Чтение онлайн

— Максим, что это?

— Это? Это карт. Картридж-машина. Лягушатники из Европы зовут ее «картушей», но это как-то глупо звучит, правда?

— Правда, — я согласно кивнула, хотя не поняла ни единого слова.

— Что это за зверь такой?

— Это штука такая… Если песня проигралась, то ты следом за ней слышишь сигнал времени или рекламную заставку. Сразу, без паузы. Можно, конечно, с компакта запустить, но у тебя тогда должно быть четыре пары рук, как у осьминога. А тут все под рукой — нажал на карту, и джингл пошел. Задержка — милисекунды.

— Юль, попробуй сказать что-нибудь, будто идет эфир. Сымпровизируй.

— Э… Привет, радиослушатели, за окном удивительная погода, настоящее лето, жара, солнце палит нещадно, и сейчас мы с вами послушаем песню в исполнении Юрия Шатунова с подходящим для этого дня настроением… Ну как?

— Стереотипно мыслишь. Какие на фиг радиослушатели? Мы тебе что, «Маяк»? Радиостанция «Юность»? Запомни раз и навсегда: в эфире нет и не может быть места слову «радиослушатели»! «Друзья», «дорогие друзья», обезличенное «всем привет», но только не «радиослушатели»! Поняла?

— Поняла…

Вот как-то так это все и происходило. И в конце недели нас вызвал на ковер директор и, естественно, спросил, что да почём.

— Ну, Макс, что скажешь? — у меня Воробьев не спрашивал ничего. Видимо, считал, что работать у него на радиостанции для меня будет большой честью. По сути, так оно и есть.

— Да нормально, Ванюх, — ответил панибратски Максим. — Адекватно реагирует, восприимчива к советам…

На самом деле, как позже признался Богачев, я была самой невосприимчивой. Для меня все на радио было настолько ново, что не только слова и фразы, но и некоторые действия вводили меня в зону ступора. Поменять джингл. Подмотать джингл. Поставить СТМ на паузу. Это была весомая причина моей заторможенности.

Одновременно нужно было следить, чтобы речь не уходила от контекста темы, и за тем, чтобы вовремя начиналось и заканчивалось звучание песен, отбивок и свипперов.

Мой первый эфир… жутко переживаю. А вдруг что-то не так скажу?

— Ты меньше волнуйся, — махнул Максим, с которым мне предстояло вести первую в своей жизни передачу. — Ты когда волнуешься, такую хрень несешь…

— Спасибо за поддержку, — язвительно поблагодарила я.

— Да ладно! Вдохни, выдохни, посчитай до ста. Валерьяночки на худой конец выпей. Ты тему эфира помнишь?

— Комплименты, — выдохнула я, безуспешно пытаясь настроиться.

— Во-от… какие ты мне можешь сказать комплименты?

— Тебе? — я оглядела своего со-ведущего и решила ответить честно: — Максим, у тебя чмошный свитер.

Действительно — вязаный полосатый джемпер с карикатурой на известного политика смотрелся на парне весьма и весьма нелепо.

— Чего-о…? Нормальный свитер, это у тебя вкуса нет!

Зашла Аня, логистка. Максим ей подмигнул и похабно улыбнулся.

— Еще один комплимент, — я не упустила из виду его раздевающий взгляд. — Ты извращенец.

— Не согласен, но спорить нет времени. Эфир.

Мы почти синхронно надели наушники — закончилась песня и прозвучала отбивка программы.

— Привет всем, кто настроен на нашу волну, с вами я, Максим Богачев, а прямо передо мной сидит прекрасная, милая, очаровательная Юля Белая. Прошу запомнить это имя — надеюсь, вы еще не раз услышите его в нашем эфире. Привет, Юля!

— Привет, — услышала я в наушниках свой голос.

— Ну, и какая же у нас сегодня тема эфира?

— А сегодня, дорогой мой Максим, мы поговорим о комплиментах, которые наши радиослушатели произносят сами и получают от своих вторых половинок.

— А ты когда последний раз слышала их в свой адрес?

— Минуту назад, когда ты меня представлял.

— Тебе понравилось?

— Очень…

Вот примерно в таком ракурсе и прошел этот эфир, и все последующие тоже — за три года мало-мальски ничего не изменилось, разве что я научилась уверенно держаться у микрофона. Креативщики придумывают тему и анонсы, программный директор все это утверждает, логисты расписывают более детально, редакторы следят за ходом речи и звучания, а мы, ведущие — проверяем друг на друге свое красноречие. Но очень часто получается так, что креативщики свою работу выполняют, а логисты — нет. Либо не успевают, либо ленятся — что чаще всего, и тогда приходится нам самим готовить небольшие шпаргалки — распечатки к эфиру.

Еще я заметила, что перед микрофоном обостряется чувство голода, даже если пять минут назад плотно поела. И да — можно услышать закадровый шелест оберток от конфет или хруст печенья. Передо мной на столе всегда стоит большая кружка кофе, а Максим иногда приносит к эфиру мои любимые пирожки с капустой, которые печет специально для меня его мама. Кстати, очень вкусные пирожки, постоянно забываю спросить рецепт…

А сегодня меня напугал не Макс и не пропущенная заставка в прямом эфире, а четыре пропущенных. Вот же гадство…

Во время эфира я оставляю мобильник в кабинете, отключив при этом звук — так, на всякий случай. И вот теперь на экране светилось окошко с пропущенными вызовами рядом с именем Игоря. Может, у него что-то срочное? Обычно он не бывает таким настойчивым, и если не получает ответа с первого раза, то спокойно ждет, когда я ему перезвоню.

С небольшой тревогой я нажала на кнопку вызова.

— Ало, Игорь?

— Юля! Я очень рад тебя слышать, — голос на другом конце разговора был чуть грубоват, в музыке его бы охарактеризовали как баритон, но все же хорошо знакомый и даже приятный. Надо же, мы не виделись с Игорем пару недель, а я уже соскучилась. Когда я успела так к нему привыкнуть?

— У тебя что-то случилось?

— У меня все в порядке, — успокоил меня мужчина. — И я очень хотел бы тебя увидеть. Ненадолго.

— Увидимся после сборов, — напомнила я. Игорь — футболист, а сейчас его клубу предстоит серия матчей международного значения. Как ключевой нападающий, он был обязан присутствовать на них, однако же меня ждало удивление.

— Мы увидимся раньше. Жду тебя возле входа.

С легким сомнением я выглянула в окно, которое очень кстати выходило к парадному входу на студию, и почти сразу заприметила черный гелик на парковке. Приметная машина, среди работников радио владельцев гелендвагена точно нет. Не тот формат. А вот футболист — очень даже тот. Особенно такого высокого статуса, как Игорь Панфилов.