Чтение онлайн

— Надо сначала зонт купить для поделки.

Перчатку перенесли на потом, а однотонный желтый зонтик купили в каком-то магазине по пути и сложили в сумку. Придя домой, естественно, о нем забыли. Вспомнили только перед сном.

Я едва не рыдала. Десять вечера, а мы с Костиком приклеивали к зонту на клей-момент те самые листья, что собрали в парке, и распечатанные на цветном принтере и криво вырезанные картинки осенних ягод. Поделка разваливалась, сама вся в клею — мастерица, блин… Когда закончила, была почти полночь. Костик уснул у меня на кровати. Я разглядела получившуюся в итоге поделку и в который раз убедилась, что с креативом у меня большие проблемы. На зонт без слез не глянешь, украшения самые примитивные. Надо было хоть в интернете загуглить подобное. А еще лучше — Настю попросить. Все-таки она дизайнер, и наверняка сможет придумать что-нибудь стоящее. Костюм новогодний к утреннику у нее получился на «ура», хоть мы этот костюм в итоге не надели — как-то сомнительно было наряжать сына оборотнем. А так Настя вполне даже не обделена фантазией. Точно, завтра же ее напрягу.

В сознании вдруг нарисовалось выражение лица недовольной воспитательницы. Лично я проблемы ни в чем не увидела, кроме, правда, своей катастрофической невнимательности и Костиной детской непосредственности, за которые точно не стоит наказывать. По сути, у нас нормальная, здоровая семья…

И в опровержение этой мысли, как назло, вспомнилось, как мы с сыном недавно были у детского невролога, которая и во взрослой невралгии тоже разбирается. Она сказала, что если мой сын без конца грызет карандаш — то это невроз, а если я забираю у него этот карандаш и прошу так не делать — то это психоз. Невроз можно вылечить, психоз — тоже можно, но уже сложнее. И как это понимать? Спокойно смотреть на то, как Костик сначала рисует, потом, копируя мою привычку, вставляет карандаш себе за ухо, а потом тянет его в рот? Я должна мирно улыбаться и не реагировать на все это? А еще мой сын играет дома на огромном синтезаторе — он вроде бы как игрушечный, но звук в квартире такой громкой, будто это концертная площадка с мощной аппаратурой. И меня это дико раздражает. Просто до истерики. Может, и права была Ольга Владимировна, называя меня шизофреничкой? Но тогда вообще нет абсолютно здоровых детей, а родителей надо до конца жизни держать в смирительных рубашках. А вы видели детские любимые игрушки? Самые-самые любимые? Это же не игрушки, а их жалкое подобие! Женькина мать наверняка бы на это сказала, что родители не занимаются своими детьми, если позволяют играть в такие игрушки. У Костика, например, это Микки — тот самый Микеланджело из «Черепашек-ниндзя», которого я ему привезла из своей первой командировки. Я тысячу раз его стирала, и в результате ярко-зеленая плюшевая черепашка стала буро-коричневой. Панцирь сотни раз был зашит, причем в одном и том же месте. И Костик лишь недавно перестал таскать везде эту игрушку с собой. У нас половина квартиры забита зайчиками, белочками, слониками, и глядя на них, я вижу и зайчиков, и белочек. Микки же уже не похож на черепаху, он вообще перестал быть на кого-то похожим, но он стал полноправным членом нашей семьи. И, выходя из дома, Костик раньше выбирал именно эту игрушку — самую стрёмную, с которой на улицу было стыдно выйти. Он с ней спал, ел, играл… И разве в моей семье нездоровый климат? Я плюну в глаз любому, кто скажет об этом.

А недавно заметила, что мимика Костика очень напоминает Женькину. Особенно улыбка. Мимолетная, мгновенная, одним уголком губ, как у его отца. Когда я впервые обратила на это внимание — даже руки затряслись. Нет, я могу объяснить внешность — на родного отца сам Бог велел быть похожим, а Костик очень похож на него. Вот взгляд точно один-в-один. И волосы светло-русые. Но привычки-то такие откуда…? Стала по обыкновению копаться в этом — да здравствуют уроки психологии! И поняла, что это не Женькина улыбка, а моя. Точнее, Женькина, да, но, наверное, за те годы, что мы были вместе, я переняла некоторые его привычки. Неосознанный действия, как дышать или держать ложку. Да, это я так улыбаюсь. А еще я на секунду прикрываю лицо ладонями, когда отвлекаюсь от монитора, несмотря на макияж. Дергаю резко головой, когда чего-то не понимаю. Произношу имя собеседника по слогам, когда чем-то недовольна. Расправляю плечи, имитируя синдром широкой спины, когда сознательно вывожу кого-нибудь из себя.

У меня растет второй Евгений Михалев. Если еще и характер будет как у отца — точно застрелюсь. Конечно, еще рано говорить о характере, но предпосылки уже появляются.

Банальный пример. Перед тем, как совершить какое-либо действие, Женя всегда очень долго думал. Не потому что не понимал, а потому что лень. Может быть, ждал, пока его задачу кто-нибудь другой выполнит. И Костик:

— Сынок, поставь коробку обратно в шкаф.

Коробка перед ним на полу — сидит, смотрит, ждет у моря погоды. Обратная ситуация:

— Заяц, куда ты полез? Не достанешь…

Все равно достал. Два дня ходил вокруг полки, на которой стоял корм для рыбок — и долез-таки! Решил накормить обитателей аквариума на десять жизней вперед.

— Кость, рыбки уже покушали.

— Нет, не покушали.

— Они лопнут от такого количества еды.

— Не лопнут.

Упрямый… Эта самая противная черта, которая досталась ему от меня. Если что-то решил — все, пиши-пропало. С места тогда точно не сдвинуть. А может, и это тоже Женькины гены?

Хотя нет. Как ни прискорбно признавать, но мой бывший парень бесхарактерный. А Костик уже в три года все делал по-своему. Если не хотел есть гречку — никакие уговоры не помогали. Если решил, что надо идти гулять на детскую площадку — значит, надо бросать все дела и идти гулять на детскую площадку. Иной раз проще согласиться, чем объяснять, почему не верблюд. Ярчайший пример — дело годичной давности, Костик только-только разговаривать научился. В выходной день меня вызвали на радио — перезаписать анонсы программы. Сына оставить было не с кем, поэтому взяла с собой. На диване в приемной мы забыли Микки — ту самую любимую игрушку. И хватились только тогда, когда вернулись к вечеру домой. Ой, что началось! Без Микки ни есть, ни спать не получалось, только слезы ручьем по утрате любимого друга. Как я только не успокаивала — говорила, что завтра вместе заберем игрушку, что другие игрушки тоже хотят с Костей спать, что приготовлю любимое мороженое, что завтра пойдем в «Детский мир» и купим еще какую-нибудь игрушку… Ничего не помогало. Мой ребенок продолжал рыдать, а у меня сердце в груди сжималось. Я не знаю, что бы другой родитель сделал в подобной ситуации, но в десятом часу вечера на такси вместе с сыном поехали на студию за Микки, очень удивив при этом ночных сотрудников.

Сейчас подобных истерик вроде бы нет, но все же эта детская упертость досталась Костику от нерадивой матери. Но только она, и некоторые привычки, как, например, сжимать кулачки при волнении.

Знаете, как в книжках традиционно пишут? Я о том, что ребенок похож на отца, но глаза обязательно мамины. Так романтичнее. А в жизни такого не случается, наоборот. Костик смотрит на меня слегка прищуренными голубыми глазами отца.

Недавно я нашла в популярной социальной сети страничку с его фото и показала Максиму. Конечно же, друг с огромнейшим интересом сравнивал отца и сына.

— Юль, ты прям не мать, — со смешком заявил Богачев. — Ты ксерокс!

Он потом еще долго так меня называл, шутя, что в меня сунули оригинал, а я выдала копию. И есть в этом один большой минус. Просто огромный. Как бомба замедленного действия. Как бы я не пыталась забыть Женю, у меня не получается, и главную роль в этом играет наш сын. Попробуйте забыть человека, когда рядом его фотография бегает!

Н-да… мой Костик — типичный Михалев. От Беловых у него разве что фамилия.

Спит Костик только на спине. Я часто ночью просыпаюсь, загляну в детскую — одна рука над головой, другая висит на краю кровати, поза звездочки… Женя тоже так спал. Но как он вел себя в детстве — я не знаю. И если о чем и хочу поговорить с его матерью, то только об этом, чтобы понять, что будет дальше. Потому что я сама росла очень тихим и спокойным ребенком. У самой же — настолько подвижный, что порой не успеваю за ним! Кажется, в психологии есть такой термин — «гиперактивность». Моему сыну постоянно нужно что-то делать. Спокойно он сидит только когда смотрит мультики. Завтрак — это шоу барабащиков. Для того, чтобы одеться и выйти на улицу, надо пройти целый квест — от «Мам, я хочу остаться дома» до «Мам, я сам!» — и пытается самостоятельно завязать конверсы, после чего, естественно, приходится долго распутывать шнурки.

Положа руку на сердце, должна признать, что нам не хватает мужского воспитания. Тренер по плаванию дает какие-то советы, Макс в гости приходит, Петя, наш сосед, работающий в прокуратуре, драться научил. Правда, это больше напоминает «бум-бум» по голове, но сдачу Костик всегда даст. Теперь вот и Игорь появился.

Но все же это не то, что необходимо. Нет твердого отцовского слова, которое бы Костик слушался как «Отче наш…» Я его редко за что-то ругаю, не кричу на него и тем более не применяю физическую силу. Даже по попе хлопнуть не могу — каждый раз вспоминаю, в каком аду я его родила. Иногда сама себя ругаю за эту слабость. Костик разбил крышку на сахарнице, когда играл в барабаны ложкой, хотя я просила перестать стучать. Продолжал в пижаме смотреть мультики, когда уже пора было выходить на улицу. Закапризничал по дороге домой, когда мы не пошли в бассейн, потому что тренировку отменили. Вот именно в такие моменты нам не хватает отца. Ни Игорь, ни Макс, ни кто-либо другой на Костика прикрикнуть не могут. Да я и сама не позволяю кричать на своего ребенка.

Наоборот, я все, что угодно сделаю, чтобы ему было хорошо. Потому что никого роднее, чем этот человечек, который вчера поцарапал все плинтуса в коридоре подаренной шайбой — у меня нет. Конечно, воспитывать ребенка одной — тяжкий труд, кто бы что ни говорил. Решение растить сына одной далось мне очень нелегко. Наивно полагала, что моих знаний, которых хватило на красный диплом преподавателя иностранных языков, будет достаточно. Но ни преподавателем, ни психологом я себя не ощущаю. Более того, я даже не всегда выполняю требования специалистов и вообще все делаю неправильно. Все, что я помнила после обучения в педагогическом институте — это то, что мелкая моторика способствует развитию речи. Остальное — черная дыра.

В помощь пришел мистер Интернет. Только там можно найти важные физические, логопедические и прочие упражнения. Опыт материнства набирался из всевозможных источников — от старых тетрадей с лекциями до общения с такими же как я некомпетентными мамочками на детской площадке.

Я очень боялась за сына, да… И этот страх теперь на всю жизнь.

Сначала я боялась, что его не будет. Потом боялась не выносить. Боялась взять на руки. Что появится сыпь. Что не ест, плачет или чересчур спокоен. Что много спит, что мало спит. Что рано сел, что не ползал. И так в бесконечном списке.