Чтение онлайн

Не знаю, сколько времени мы так просидел, оторвал нас друг от друга врач. Он выгнал Лариску домой, сказав, что уже поздно и ночевать нужно дома, а за мной присмотрят. Мне, если честно было все равно.

Мне хотелось умереть, похоже Лариса понимала мое самочувствие, потому что не хотела оставлять меня одну, но врач сказав ей, что мне вколют успокоительное на ночь и пригрозив вызовом охраны, сумел отправить подругу домой. Когда Лариса ушла, я начала просить врача развязать меня и отпустить домой. Мне не чего, делать в больнице.

Но он не внял моим просьбам, померил давление и ушел. Через какое то время пришла медсестра и сделала укол.

– Сережа, господи, что нам делать? Как ей помочь справиться с этой болью?- услышала голос мамы. Я лежала не открывая глаз. Хотелось, что бы ко мне вообще никто не приходил, а просто оставили меня в покое. Забыли про мое существование. Я умерла, вместе с пассажирами того самолета, а вернее с одним из них. Мне не хотелось ничего. Никакой помощи. Только оставьте меня в покое. Мне не нужно их сочувствие, они не могут понять, как это больно терять часть себя.

– уходите,- мой голос стал хриплым, от вчерашних криков.

– Доченька, мы с тобой, позволь нам помочь тебе.- мама взяла меня за руку и посмотрела в мои глаза.

– УБИРАЙТЕСЬ! УЙДИТЕ! Я НЕ ХОЧУ НИКОГО ВИДЕТЬ. ОСТАВЬТЕ МЕНЯ ОДНУ!- я заорала, что было сил и, если отвернутся, всем телом не могла, повернула голову к стене.

– Доченька, мы...

– ВОН!

– Марин, не спорь.

Отец вывел маму из палаты, и я опять разревелась. Нет не от того, что я первый раз в жизни нагрубила родителям. От того, что моего Мишки никогда не будет больше рядом. Он никогда не поцелует меня, не обнимет своими сильными руками. Его больше нет. Больше не будет нас, все наши планы, так и останутся планами. Больше никогда не услышу его нежный голос, и он больше никогда не скажет мне, что любит меня. Это никогда просто съедало изнутри. Как жить дальше без него? Я не вижу никакого смысла в своей жизни.

На четвертый день нахождения в больнице, меня освободили от ремней. Посетителей, по моей просьбе, ко мне не пускали. Все время я лежала на кровати, свернувшись клубочком и не обращая внимания на все вокруг.

Есть и пить меня практически заставляли силой. Каждое утро ко мне приходили два медбрата и одна медсестра. Они впихивали в меня завтрак и кружку воды, а вот в обед и вечер у меня получалось от них избавиться. Я претворялась спящей и они уходили ни с чем. Но, наверное, им хватало и того, что я завтракаю. На похороны к Мишке я так и не попала. Меня не отпустили, я закатила истерику и опять провалялась под действием успокоительных сутки.

Так прошло два месяца. Боль и не хотела уходить, все сильнее окутывая меня с головы до ног. Благодаря только тому, что врачи постоянно кололи мне успокоительное, я не сошла с ума от горя. Каждый день ко мне приходил то ли психолог, то ли психиатр, в моем состоянии, в котором я пребывала, многие считали меня сумасшедшей. Она говорила, что то о моем будущем, что все наладиться, но я пропускала все мимо ушей. Я думала только о нем. Мысли о нашем не состоявшемся будущем постоянно были со мной.

Вначале второго месяца после крушения я поплыла. Мне начало казаться, что он рядом со мной. Его голос слышался мне каждый вечер, каждую ночь я видела его во сне, а утром, не отпуская тот сон, делала вид, что это взаправду происходило с нами, а та авария, была лишь сном. Я разговаривала с ним, строила планы, и ждала его каждый день. Но эта моя идиллия продлилась недолго. Психолог, которая занималась мной, заметила мое состояние и решив вернуть меня в реальность показала мне видео с места крушения, видео того как самолет в небе загорелся, и видео некролог по всем погибшим. Мишина фотография была пятой. Пятой. Она в голове отложилась как мигающий огонек.

Пятая. Пятая. Пятая. Мурашки по телу и волна слез, и я будто онемела.

Пятая. Пятая. Тогда ей удалось вернуть меня в реальность, и она решила, что чем больше я нахожусь в замкнутом пространстве, тем хуже мне становиться и выписала меня домой.

В палату заглянула мама.

– доченька, мы приехали тебя забрать домой.

Я вопросительно посмотрела на нее. Домой? Не хотелось никуда ехать. Я так привыкла к своему убежищу, что от мысли покинуть его пробивала дрожь.

– врач сказал, что пик прошел и можно забрать тебя!- мама села на кровать и хотела взять меня за руку, но я отдернула ее. Не хотелось уезжать, но я прекрасно понимала, что держать меня постоянно никто в больнице не будет. И я смогу попасть к Мишке на кладбище. Я встала с кровати и отправилась к двери.

– Рита, а переодеться?- мама была очень напугана моим поведением.

Я удивленно посмотрела на себя и поняла, что стою в больничной ночнушке. Мама протянула мне пакет, в котором я обнаружила джинсы и свитер, куртку она держала в руках. На дне пакета я увидела маленькое зеркальце, пудру и расческу. За все время, проведенное в больнице, я ни разу не видела себя в зеркале.

Я осторожно открыла его и увидела особу с опухшим, красным лицом, с спутанными русыми волосами, голубые глаза ели видно из опухших век. Эту девушку я не видела раньше, но видно теперь буду встречаться с ней очень часто. Я захлопнула зеркало, быстро оделась, накинула куртку и капюшон и, не оборачиваясь и ни с кем не прощаясь, стала спускаться вниз. Мама догнала меня лишь на первом этаже и молча пошла рядом. Папину машину я увидела недалеко от входа и, не смотря по сторонам, прямиком, отправилась к ней. Папа не стал меня расспрашивать не о чем, вообще до дома мы доехали в тишине.

Каждый думал о своём. Зайдя в свою комнату, я поняла, что родители произвели в ней чистку. В ней не осталось ничего, что могло напомнить о любимом. Все фотографии, висевшие на стене, исчезли, фотоальбом, лежавший на полке, тоже пропал. Мягких игрушек, подаренных Мишей, тоже не было, ни ювилирки, которую он дарил, ни книг, ни ноутбука, хранившего в себе большую часть информации про нас, ничего этого не было, родители убрали все с моих глаз. Я хотела устроить скандал и потребовать все вернуть обратно, но у меня не хватило сил.

Ноги подкосились, и я рухнула на пол. Воспоминания стали накатывать, как волны. Вот на этом стуле мы сидели вместе и смотрели всякие приколы из интернета, на этой кровати мы занимались любовью, а вот здесь он целовал меня и говорил, что никогда меня не бросит. Мишка мне так тебя не хватает.

Мама постучалась, наверное, хотела позвать на ужин, но я закрылась на защелку и, свернувшись под одеялом, уснула.

Проснулась я очень рано. Не было еще и шести утра, как я встала и отправилась в ванную. За все время я первый раз нормально помылась, и то если бы не собиралась к Мише, оставила все как есть. После душа, посмотрев в зеркало, на меня от туда все еще смотрела девушка с опухшим, серым лицом, но, по крайней мере, если одеть очки людей не напугаю. Собравшись, я вышла из дома и отправилась на поиски такси. В это время лучше было бы вызвать такси по телефону, но у меня его не было. Мой телефон был разбит на шестой день моего пребывания в больнице, а новых там не выдают. Я подошла к небольшой стоянке таксистов, расположенной возле круглосуточного супермаркета. Машин там было не много, всего две и оба водителя спали внутри. Мне пришлось пару раз постучать по стеклу, что бы разбудить одного из них.

– До кладбища отвезете?

Таксист с удивлением окинул меня взглядом, наверное, к нему мало народу приходит в семь утра и просят отвезти на кладбище.

– триста пятьдесят. До главного входа.

Мне было все равно, сколько и я тут же уселась на заднее сидение. Доехали мы достаточно быстро. Пока мы ехали, я молилась только, что бы Мишу похоронили, рядом с его бабушкой, что бы я легко могла найти его. Через пятнадцать минут я нашла его. Он был именно там, где я думала. Зайдя за ограду, я села на землю и смотрела на портрет любимого, на памятнике. Он улыбался, не широко, но нежно и ласково.