотрелись бы натужно и нелепо.

Он совсем не ожидал, что дело сразу повернется так, и вместе с тем испытывал сейчас к этой женщине огромную благодарность.

Благодарность и. уважение.

Приятная стремительность событий всегда в нем вызывала уважительное чувство.

— Ну, что же вы стоите?
– спросила она просто.
– Проходите. Я поеду последним автобусом.
– И, чуть помедлив, добавила: - Это нескоро.

Невский медленно шагнул в глубь комнаты, сердце у него бешено колотилось.

Бог ты мой, подумал он, да что же это? Я действительно волнуюсь, я воспринимаю все всерьез - вот так сюрприз!.. А почему бы, собственно, и нет? Ну, почему?! Ведь, если по большому счету, именно на это - с первой же минуты - я и уповал, хотел, чтоб было так и не иначе. Как восторженный мальчишка. И пускай!

Все так же мягко улыбаясь, Лидочка порывисто поднялась ему навстречу.

Но то озорное выражение глаз, которое, за исключением двух-трех моментов, было днем, теперь неожиданно и окончательно сменилось у нее другим - задумчивым и даже каким-то ласково-грустным.

В нем была в этот миг странная, тяжелая торжественность, но - никакого торжества.

Невский подошел к ней вплотную, и она доверчиво положила руки ему на грудь, высоко запрокинув голову, чтобы видеть его лицо.

И снова обжигающе-радостная волна, как тогда, в автобусе, захлестнула его.

Он обнял Лидочку и привлек к себе.

Она податливо уткнулась носом ему в плечо и на секунду так застыла...

Под врачебным халатиком на ней ничего не было.

И тогда он понял, что весь этот долгий вечер она его и впрямь ждала.

— Сними, - шепотом попросил Невский.

— И зачем ты только приехал сюда.
– с нежным укором произнесла она.

— Чтобы быть с тобой, - сказал он первое, что пришло в голову.

И это было правдой.

В чем-то, может быть, банальной, даже откровенно пошловатой, но, как ни странно, единственной на этот миг и абсолютной правдой.

Просто - более изысканных слов вдруг отчего-то не нашлось.

Да разве в них вся суть?!

Она лишь неопределенно, с какой-то детской застенчивостью качнула головой и, бросив халат на спинку кресла, вновь устремила на Невского преданный взгляд - зовущий, ласковый, опять - восторженно-лучистый.

На улице было гадко.

Все очарование минувшего часа разом стерлось, потускнело и ушло.

Потому что здесь, на холодном ветру, под дождем, это казалось ненужным и непонятным.

Здесь была реальная жизнь, в которую никак не вмещались та тихая комната с зашторенным окном и горящим уютным торшером, та тихая радость и та красота.

Они торопливо, не обращая ни малейшего внимания на дождь и лужи под ногами, шагали по аллее: со стороны - двое просто знакомых людей, не так чтоб и накоротке, рядом друг с другом - даже не под руку.

Фонари размытыми зрачками таращились на них сквозь пелену дождя.

— Ветер-то какой!.. Ты не замерзнешь?
– обеспокоенно заметил Невский.

— Нет.

— Может, я все-таки провожу?..

— До дома? Пожалуйста, перестань!

— Но.

— Забудь, ладно?
– Она повернула к нему мокрое лицо.
– Ничего не было.

Ему показалось, что она плачет.

— Ты сердишься на меня?

Секунду она помедлила с ответом.

— Нет. Почему ты так решил?

— Да просто.
– Он пожал плечами и с неожиданной тоской вдруг произнес: - Ведь это ты сейчас решаешь. Ты - не я. Больше ничего не будет, да?

— Не надо загадывать, - тихо попросила она.
– Может, и будет.
– Она ласково взглянула на него и с едва заметным вздохом добавила: Действительно, тебе не надо было приезжать сюда.

Невский попробовал ее обнять, но Лидочка мягко отстранилась.

— Боишься, нас увидят?
– удивился он.
– Да все давным-давно спят!

— Не в этом дело.
– покачала она головой.
– Не торопись. Потом. Хорошо?

— Как знаешь.
– с рассеянной улыбкой ответил он и взял ее под руку.

Они вышли из незапертых ворот и притулились у столба с указателем автобусной остановки.

Кругом не было ни души.

И никаких посторонних звуков - только негромкий, ровный шум дождя.

Слева, в темноте, послышалось натужное урчание и замелькали огоньки.

Они приближались, делаясь все ярче, пока не превратились, наконец, в две горящие фары рейсового автобуса.

— А вдруг проедет мимо?
– с непонятною надеждой произнес Невский.

Лидочка только пожала плечами, словно говоря: нашел, о чем спрашивать!..

Холодный металлический корпус, шумно качнувшись вперед и назад, плотно встал.

В салоне сквозь мокрые стекла окон виднелись тени всего нескольких пассажиров.

С лязгом раздвинулись двери.

— Пойду, - просто и даже как-то буднично сказала Лидочка.
– Давай прощаться.

На короткое мгновение Невский поймал ее руку и мягко потянул к себе.

Лидочка не сопротивлялась.

Тогда он обнял ее и крепко поцеловал в мокрые губы.

Водитель, поторапливая, дал гудок.

— Все было хорошо, да?
– прошептал Невский, стараясь перехватить ее взгляд.

— Не надо об этом.
– Она высвободилась из его объятий и шагнула к автобусу.
– Спокойной ночи. И. не думай обо мне плохо.

— Да, Господи!..
– всплеснул он руками, но двери уже сомкнулись за нею, и автобус, мелькнув тусклой лентой окон, исчез в темноте.

В мире снова воцарился дождь.

Хорошо, если только вот на этот вечер и на эту ночь. А если на неделю вдруг зарядит? Или на весь срок? Брр.

Невский еще немного постоял, нахохлившись, сунув руки глубоко в карманы куртки, а потом развернулся и медленно побрел к санаторию.

Лишь сейчас до него дошло, что этот их прощальный поцелуй был единственный за целый вечер.