Чтение онлайн

— Здравствуйте, — говорю я, чувствуя себя не в своей тарелке. Все эти многозначительные взгляды, вздохи, молчаливые паузы. Кажется, что только я не понимаю происходящего, а остальные в курсе.

— Садитесь за стол, — говорит мужчина спокойно. — Рома сказал, ты почти ничего не ешь.

Я чувствую, как Ромина рука чуть крепче ложится мне на талию.

— Спасибо, — выдыхаю я и снова смущенно улыбаюсь. — Меня Даша зовут, — зачем-то напоминаю.

— Мы знаем, — усмехается Михал. — После вчерашнего сложно не запомнить.

— Пап…

— Что «пап»? — спокойно отзывается он. — Героев надо знать в лицо. О девочке уже говорит вся деревня.

— Надеюсь, эти слухи не дойдут до моей мамы, — бормочу я, представляя ужас, что она переживет, когда узнает. — И дед. Его только привели в норму.

Рома помогает занять место за столом. Сам садится рядом.

— В деревне быстро разлетаются новости, — констатирует Михал, за что получает недовольный взгляд своей супруги. — Разве я сказал что-то плохое? — интересуется он.

— Нет. Но можно было и промолчать. Девочка только-только пришла в себя.

— Мам, мы вас слышим, — Рома останавливает назревающую ссору и переключается на другую тему: — Что ты приготовила?

Рома делает все, чтобы я перестала чувствовать себя лишней. Подвигает ко мне тарелку, накладывает еду, придвигает чашку ближе, проверяет, удобно ли я сижу. Делает это без суеты, словно мы завтракаем вместе уже не первый год.

Я ловлю себя на том, что действительно голодна. И ем с аппетитом.

Разговор за столом течет спокойно. Но иногда я выхватываю фразы, от которых внутри что-то настораживается.

— Надо было сразу сказать, — произносит Ольга, бросая быстрый взгляд на Рому.

Я поднимаю голову от тарелки.

“Сказать что?”

Рома хмыкает, отводит взгляд, отвечает что-то неопределенное:

— Не было момента.

— Был, — мягко, но упрямо возражает Ольга.

Я делаю вид, что меня это не касается, но внутри шевелится тревожное любопытство. Они говорят обо мне? Или о чем-то своем?

Михал молча пьет кофе, наблюдая за нами поверх кружки, и его взгляд почему-то полон сочувствия к сыну. От этого становится не по себе.

— Все нормально, — говорит Рома и кладет ладонь мне на колено. — Даше сейчас нужно прийти в себя.

— Вот именно, — тут же соглашается Ольга, словно это она и хотела сказать с самого начала. — Ешь, Дашенька.

Да что происходит?!

Я киваю и снова берусь за вилку. Атмосфера постепенно выравнивается. Разговор уходит в сторону погоды, соседей, деревенских забот. И вновь обычная семья. И все равно изредка я ловлю короткие многозначительные взгляды.

Когда завтрак подходит к концу, я аккуратно отодвигаю тарелку.

— Спасибо вам большое, — говорю искренне. — За все. Правда. И за ночь, и за помощь. Ром, — я поворачиваюсь к нему, — если сможешь, отвезешь меня домой? Мне нужно позвонить маме и поработать.

В комнате повисает тишина.

— Да, конечно, — отвечает Роман.

Ольга смотрит на него с тем же странным сочувствием, от которого у меня внутри снова екает.

— Ты уверена, что тебе сейчас стоит одной туда возвращаться? — осторожно спрашивает она.

— Не могу же я оставаться у вас вечно, — произношу я немного нервно.

— Зря ты поставила вопрос ребром, — вступает Михал с улыбкой. — Если тебе понадобится поработать или просто побыть в тишине, лучше оставайся у нас. В беседке. Там спокойно, никто не мешает. И интернет хороший.

— Да, — подхватывает Ольга. — Вай-фай ловит отлично. Можешь хоть весь день там сидеть. Мы будем рады.

Я растерянно улыбаюсь.

— Спасибо, — пытаясь спрятать за улыбкой легкое напряжение, я хочу тактично отказаться от их предложения. Но не успеваю.

— Вот и договорились, — кивает Ольга.

Я соглашаюсь отвезти Дашу сразу, не раздумывая, не позволяя волку взять верх. Согласно киваю, улыбаюсь. А внутри настоящая буря.

Волчье нутро рычит, скребется, выворачивается от мысли, что мы сейчас разъедемся. Что Даша снова окажется одна. Ведь вокруг слишком много переменных, которые я не могу контролировать.

Человеческая часть держит лицо. Понимает: если сейчас начну упираться, настаивать, не отпускать, это будет выглядеть странно. Навязчиво. Почти безумно. Пока я не имею на это права.

Мы едем в тишине, я не представляю, о чем сейчас говорить. Голова словно набита опилками. Даша не спешит заводить со мной беседу, смотрит в окно, иногда украдкой поглядывает на меня. Я держу руки на руле слишком крепко, замечаю это и заставляю себя ослабить хватку.

Когда подъезжаем, сбрасываю скорость почти до скорости пешехода. Вижу, как Даша напрягается еще до поворота. Соседский дом при дневном свете выглядит хуже, чем ночью. Половины крыши нет. Черные балки торчат в разные стороны. Стены местами выгорели до основания. Пустые окна с раскуроченными рамами.

— Ой, ужас, — выдыхает Даша. — Я надеялась, что смогут спасти хоть жилую часть.

— Домишко старый. Тут было без шансов. Вспыхнул как спичка.

Она соглашается со мной и добавляет:

— Все равно очень жаль.

— Конечно, жаль. Когда уничтожают то, что возводил всю жизнь.

— Думаешь, это поджог? — ахает она, округлив глаза и приоткрыв ротик.

— Не думаю, — вру и надеюсь, что убедительно.

Даша выбирается из машины, а меня режут мысли, как осколки стекла.

Если бы я приехал позже.

Если бы она споткнулась.

Если бы дверь не поддалась.

Миллион “если бы” начинает меня терзать. Нужно найти повод, чтобы остаться. Да, можно просто оставаться в тени леса, но хотелось бы найти какой-то адекватный способ слежки.

Выхожу, автоматически оглядываюсь вокруг, оцениваю обстановку. Теперь зверь не даст и минуты спокойствия. Он сосредоточен на защите. Втягивает отдаленный запах гари и встает на дыбы.

— Я пока займусь твоей машиной, — предлагаю я, хватаясь за реальную возможность остаться и не показаться шизанутым.