Чтение онлайн

Пульс мерно стучал под нажатием пальца, и Эмма облегченно выдохнула, оперевшись на стену.

«Почему ты — такая беда, Нейтан?!!» — хрипло закричала она, все еще неуверенно глядя на его шею.

Что если бы сломал все-таки? Что если на самом деле… повредил её?

Фастер схватилась за лицо руками и тяжело, горько разрыдалась. Дурак. Несостоявшийся насильник. Злой, печальный ревнивец. Ей в пору его ненавидеть, но… но.

«Я съем твой гребанный салат!!!» — в истерике крикнула Эмма. «Съем!!! Хватит валятся здесь!!! Я съем, если принесешь, у меня после твоих выходок ноги не ходят!!» — голос слегка осип. «Нейт… ну приди же ты в себя, господи. Пожалуйста…».

Ей в пору его ненавидеть. Дать очередную пощечину, такую, чтобы зазвенело в ушах, но дать пощечину лежащему вниз лицом человеку нельзя, да и не хотелось. Он был для нее самым родным человеком. Бедовым, но родным. Человеком, который пёк ей конверты со сгущенкой. Искренне заботился, покупал ей всё, что она просила. Вытащил из детского дома. Спас ей жизнь.

«А три месяца назад я была готова четверть жизни отдать за то, чтобы ты смотрел на меня такими же глазами, как сейчас» — хрипло продолжала Фастер. Влюбленными, слегка безумными, нежными. А не снисходительными и пустыми. Но всё течет, все меняется. Даже мечты, со временем, могут сгореть в огне боли, предательств, неисполненных ожиданий. В огне стонов за соседней стеной. Всему свое время и место. Все имеет срок хранения, и срок годности. Почти все.

«Моя беда» — девушка обреченно посмотрела на его голову, затем, осторожно положила на неё руку, стараясь не давить. Горячая. В мыслях скользили идеи с нашатырным спиртом, с вызовом скорой. Нужно было что-то сделать, но тело ощущалось ватным, словно его ударили высоковольтным током. Эмма вновь периодически брала его руку, и под пальцем стучал пульс. Размеренно и спокойно.

Через пару мгновений мужчина пошевелился, отчего Фастер вздрогнула, отодвигаясь чуть назад. Он не издавал никаких звуков, лишь медленно приподнимался на локтях. Напрягаясь, слегка повернулся в сторону, и сквозь волосы едва были видны два лиловых глаза.

Девушка нервно сглотнула. Штайнер тяжело выдохнул, и попытался сесть на лестницу.

— К-как ты? — У неё чуть дрожали губы. — Нужно скорую вызвать.

— Нет необходимости. — Тихо ответил Нейт, тяжело выдохнув. Непонимающий взгляд менялся. Брови с сожалением ползли вверх, а уголки губ вниз.

Она вновь схватилась за лицо, и вновь разрыдалась, отвернувшись в сторону. Шея цела. И он… цел. Её несостоявшийся насильник цел, и почему-то Фастер ощущала только больное счастье и облегчение.

А еще боль. Боль, потому что всё это вообще произошло. Боль, потому что он — беда. А она — тряпка. Не тряпка спустила бы его с лестницы и ушла, вызвав скорую. Слезы стекали по рукам, и падали мятый сарафан. Тряпка. Что теперь с этим сделать? Ей больно за себя, за то, что Штайнер такой, а еще оттого, что больно ему. Самому близкому человеку — больно.

— Эмма. — С ужасом глядя на девушку, сказал Штайнер. Голос дрожал. — Почему ты так плачешь? Я, я... тебе салат приготовил, с сёмгой, как ты любишь. Все хорошо, родная, успокойся. Прости меня. Не знаю, что на меня нашло, я просто не сдержался. Сорвался. Я все понимаю, прости. Такого больше не повторится. — Он попытался подсесть ближе, обнять, но девушка вздрагивала от его прикосновений. — Прошу, не плач.

— Тебе надо в больницу. — Гнусаво ответила Фастер, от слез заложило нос. — Ты упал с лестницы!!

— Я в порядке. — Нейт опустил взгляд. — Не плач, идем в спальню, тебе нужно успокоится.

— Едь в больницу, дурак!! Совсем рехнулся?! Потерять от удара сознание и забить на это!! «Ответственный», мать твою!! — Закричала Эмма, но испугалась собственного крика. Мужчина удивленно раскрыл глаза.

Голос прорезался.

— Хорошо, я съезжу. — Он как-то странно посмотрел в сторону, ощущая легкое замешательство, а после стыд и злость. На себя. — Идем в спальню, я согрею комнату, принесу тебе успокоительное. — Мужчина вновь опустил взгляд, и стал осторожно вытирать большим пальцем влагу со щеки девушки. — Прости меня. Ты права, я… наверно, рехнулся. Я сам виноват, что попал в ситуацию, в которой нахожусь. Я сам виноват в том, что ты меня больше не любишь. — Чуть дрогнул уголок рта. — Идем в спальню. Я помогу тебе, а потом съезжу в больницу. Хорошо?

Эмма нервно улыбнулась. Спальня. Место, в котором теперь постоянно сидел Нейт, и зазывал туда. Место мерзких звуков и воспоминаний, ничего больше не осталось. Опять хотелось рыдать.

— Тебе больше не нравится эта спальня. — Спохватился Штайнер, глаза носились по ступенькам. — А знаешь. Давай тогда... Давай сделаем ремонт. Чтобы ничего больше не напоминало о том, что там было. Давай купим новую кровать, и переоборудуем спальню в другом месте. Любимая. — Он обвел ладонью припухший от слез овал лица. — Что я могу для тебя сделать сейчас? Попроси меня о чем-нибудь.

— В больницу едь. — Глухо отозвалась Фастер.

Нейт кивнул. Но это было явно не то, что он хотел услышать. Сидел на порожках, глядя в пустоту. К чему он пришел? Тест силы воли провалился. Желание схватить её, прижать к себе, поцеловать и приказать сидеть дома никуда не ушло. Скручивающая живот ревность никуда не делась. Хотелось вдавить её в стену, возле которой она сидела, содрать сарафан, облизать ключицы. Сказать, что больно не будет.

Больно не будет. Он просто возьмет себе свое и успокоится. Свое. Рассудком Штайнер понимал, что не может так говорить после слов «все кончено», а вот нутром не понимал. Не понимал и не принимал, всячески противился мыслям о разрыве.

Она всегда будет глубоко в сердце. Всегда, даже если однажды исчезнет, и этого не изменить. Не вытравить и не выжечь, даже её влюбленностью в другого человека. По-прежнему вкусно пахла, вызывала те же чувства. По-прежнему была лучшим человеком на земле, несмотря на желание вдавить в стену от ревности.

Он мельком посмотрел на свою руку, в которую Эмма вцепилась, прежде чем заставить его упасть. Красные пятна от её пальцев, которые потом станут небольшими, бледными синяками.

Стала сильнее.

* * *

Раскалывалась голова. Тошнило. Побаливала левая рука. Все же падение с лестницы не проходило бесследно даже для сильных телом людей, отчего Нейтан с досадой щелкал зубами. Возможно, легкое сотрясение мозга. Иногда ощущались рвотные позывы от головокружения.

В больницу и вправду необходимо было сходить, но совсем не из-за своего здоровья. Он придет в норму сам собой, Штайнер безоговорочно был уверен в этом. Больница нужна для других дел.

Раздражающе знакомый коридор, в конце которого была открыта только одна дверь. Еще одна дверь была чуть ранее, всегда закрыта и находилась в тени, с блеклой табличкой сверху: «Майрон Даглас, физиотерапевт». Однако, в этот раз в зал не было нужды заходить. Мужчина в белом халате шел навстречу, что-то мычал себе под нос, и в случайном свете бликовали линзы его очков.

Подходя ближе, доктор прищурился. Лицо искажала странная, ироничная ухмылка, он резко развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел прочь.

— Стой!! — Рявкнул Нейт, и тот остановился. Едва заметно закатил глаза, и повернулся вновь.

— Шуруй. Отсюда. Мужик. — Врач вздохнул. — Очередь на каблуки у меня на три года вперед. Свободных мест нет.

— Хватит прикидываться дураком. — Нейт оскалился. — А то я, ненароком, поверю, что ты и вправду дурак.

— М, вы больше не считаете, что я гадалка. — Даглас сложил руки на груди. — Сочту это за молчаливый комплимент.